Кости

Нет ничего страшнее постельного режима. Это было что-то чудовищное - что-то за гранью добра и зла и самой справедливости. Хуже любого наказания, хуже любого лишения. И не было ничего скучнее и тоскливее. Все, что мог Данте – это смотреть в белый потолок или в окно, где с какой-то извращённой наглостью светило яркое летнее солнце и шелестели на теплом ветру зелёными ветвями деревья. Словно издевались над ним, бедными и всеми брошенным. Хорошо, не всеми. Мама приходила очень часто. И даже вечно занятой отец появился вечером чтобы подбодрить его и пожелать приятных снов. Так что все было не так уж и плохо, хоть и  ужасно одновременно. Данте вздохнул и заглянул под одеяло. Но там ничего не изменилось. Зафиксированная в ортезе нога и не думала срастаться. Все почему-то работало не так как раньше. Обычно стоило немного полежать, как боль постепенно утихала, ссадины переставали кровоточить, а синяки бледнели. На следующий день обычно не оставалось и следа от травм (ну кроме уязвленной  мальчишеской гордости). Конечно, отец сказал, что теперь времени потребуется чуть дольше, поэтому Данте надлежит быть в покое, чтобы перелом сросся как надо. Но.... Но. Данте ещё раз заглянул под одеяло и уронил голову на подушку. Он лежал всего два дня, а ощущение, что уже целую вечность. Во всем виновата старая яблоня. Конечно, кто же ещё? Это из-за ее хрупких веток он так неудачно свалился и сломал ногу. Это из-за нее так перепугались мама. И отец смотрел так неодобрительно тоже из-за нее. Глупое дерево! Почему нельзя расти нормально! А ещё ему никогда не было так больно. Поначалу казалось, что все нормально. Подумаешь – дерево. Подумаешь – упал. Не в первый раз и, зная характер Данте, не в последний. Но когда он попытался встать, правую ногу пронзила боль. Да такая сильная, что перед глазами заплясали звезды, тело пробила дрожь и стало тяжело дышать. А потом стало даже страшно, когда он увидел над собой совершенно белое лицо Евы. Расстраивать маму Данте совершенно не хотелось. Но так получилось. В том, что виновато в его падении дерево, она, конечно, не поверила. Но и ругать не стала. Данте было достаточно выражения ее обеспокоенного лица чтобы пообещать, что он больше никогда-никогда не упадет так сильно. И сколько ему теперь так лежать? Как долго заживают кости? Это отец осматривал его ногу. Что-то покивал себе, но ничего не сказал Данте. Ничего кроме «ничего страшного», явно предназначавшегося больше для матери и «тебе придется побыть некоторое время в покое» – уже для него. Данте завозился снова, садясь в постели и на этот раз скорбно заворачиваясь в одеяло с головой, как в плащ с капюшоном. Ну ладно. Он не маленький в конце концов – справится. От очередного витка негативных мыслей его отвлекли легкие шаги за дверью. Вот она открылась, и на пороге появился брат с книгой под мышкой. Про игры с Верджилом тоже пришлось забыть на время, но Данте был уверен, что брат только этому и рад. Никто же не будет мешать ему обниматься со своими драгоценными книжками! Только одного он не учел – его близнецу было так же одиноко и скучно, как и ему самому. Главное – не подавать вида. – Мама сказала, что тебе скучно, – объявил Верджил, встав перед кроватью. Садиться он не спешил. – Вот еще! Ни капельки! – возмутился Данте. И откуда только маме всегда все известно? – Я ей тоже так сказал, но она мне не поверила. И отправила к тебе. – Ну… на самом деле немножко скучно. – Я так и думал. Данте завернулся в одеяло как в кокон. Не хватало того, чтобы красные уши выдали его истинные чувства. Он почувствовал, как близнец забрался на кровать рядом и