Бабочка моя

В отличие от мрачноватой и тесной квартиры, где Лосяш прожил почти десять лет, с единственным крошечным окошком в комнате, наполовину скрытым за очередным книжным стеллажом, их новая квартира, куда они с Копатычем въезжали вместе, казалась ему даже слишком просторной и светлой. – Когда разберешь все свои книжки – сказал Копатыч, – половина пустого места уже уйдет. К тому же мы хотели поставить в тот угол еще один диван? Они закончили таскать коробки по лестнице и наконец присели отдохнуть на большой новый ковер ручной работы, который привезли как сувенир из первого совместного путешествия. Прожив два месяца на даче, они решили провести еще неделю в Узбекистане, как раз перед тем, как Лосяш вышел на новую работу. Неделя оказалась неожиданно яркой и чем-то напоминала медовый месяц, хоть и не в совсем классическом смысле. Теперь уставший Лосяш развалился на ковре, вспоминая о местах, где они побывали и о ярком солнце, едва не свалившем его с ног. Он водил пальцами по узорам ковра и радовался, что в их новой квартире не жарко и не холодно. За окном уже был конец октября, к некоторой досаде Копатыча, закончился дачный сезон, так что оба окончательно перебрались в город до весны. Хотя, конечно, Копатыч и в квартире умудрялся устроить подобие оранжереи, уже заставив подоконники рассадой и растыкав большие плошки цветов по углам. – А я никогда не понимал, – Лосяш с улыбкой поглядел на подоконник, – что означает этот фиолетовый свет у людей в окнах. Оказывается, это лампы для растений. Мог бы и догадаться… – Скоро и не такое узнаешь, – Копатыч погладил его ладонь, все еще беспокойно блуждающую по ковру. – Еще годик и будешь профессиональным садоводом, огородником и флористом. Они вместе запекли в новой духовке стейки из форели с картофелем. Лосяшу сильно понравилось, потому что не пришлось долго возиться. Рыбу достаточно было полить сливками, посолить, поперчить и сбрызнуть лимоном, так что он почти все сделал сам, пока Копатыч бережно мыл мелкие картофелинки. – Такое я мог бы готовить хоть каждый день, – довольно заключил Лосяш, кладя на язык кусочек нежного розового мяса рыбы, политого соусом песто, и в очередной раз радуясь, что в ней так мало костей. – Жаль, стейки дорогие. – Давай надеяться, что однажды мы сможем позволить себе в день хоть по десять таких стейков, – Копатыч уже быстро смел все со своей тарелки и пытался положить остатки с общего блюда Лосяшу, пока тот впустую махал руками и сигналил, что он уже наелся. Оба оттягивали момент, когда придется заняться коробками, но все же к вечеру, когда Лосяш споткнулся об одну из них, решили разгрести хотя бы часть. И поскольку у Копатыча уже было немного времени, чтобы заставить квартиру цветами и достать самые необходимые вещи для работы, они полезли в коробки Лосяша, которые процентов на девяносто состояли из книжек. – И ты все это прочитал? – Копатыч взвешивал в руках два крупных томика, один по молекулярной химии, другой – по истории древней цивилизации майя. – По большей части, – пожал плечами Лосяш. Он решил умолчать, что значительную часть книг он решился-таки перед переездом передать в местную библиотеку. Одно из самых тяжелых расставаний в его жизни, хоть и абсолютно необходимое. – Ну ты… – Копатыч покачал головой, складывая обе книги на полку, – эрудит! – И почему ты говоришь это так, будто это ругательство какое-то? Копатыч не ответил, только потрепал его по волосам и открыл очередную коробку, на этот раз одну из самых больших. – А это что? – слегка нахмурился он, когда увидел там не книги, а какие-то ткани и блестки. – О, – Лосяш звучал слегка