Кровь Красной Луны

На следующей день Чонгук открыл глаза, и первое, что он увидел, Тэхёна. Тот спал крепко, обессиленный после их бесконечной ночной близости, обнажённый, прижимающийся к нему всем телом. Чонгук смотрел на него долго, впитывая каждую чёрточку, каждую родинку, каждый след от поцелуев и укусов, которые украшали его шею и плечи. Вчерашняя ночь стала для него не просто страстью  она стала воздухом, энергией, которая наполнила его новыми силами и уверенностью. Он осторожно, чтобы не разбудить Тэхёна, выбрался из постели, накинул длинный тонкий халат и вышел на крыльцо. Утреннее солнце только поднималось из-за леса, золотя верхушки деревьев. Воздух был свежим, прозрачным, наполненным запахами цветов и утренней росы. Чонгук глубоко вдохнул и улыбнулся — он мог стоять на солнце. С того самого момента, как они с Тэхёном стали одним целым, обменялись метками, он перестал бояться солнечного света. Его вампирская природа приняла эту связь, исцелилась, стала цельной. Он был свободен. — Отец! Отец, привет! — раздался звонкий крик, и Чонгук не успел даже обернуться, как на него с двух сторон налетели два вихря. Хан и Джинхо бросились к нему, обняли, повалили прямо на траву. — А где  папа? — спросил Джинхо, сидя на груди у Чонгука. — Спит ещё, — ответил Чонгук, пытаясь приподняться, но малыши не отпускали. — Вы меня раздавите! Вы же очень сильные оба. А ну-ка быстро встаньте с меня! Быстро, я сказал! Он придал голосу строгость, но в глазах его плясали смешинки. Дети замерли, увидев его пугающий взгляд — такой же красный, яркий, как у настоящего вампира, который не шутит. Хан всхлипнул, губы его задрожали, и он заплакал. — Ну-ну, Хани, тише, — Чонгук мгновенно сменил гнев на милость, притянул малыша к себе, взял на руки. — Не плачь, малыш. Папа не хотел тебя напугать. Просто вы оба такие тяжёлые стали  не поднять. Иди ко мне. Хан уткнулся носом ему в плечо, всхлипывая, но уже тише. Чонгук покачивал его, гладил по спине, целовал в макушку. — Ты больше так не делай, — всхлипнул Хан. — Не буду, — серьёзно пообещал Чонгук. — Честное вампирское. Дверь дома скрипнула, и на пороге появился Тэхён  сонный, растрёпанный, в одной рубашке Чонгука, которая была ему велика и сползала с плеча. Он зевнул, потёр глаза и улыбнулся, глядя на эту картину: его муж на земле в халате, на коленях у него сидит Джинхо, а на руках  маленький Хан. — Утро доброе, — сказал он хрипло, спускаясь с крыльца. — Что тут у вас происходит? — Папа! — Джинхо сорвался с места, повис на Тэхёне. — Папа проснулся! — Проснулся, — Тэхён погладил его по голове, потом наклонился к Чонгуку, чмокнул его в щёку. — Ты чего на земле валяешься? — Меня победили, — усмехнулся Чонгук, поднимаясь с помощью Тэхёна, не выпуская Хана из рук. — Какие-то два хулигана. — Я не хулиган! — возмутился Хан, шмыгая носом. — Конечно, не хулиган, — Чонгук подбросил его, и малыш звонко засмеялся. — Ты мой герой. — А я? — Джинхо подскочил к ним. — Ты тоже герой. Мой старший герой, — Чонгук свободной рукой притянул его к себе, обнимая обоих сыновей. Тэхён прижался сбоку, обнимая всех троих. Они стояли на крыльце своего дома, на краю новой территории, и солнце поднималось всё выше, золотя их лица, их волосы, их счастливые улыбки. — Мы теперь всегда будем так? — спросил Хан, глядя на