услышал шелест книжных страниц. – А ты знаешь, что кости срастаются от двух до пяти недель? – деловито произнес Верджил и Данте ощутил, как холодеет от ужаса. Это совсем не похоже на «чуть дольше» обещанное отцом! Это же… это же… – Врешь, – сказал он сипло. – Не вру. Вот, смотри. Так в книге написано. Данте осторожно выглянул из своего кокона, и перед самым его носом оказался книжный разворот. Среди мелкого текста выделялись схематические черно-белые рисунки сломанных костей. На второй странице эти же кости были почему-то в каких-то металлических клетках со спицами. Конструкции выглядели зловещими, как и непонятные слова под рисунками. – Что это? – невольно вырвалось у Данте. И непонятно, что именно он имел в виду – то ли жуткий аппарат, то ли книгу, то ли еще что-то. – Справочник по травматологии. Нашел у отца в библиотеке. – Но я не могу просидеть тут целый месяц! – воскликнул Данте в ужасе. – Это же к тебе не относится, глупый! – Верджил захлопнул книгу и закатил глаза. – Справочник рассказывает о травмах людей! – И что? – И то! Ты не человек! С тобой к концу недели все будет в порядке, а вот если мама сломает ногу, то ей придется провести много дней в гипсе! – Я не хочу, чтобы мама ломала ногу! - А вот поэтому ты должен быть осторожнее и не падать с деревьев, чтобы защищать маму! Данте насупился и спрятался в глубины одеяла. Если братец пришел только для того, чтобы обвинять его в неосторожности, то может идти обратно! И вообще – кто бы говорил! Кто на днях в попытке достать книгу с верхней полки упал со стула и разбил любимую мамину вазу? Да еще и поранился в довесок? Данте высунулся, чтобы напомнить об этом брату, как тот неожиданно тихо спросил: – Тебе было очень больно? Верджил сидел на краю кровати и обнимал книгу, прижимая ее к груди. Выглядел он под стать вопросу – настороженно и даже почти грустно. – Ну… – Данте посмотрел в его чистые небесно-голубые глаза, как в зеркало, и храбриться почему-то расхотелось, – да, очень. – Я так и думал. Но мама позавчера меня к тебе не пустила. Очень хотелось спросить: «А если бы пустила?» – но Данте промолчал. Он прекрасно знал на каком-то особом, только им двоим доступном уровне, что ему бы тогда точно стало лучше. И не было бы так больно. Да и сейчас Данте ощущал какое-то внутреннее спокойствие, просто находясь рядом с близнецом. – Почитай мне? – попросил он. – Справочник? – фыркнул Верджил. – Ты же не поймешь ни слова. – Ой, будто бы ты сам понимаешь, что читаешь! Не строй из себя всезнайку! – Тогда в чем смысл? – спросил Верджил, пропуская последнее замечание мимо ушей. Данте потянул брата на себя, заставляя лечь на подушки, а потом уткнулся лбом ему в плечо и произнес: – А в том, что мне нравится, когда ты читаешь вслух. Разве этого недостаточно? Так что почитай мне. – Данте… – Ну пожалуйста! – Данте поднял на него большие глаза и обнял за руку, прижимаясь ближе. Все негативные эмоции, что терзали его, исчезли без следа, сменившись покоем и теплом. Подумаешь, несколько дней в постели! Данте был готов провести и больше – рядом с близнецом все казалось простым для свершения и не таким страшным. Верджил протестующе засопел, но потом согнул ноги в коленях и раскрыл на них книгу. Полистал страницы, пока Данте не ткнул пальцем в какой-то абзац над очередной схемой, изображавшей ряд костей, и начал читать: - Осте… осте-о-то-ми-я – операция пересечения кости, обычно направлена на устранение деформации и выравнивание конечности. Выполняется специальным инструментом – остеотомом. - Ужасненько звучит, – счастливо произнес Данте, закрывая глаза. – Но ты продолжай-продолжай.