безэмоционально. Копатыч осторожно достал несколько вещей и теперь, расправив их, увидел, что это наряды. Под ними лежал большой сундучок, чем-то напоминавший нежный замок принцессы, который оказался большим и увесистым набором декоративной косметики. – Я даже не проверял что там, – неловко признался Лосяш. – Просто упаковал вместе с остальным. Последние годы все это пролежало нетронутым… особенно после всей этой историей с прошлой работы. – Не вспоминай плохое, – Копатыч осторожно подвел Лосяша к коробке, держа его за плечи, и они вместе достали со дна большие, расшитые разноцветной тонкой органзой, крылья бабочки. Это от них по всей коробке рассыпались мелкие золотистые блестки. – Ух ты, – Копатыч глядел на необычный аксессуар с тем же интересом и легкой улыбкой, с какой он часто рассматривал свои растения, когда они начинали цвести. – Я ведь тогда так и не взглянул на твои фото с того сайта, – признался он. – Не думал, что ты так серьезно подходил к своему образу. Крылья и правда смотрелись качественно, совершенно не похоже на детские крылья от карнавального костюма, и скорее напоминали реквизит для профессиональной фотосессии. – Наденешь их? – спросил Копатыч, видя, как Лосяш все еще смущается и продолжает молчать. – Для меня. – Ты как будто мама, которая хочет посмотреть, какую ребенок купил обновку, – проворчал Лосяш, но крылья забрал, бережно расправил на них крепления и надел поверх своей однотонной хлопковой пижамы кремового цвета. Хотя на нем и не было полного наряда, крылья все же смотрелись удивительно уместно и очень подходили по цвету к глазам. Копатыч продолжал улыбаться и, кажется, едва сдерживался от того, чтобы не начать делать фото на память, но все же передумал, похоже, поняв, что ни крылья, ни сам Лосяш никуда не денутся. – Ну что? – нетерпеливо спросил Лосяш, немного краснея и уже собираясь снять крылья обратно. Копатыч подошел к нему, улыбаясь все шире, и завел руки ему за шею. Лосяш думал, что он собирается обнять его или поцеловать и уже хотел предупредить, чтобы тот был осторожнее с ценным реквизитом, но Копатыч только осторожно снял его резинку для волос, давая тонким светлым прядям спадать на плечи. – Так лучше, – сказал он, и наконец все же несколько раз поцеловал его в щеки и уголки губ. Лосяш покраснел сильнее, принялся приглаживать волосы и нервно забормотал: – Да это что, это ничего. Надо тебе посмотреть на меня, когда я накрашусь и наряжусь целиком, тогда я действительно красивый. Где-то здесь была коробка с париками и обувью… Похоже, не желая больше слушать, Копатыч, снова прильнул к его губам, а когда отстранился, серьезно сказал: – Ты и так очень красивый. Ты этого отчего-то не видишь, но тебе и не обязательно. Я это вижу, и я расскажу тебе. Растерянный Лосяш не сдержал легкой улыбки, хотя в то же время нахмурился, как бы не в силах поверить в эти слова. – Но, если захочешь нарядиться, – Копатыч снова погладил его волосы, запуская в них пальцы, – я с удовольствием на это погляжу. Моя бабочка. Лосяш даже вздрогнул от этих слов, но не успел ничего сказать, когда его вдруг подхватили за талию и подняли в воздух. Может быть, Копатыч и правда от природы имел особенно сильные руки, а может у самого Лосяша были особенно тонкие и легкие кости, но каждый раз, когда он поднимал его, Лосяш не переставал удивляться тому, как естественно у него это выходит. Это было похоже на поддержку из фигурного катания, только, конечно, не такую изящную и отработанную. Едва Лосяш привык к мысли, что его подняли и катают, он расправил руки, как Роза из «Титаника», и рассмеялся, когда Копатыч поднял его