родителей. — Всегда, — ответил Тэхён. — Навсегда, — добавил Чонгук. Джинхо ничего не сказал  он просто улыбнулся и прижался к отцам крепче. Из-за дома показался Чимин, зевающий и чешущий затылок. — Чего вы там с утра пораньше обнимаетесь? — проворчал он. — Завтрак готовить кто будет? — Ты, — хором ответили Тэхён и Чонгук. Чимин вздохнул, покачал головой и пошёл к костру, бормоча себе под нос: «Никакой благодарности, только работай на вас, работай…» А они смеялись, глядя ему вслед, и знали  это и есть счастье. Простое. Домашнее. Настоящее. — Чонгук может попробуем дать им немного нашей кровь ты же знаешь что они оба не обычные дети да внешне они похожи на меня но внутри они вампиры как и ты так что я думаю что время настало  лучше сделать это сейчас потом будет поздно, – Тэхён повернул голову к Чонгуку и смотрел на него но губами не двигал он мысленно общался с ним. — Я смогу выдержать их укус и силу а вот за тебя я переживаю Тэхён я боюсь что ты не сможешь это выдержать вспомни что случилось в первый раз тогда в пещере у водопада когда я набросился на тебя из-за голода я не хочу чтобы это опять случилось, – Чонгук мысленно отвечал на вопросы Тэхён и по прежнему держал Хана на руках. Но они оба даже не догадывался что Джинхо обладает способностью читать мысли и видеть будущее малыш быстро понял о чём говорят родители и повернул голову к ним. — Папа а расскажи как вы с папой познакомились и почему ты укусил его, – Чонгук и Тэхён оба застыли в шоке и смотрели на Джинхо. Чонгук и Тэхён замерли, глядя на Джинхо. В голове у обоих пронеслась одна и та же мысль: «Он слышит нас? Он читает наши мысли?» Джинхо смотрел на них своими голубыми глазами  спокойно, почти по-взрослому, и ждал ответа. Маленький Хан возился на руках у Чонгука, не понимая, почему вдруг стало так тихо. — Джинхо, — осторожно начал Чонгук, — ты… ты слышал, о чём мы говорили? — Вы не говорили, — ответил мальчик, чуть наклонив голову. — Вы думали. Я просто услышал. Я иногда слышу, что люди думают. Особенно когда они рядом. Тэхён побледнел, но потом взял себя в руки. Он знал, что их дети необычные. Джинхо  первый ребёнок вампира и ликана, он родился с магией, которой никто не мог предсказать. Способность читать мысли  это было новое. Опасное. Но и удивительное. — Джинхо, — Тэхён опустился на колени перед сыном, взял его за руки. — То, что мы обсуждали с папой, это важно. Это касается тебя и твоего брата. Но ты должен понять такие вещи нужно говорить вслух, а не подслушивать в мыслях. Хорошо? — Я не специально, — Джинхо опустил взгляд. — Просто иногда само получается. Я не умею закрываться. — Научишься, — сказал Чонгук, тоже присаживаясь рядом и сажая Хана на траву. — Мы поможем. А пока… ты хотел узнать, как мы познакомились и почему я укусил твоего папу. Джинхо кивнул. Хан тоже навострил уши, хотя едва ли понимал, о чём речь. — Это было давно, — начал Тэхён, садясь на траву и притягивая обоих сыновей к себе. — Нам было по четыре года. Шёл дождь, луна была красной, и я гулял в лесу маленьким волчонком. — А я сбежал из замка, — добавил Чонгук, садясь рядом. — Мне было скучно и грустно. И я встретил твоего папу. Он не испугался меня, хотя я был вампиром. Он подошёл первый. — Ты был мокрым и странно пах, — улыбнулся Тэхён. — Но мне почему-то захотелось с