выше, слегка облокотив о свое плечо, и закружил по комнате. Лосяш почти зацепил рукой люстру, но ему было так весело, что он не пожалел бы, даже если бы окончательно сломал и люстру, и руку заодно. – Лечу, – с улыбкой прошептал он. – Летишь, – подтвердил Копатыч. Наконец он устал кружить Лосяша, дал ему мягко приземлиться на ковер, сел рядом и обнял его, стараясь не повредить крылья и только легонько касаясь их, будто еще одной части тела Лосяша. – Спасибо, – Лосяш тяжело дышал, но не мог перестать улыбаться. – Знаешь, мне это напомнило… В детстве мне часто снилось, что я у себя дома подпрыгиваю с пола или кресла, и мне удается удержаться в воздухе и постепенно взлететь прямо к потолку. Этот сон так смешался с реальными событиями, что бывает трудно отделить его. Пожалуй, он даже ярче некоторых настоящих воспоминаний. – Знал бы, что ты так любишь летать, каждый день бы тебя катал, – Копатыч снова принялся целовать его, а Лосяш, чувствуя прилив энергии, радости и нежности, в ответ запустил руки ему под одежду. Целоваться и заниматься любовью вот так, в образе бабочки, ему еще не доводилось, но теперь, когда они попробовали, Лосяш ощутил себя настолько свободно, что еще долго не хотел снимать крылья. – Ты и без них настоящая бабочка, – успокоил его Копатыч, лежа рядом и целуя его то в руки, то в поясницу. Лосяш наконец снял блестящие и, по правде сказать, не очень удобные крылья, смог перевернуться на спину и обхватил лежащего рядом Копатыча руками и ногами. – Теперь по-настоящему чувствую, – прикрыв глаза сказал он. – Я дома. *** К следующим выходным после переезда они уже разобрали все коробки, так что Лосяш перестал вечно о них спотыкаться, а квартира стала в разы уютнее. Книги заняли вдвое больше места, чем рассада, так что Лосяш больше не мог ворчать на засилье растений. Тем более, что ему и самому они нравились, хоть и уходом за ними он занимался не с таким энтузиазмом. Копатыч с самого утра субботы был каким-то загадочным и попросил Лосяша ничего не планировать на следующий день. Лосяш пытался угадать, что тот мог затеять, но сумел придумать только поездку в какой-нибудь красивый ресторан. Сам Копатыч был к такому равнодушен и вполне довольствовался домашней кухней, но Лосяш был немного гурман, так что это имело бы смысл. Однако, когда они подъехали к месту назначения, оно совершенно не походило даже на скромное кафе. – Что это? – спросил Лосяш, озираясь по сторонам, когда они вместе вошли в здание. – Тебе понравится, – слегка нервно сказал Копатыч и поспешно подвел его за руку к чему-то похожему на стойку регистрации. Из его диалога с девушкой за стойкой, Лосяш только понял, что Копатыч купил билеты заранее, а заодно, что это было как-то связано с полетами. Копатыч быстро ответил на вопросы, расписался, дал расписаться Лосяшу и провел его в сторону еще одной двери, на которую им указала милая администраторка. – Мы же не собираемся прыгать с парашютом? – с опаской спросил Лосяш, крепче хватаясь за руку Копатыча и прижимаясь к его плечу. – Не бойся, ничего опасного, – отмахнулся тот. Лосяш немного выдохнул, но все еще держался за него, пока они не дошли до места назначения. – Вот, – довольно сказал Копатыч, указывая вперед. – Полеты в аэродинамическойтрубе. Ты же еще не бывал в таком? Лосяш помотал головой. Он смутно вспоминал, что что-то слышал о подобном, но по-прежнему не до конца понимал, чего ожидать. – Я хотел, чтобы ты полетал по-настоящему, – объяснил Копатыч, и Лосяш не удержался и потянулся к нему, чтобы легонько поцеловать в щеку, пока их никто не видел. Вскоре пришел инструктор – рассказал о правилах и помог