тобой подружиться. А потом мы играли, и нас нашли взрослые. Нас разлучили. — А укус? — напомнил Джинхо. Чонгук помрачнел, но сказал правду: — Я укусил твоего папу, когда мы выросли. Нам тогда было шестнадцать лет мы каждую ночь встречались в пещере у заброшенного водопада , в один из таких дней я пришёл на встречу с вашим папой то я даже не знал что я сделаю ему больно но голод взял надомной вверх и я укусил его. Если бы меня тогда не оттолкнул ваш дядя Джин Чимин и дядя Юнги то я бы я даже не хочу вспоминать чтобы тогда случилось бы. — Но потом он меня вылечил, — добавил Тэхён, видя, что Джинхо напрягся. — Своей кровью. И мы поняли, что связаны навсегда. Истинные пары. И потом родились вы. Хан подполз к Тэхёну, прижался к нему. — А я хочу кровь, — сказал он вдруг. — Как папа вампир. Я тоже хочу быть сильным. Чонгук и Тэхён переглянулись. Это был момент, который они обсуждали мысленно минуту назад. Дети готовы. Они сами чувствуют, что их природа требует пробуждения. — Джинхо, — серьёзно сказал Чонгук. — То, что ты услышал в наших мыслях, — правда. Мы с папой хотим дать вам с братом немного нашей крови. Чтобы вы стали сильнее. Чтобы вы могли защищать себя. Но это опасно. Мы должны быть уверены, что вы готовы. — Я готов, — сказал Джинхо твёрдо. — Я хочу защищать брата и вас. — И я! — подпрыгнул Хан. Тэхён посмотрел на Чонгука, тот кивнул. — Тогда слушайте, — сказал Тэхён. — Сначала я, потом папа. Медленно, по капле. И если кому-то станет больно  мы сразу остановимся. Он протянул руку, приставил коготь к запястью, но Джинхо перехватил его движение. — Нет, — сказал мальчик. — Первым буду я. Я старший. И я сильнее. Если я справлюсь, то и Хан сможет. Чонгук гордился старшим сыном, но и тревожился. Он пододвинулся ближе, взял Джинхо за плечо. — Смотри на меня, — сказал он. — Если станет дурно, сразу говори. Не терпи. Джинхо кивнул, и Тэхён, задержав дыхание, проколол кожу на своём запястье. Выступила капля крови — тёмная, густая, с золотистым отливом. Джинхо наклонился, лизнул её, потом прижался губами к ранке и сделал глоток. Взрослые замерли, ожидая реакции. Джинхо закрыл глаза, вздохнул глубоко, и его тело расслабилось. Когда он поднял голову, его глаза  голубые  стали ярче, насыщеннее, почти светящиеся. — Вкусно, — сказал он. — И тепло. Как будто… как будто я стал сильнее. — Теперь я, теперь я! — запрыгал Хан. Чонгук взял малыша на руки, а Тэхён, чуть помедлив, предложил своё запястье и Хану. Тот не стал церемониться — схватил руку отца и присосался, как к бутылочке с молоком. Тэхён охнул — сын укусил больно, вампирские клыки прорезались раньше, чем они ожидали. Но он терпел, гладя сына по голове. — Легче, маленький, — прошептал Чонгук. — Не торопись. Хан отстранился, облизнул губы, и его красные глаза засверкали. Он засмеялся — звонко, счастливо. — Я теперь большой! — заявил он. — Как папа-вампир! Чонгук и Тэхён обняли сыновей, прижимая к себе. — Вы оба наши, — сказал Тэхён. — И вампиры, и волки. И мы будем рядом всегда. Джинхо посмотрел на затягивающуюся ранку на запястье Тэхёна, потом на Чонгука. — А теперь вы расскажете сказку? — спросил он. — Расскажем, — улыбнулся Чонгук. — Садитесь, я расскажу, как мы с папой победили дракона. — Дракона? — Хан округлил глаза. — Ну, может, не дракона, — усмехнулся Тэхён. — Но точно победили. Потому что вместе мы непобедимы. Они сидели втроём  четверо?  