надеть экипировку. – На этот раз придется обойтись без крыльев, – Копатыч на всякий случай перепроверял, что униформа на Лосяше сидит ровно, а шлем как следует застегнут. – Зато теперь мы полетим вместе, – тихо сказал Лосяш, поглядывая на инструктора, вся еще стоявшего где-то неподалеку, и волнуясь, что тот их услышит. Первым впечатлением был шум воздуха и захватывающее дух ощущение то ли падения, то ли невесомости. Мощный поток толкал в грудь, от чего Лосяш на миг забыл, как дышать. Но как только почувствовал, что Копатыч крепче ухватился за его ладони, будто нашел опору, и сосредоточился на будоражащих его мыслях, что вот теперь они по-настоящему летят. Как бабочка и пчелка. Время в полете тоже пролетело. Лосяш не знал, сколько они провели там, только знал, что они обязательно вернутся снова. Пока он еще не встречал лучшего способа выпустить пар, чем покричать и повращаться в долгом свободном полете. Оба вернулись домой в приподнятом настроении, Лосяш не переставал вспоминать вслух о своих впечатлениях, и Копатыч даже стал смеяться над его чистой радостью и немного испугался, не захочет ли Лосяш в следующий раз и вправду прыгать с парашютом, но тот покачал головой на это предложение. – Один я не прыгну, – сказал он, – а если стану прыгать с тобой, буду слишком за тебя волноваться. Они подошли к двери квартиры, уже готовые расцеловать друг друга, едва зайдут за порог, когда Лосяш остановился и сказал, прежде чем войти: – Я тоже кое-что подготовил. Просто мелочь. Не суди строго. Он не дал Копатычу отреагировать и тут же распахнул дверь. У дверей стояли доставленные пакеты с едой из ресторана, которые они вместе заказали на ужин, а посреди холла на специальной подставке была небольшая плошка с еще одним комнатным растением. Копатыч даже замер при виде ее. Растение не было особенно редким или экзотическим, но ему еще не приходилось видеть такое вживую. Оно не цвело, а листья были зелеными с бледно-желтыми участками, но их форма ужасно напоминала сердечки. – Хойя Керри Вариегатная, – слегка волнуясь, пояснил Лосяш. – Я подумал, что тебе может понравиться. Это совмещает твое увлечение цветами и романтику, из-за формы растения. Копатыч разглядел цветок поближе и осторожно коснулся одного из листков-сердечек кончиком пальца. – Надо будет завтра пересадить его и подобрать подходящие удобрения, – улыбнулся он, поворачиваясь к Лосяшу. – Вот видишь, все как со мной, – Лосяш все еще ощущал неловкость и не понимал реакцию Копатыча на подарок. Копатыч засмеялся, быстро подойдя к нему, обнял его и зарылся лицом в его волосы и шею. – Конечно, мне нравится, не сомневайся, – он видел замешательство Лосяша и пытался поскорее успокоить его. – Не ожидал, что ты станешь делать мне подарки. Так приятно. – Я знаю, что обычно это ты мне что-то даришь, но это как-то не очень справедливо, – оправдывался Лосяш, обнимаясь в ответ. – У каждого свой язык любви, – Копатыч поднял его и, пронеся несколько метров, усадил на комод. – А ты решил использовать их все, – Лосяш поглядел на него сверху вниз и погладил по волосам. – Почему бы и нет, – Копатыч снова улыбнулся, поцеловал его в живот и закинул его ноги себе на плечи. – Мы сможем еще очень долго друг друга радовать, всеми доступными способами. – Тогда полетели, – со смехом ответил Лосяш, уже тая от прикосновений. Через полусомкнутые ресницы он поглядел на зелено-желтые сердечки и решил в следующий раз, чтобы переплюнуть самого себя, подарить Копатычу улей для дачи. Импульсивное решение, о котором он сам, вероятно, не раз пожалеет, хоть ни за что в этом и не признается.

♫ Смешарики – Однажды ♫