на траве, и солнце поднималось всё выше, и не было ни тревог, ни страхов. Был только свет, любовь и их семья. Настоящая. Навсегда. Через несколько минут Чонгук тоже прикусил своё запястье и из неё пошла кровь первый глоток крови сделал Джинхо   он  держался крепко и ему даже понравилось. — Джинхо всё хорошо у тебя голова не крутится, – Тэхён подошёл к сыну и начал осматривать его . — Нет папа со мной всё хорошо но кровь отца намного сильнее и вкуснее чем твоя, – Джинхо вытер кровь с губ и посмотрел на Чонгука. — Папа я тоже хочу попробовать, – крикнул Хан и подошёл к Чонгуку и стал ждать. Чонгук чуть улыбнулся словам Джинхо — конечно, кровь вампира сильнее, он и сам это знал. Но внутри кольнула ревность: Тэхён тоже старался, дал детям свою кровь, а они уже сравнивают. — Не обижайся, — прошептал он мысленно, глядя на Тэхёна. — Они просто чувствуют природу. — Я не обижаюсь, — так же мысленно ответил Тэхён. — Я рад, что им нравится. Значит, всё правильно. Хан подбежал к Чонгуку, вцепился в его руку, свесившуюся с запястья, где ещё сочилась кровь. — Папа, я тоже хочу попробовать! — крикнул он нетерпеливо. — Дай мне! — Не кричи, — мягко сказал Чонгук, присаживаясь на корточки перед младшим сыном. — И не хватай так резко. Сначала спроси. — Можно? — Хан смотрел на него своими красными глазами, в которых горело любопытство. — Можно, — разрешил Чонгук и протянул запястье. Хан, в отличие от старшего брата, не стал церемониться. Он схватил руку отца обеими ладошками, припал губами к ранке и начал пить — жадно, торопливо, с причмокиванием. Тэхён напрягся, но Чонгук жестом показал, что всё в порядке. — Тише, маленький, — прошептал Чонгук, гладя сына по голове. — Не торопись. Ты не один, мы все здесь. Хан оторвался, облизнулся. Его глаза засветились ярче, щёки порозовели, и он довольно кивнул. — Вкусно, — сказал он. — Как… как самое лучшее в мире. — А что самое лучшее в мире? — спросил Тэхён, улыбаясь. — Вы! — ответил Хан и бросился обнимать обоих родителей сразу. Джинхо стоял рядом, серьёзный, и наблюдал. Когда Хан успокоился, он подошёл к Чонгуку и Тэхёну. — А теперь что? — спросил он. — Мы стали сильнее? Что мы можем? — Теперь вы должны учиться контролировать эту силу, — ответил Чонгук, зализывая ранку на запястье. — Мы с папой научим вас. Не сразу, постепенно. Главное — не бояться и не причинять боль другим, если не нужно. — Я буду учиться, — серьёзно сказал Джинхо. — И я! — подхватил Хан. Тэхён обнял обоих сыновей, прижал к себе. — А пока, — сказал он, — давайте завтракать. Чимин уже, наверное, всё приготовил. — А дядя Чимин тоже будет с нами? — спросил Хан. — Всегда, — ответил Чонгук. — Он наша семья. Они пошли к костру, где Чимин, ворча, раскладывал еду по плошкам. Увидев их, он махнул рукой. — Ну наконец-то! А то я уже думал, вы решили детей своими вампирскими штучками кормить вместо нормальной еды! — Мы уже покормились, — гордо заявил Хан. Чимин замер, потом посмотрел на Чонгука и Тэхёна. Те кивнули. — Ну, — вздохнул Чимин, — по крайней мере, вы не голодные. Садитесь, я кашу сварил. Волкам полезно. Они сели вокруг костра, и солнце поднялось уже высоко. Пели птицы, ветер шелестел листвой, и в это утро мир казался добрым и спокойным. Чонгук поймал взгляд Тэхёна. В золотых глазах читалась благодарность. Он ответил лёгкой улыбкой и сжал его руку под столом. Они справились. С этой порцией ужасов, с этой каплей опасности, с этим шагом в неизвестность. Впереди было ещё много неизведанного, но они были вместе. А значит — всё будет хорошо.  Утро тянулось неторопливо, тепло и солнечно. Костер догорал, оставляя после себя только тлеющие угли и лёгкий дымок, который поднимался вверх, смешиваясь с запахом каши и свежего хлеба. Чимин разливал еду по плошкам, ворча, но беззлобно, а рядом возились Хан и Джинхо, только что напившиеся крови отца и теперь полные новых сил. Тэхён смотрел на них и не мог налюбоваться. Два его сына — такие разные, но оба его. Джинхо — серьёзный, вдумчивый, с голубыми глазами, которые видели больше, чем следовало. Хан — маленький вихрь, красноглазый, непоседливый, вечно лезущий куда не надо. — Пап, а мы пойдём сегодня куда-нибудь? — спросил Хан, жуя кашу. — Я хочу бегать по лесу. — Бегать будем, — ответил Тэхён. — Но сначала научитесь контролировать новые силы. Чонгук, ты с ними займёшься? — Да, — кивнул Чонгук, отставляя пустую плошку. — После завтрака. Недалеко от дома есть поляна, там никто не помешает. — Я пойду с вами, — вызвался Джинхо. — Я помогу брату. — Ты сам ещё ученик, — усмехнулся Чонгук. — Но помогать — хорошая привычка. Чимин убрал посуду, сел рядом, вытянул ноги. — А я пока осмотрю территорию. Убедимся, что чужаков нет. — Хорошо, — согласился Тэхён. — Будь осторожен. — Всегда, — отмахнулся Чимин. После завтрака Чонгук повёл сыновей на поляну. Хан бежал впереди, раскидывая руки и воя по-волчьи. Джинхо шёл рядом с Чонгуком, иногда поглядывая на отца снизу вверх. — Пап, — сказал он тихо. — А ты боишься, что мы не справимся? — Нет, — честно ответил Чонгук. — Я боюсь, что вы справитесь слишком хорошо. И тогда вам придётся принимать решения, к которым вы ещё не готовы. — Я готов, — твёрдо сказал Джинхо. — Уверен? — Уверен. Чонгук положил руку ему на плечо. — Тогда слушай. Первое, что нужно запомнить: сила даётся не для того, чтобы причинять боль. Она даётся для защиты. Себя, близких, тех, кто не может защититься сам. Понял? — Понял, — кивнул Джинхо. — А я? — обернулся Хан, подбегая к ним. — А ты слушай тоже, — улыбнулся Чонгук. — И запоминай. На поляне они встали в круг. Чонгук объяснил, как сосредоточить внутреннюю энергию, как направить её в нужное русло, как не дать ей вырваться наружу. Джинхо слушал внимательно, впитывая каждое слово. Хан вертелся, но тоже старался. — А теперь попробуйте, — сказал Чонгук. — Каждый сам. Я буду рядом. Джинхо закрыл глаза, сосредоточился. Вокруг его рук начал мерцать голубоватый свет — его магия проснулась. Он открыл глаза, и свет погас. — Получилось? — спросил он. — Почти, — одобрил Чонгук. — Ещё немного практики, и ты сможешь управлять этим. Хан нахмурился, тоже закрыл глаза, но у него ничего не вышло. Он топнул ногой, засопел. — Не получается! — Не торопись, — сказал Чонгук, приседая перед ним. — Ты младше, тебе нужно больше времени. Просто старайся. Хан кивнул, снова закрыл глаза. На этот раз его ладони слабо засветились красным — и тут же погасли. — Видел? — закричал он. — Я смог! — Молодец, — Чонгук потрепал его по волосам. — Теперь повтори. Они занимались до обеда. Джинхо быстро схватывал, его магия становилась увереннее. Хану приходилось труднее, но он упорствовал, и к концу занятия у него тоже начало получаться. Когда они вернулись домой, Тэхён уже ждал их с обедом. Чимин сидел рядом, чистил когти. — Ну как? — спросил Тэхён. — Прогресс, — ответил Чонгук. — Джинхо почти освоил базовую концентрацию. Хану нужно время, но он молодец. — Я молодец! — подтвердил Хан, усаживаясь за стол. — Все молодцы, — улыбнулся Тэхён. — А теперь ешьте. Обед прошёл в теплой, почти домашней атмосфере. Джинхо спросил, смогут ли они завтра снова заниматься. Хан потребовал, чтобы его научили летать. Чонгук пообещал, что летать они будут, но позже. После обеда Тэхён и Чонгук уложили детей отдыхать. Хан уснул сразу, утомлённый занятиями. Джинхо долго ворочался, глядя в потолок. — Пап, — позвал он Чонгука, который сидел рядом. — Да? — А когда я вырасту, я смогу защитить вас? — Ты уже сейчас нас защищаешь, — ответил Чонгук, поглаживая его по голове. — Тем, что ты есть. Просто будь собой. Джинхо закрыл глаза и наконец уснул. Чонгук вышел на крыльцо, где его ждал Тэхён. Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг золотым светом. — Хороший день, — сказал Тэхён. — Хороший, — согласился Чонгук. Он обнял Тэхёна, прижал к себе. Где-то вдалеке запела птица, и ветер принёс запах цветов. — Ты знаешь, — тихо сказал Чонгук, — я иногда думаю — а могло ли быть иначе? — Не думай, — ответил Тэхён. — Всё, что случилось, привело нас сюда. К этому моменту. К этому дню. К этим детям. — Ты прав, — кивнул Чонгук. — И я не променял бы это ни на что. Они стояли на крыльце своего дома, смотрели на закат, и знали — завтра будет новый день. С новыми испытаниями, новыми радостями, новыми открытиями. Но они встретят его вместе. Потому что вместе они — семья. А семья — это самое главное. Вечер опустился на долину мягкий, звёздный. Луна ещё не взошла, но небо уже потемнело, и первые звёзды зажигались одна за другой, как маленькие мерцающие огоньки. В стае было тихо — волки укладывались спать, кто-то переговаривался вполголоса у костров, но в доме Тэхёна и Чонгука царил покой. Чонгук и Чимин ушли проверять границы территории — нужно было убедиться, что никто чужой не приблизился к их новому дому. Тэхён остался с детьми. Он сидел на крыльце, держа на руках маленького Хана, который только что проснулся после дневного сна и сонно хлопал красными глазками. Рядом на ступеньке устроился Джинхо — он запрокинул голову, рассматривая звёзды, и о чём-то думал. — Пап, а далеко те звёзды? — спросил он тихо. — Очень далеко, — ответил Тэхён, покачивая Хана. — Но они нас видят. И мы их. — А там кто-нибудь есть? — Может быть, — улыбнулся Тэхён. — Когда-нибудь мы узнаем. Хан вдруг открыл глаза шире. Он почувствовал это — странное, тянущее чувство внутри. Голод. Не такой, как от обычной еды, а другой — глубокий, требовательный. Он смотрел на шею Тэхёна, на то место, где ещё виднелся след от вчерашней метки Чонгука. Кровь пахла так сладко, так знакомо… — Папа, — слабым голосом прошептал Хан, но Тэхён не понял, не успел среагировать. Маленькие, но острые клыки вонзились в шею — точно в то место, где метка Чонгука ещё не до конца зажила. Хан укусил глубже, чем следовало, и начал пить. Кровь потекла по шее Тэхёна, заливая ворот рубахи. — А-а-а! — закричал Тэхён от острой, режущей боли. Он попытался отстранить Хана, взял его за плечи, потянул к себе, но малыш вцепился мёртвой хваткой — его клыки вошли слишком глубоко, и он не хотел отпускать. — Хан! Хан, прекрати! Джинхо обернулся на крик и увидел — Тэхён сидит, прижимая к себе брата, а по его шее течёт кровь, тёмная, алая, и даже рот Тэхёна окрасился кровью — то ли он прикусил губу от боли, то ли это была его собственная кровь, поднявшаяся из горла. — Папа! — закричал Джинхо, вскакивая. Он испугался — испугался так, как не боялся никогда в жизни. — Папа, что с тобой?! Хан! Хан, отпусти папу! Он попытался отцепить брата, но тот не отпускал. И тогда Джинхо закричал во весь голос, так громко, как только мог: — Отец! Отец, ИДИ СЮДА! ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! Его крик разнёсся по всей долине. Волки забеспокоились, заворочались в берлогах. В доме Джина зажёгся свет. А где-то на краю леса, на границе территории, Чонгук и Чимин одновременно услышали этот крик. — Джинхо, — сказал Чонгук, и его сердце — холодное, вампирское  рухнуло куда-то вниз. Он бросился бежать. Чимин  за ним. Они примчались через несколько секунд. Чонгук увидел Тэхёна на крыльце  бледного, с окровавленной шеей, с алыми губами. Хан висел у него на руках, вцепившись клыками в шею, и не отпускал. Джинхо стоял рядом, трясущийся, в слезах. — Хан! — рявкнул Чонгук голосом, которого никто из них не слышал — низким, властным, вампирским. — Сейчас же отпусти папу! Хан вздрогнул, его красные глаза расширились, и он наконец разжал челюсти. Кровь хлынула сильнее, Тэхён застонал, прижимая руку к шее. — Он… он укусил меня… — прошептал Тэхён.  Прямо в метку… Чонгук рванул к ним, опустился на колени, убрал руку Тэхёна,  прикусил своё запястье и дал её Тэхёну чтобы тот выпил его кровь. Его вампирская кровь начала заживлять  медленно, но верно. — Всё будет хорошо, — сказал он, глядя в глаза Тэхёну. — Я здесь. Я рядом. Потом он повернулся к Хану. Малыш стоял в стороне, дрожа, с окровавленными губами, и плакал  беззвучно, крупными слезами. — Я не хотел, — прошептал он. — Папа, я не хотел… я просто… голод… Чонгук глубоко вздохнул. Сжал кулаки. Потом разжал. — Иди сюда, — сказал он мягче, протягивая руку. Хан бросился к нему, прижался, зарыдал в голос. — Я плохой, — всхлипывал он. — Я сделал папе больно… — Ты не плохой, — Чонгук обнял его, прижимая к себе. — Ты маленький. Ты не понимал. Но теперь ты знаешь, что нельзя так делать. Правда? — Правда, — кивнул Хан. Чимин подскочил к Тэхёну, помог ему встать, увести в дом. Джинхо шёл следом, держась за руку Тэхёна, и всё повторял: — Прости, папа, я не успел… я не смог… — Ты молодец, — сказал Тэхён, прижимая его к себе здоровой рукой. — Ты позвал на помощь. Ты спас меня. В доме Чонгук усадил Тэхёна на лежанку, промыл рану, наложил повязку. Кровь уже почти не шла  вампирское заживление сделало своё дело. — Нужно будет научить Хана контролировать голод, — сказал Чонгук. — Я сам с ним займусь. — Он ребёнок, — ответил Тэхён. — Мы не должны быть злы на него. — Я не злюсь, — вздохнул Чонгук. — Я боялся за тебя. Они обнялись, и к ним присоединились дети  Хан и Джинхо, оба мокрые от слёз. — Никогда больше не буду делать так, — прошептал Хан. — Я не хочу, чтобы папа плакал. — Договорились, — ответил Тэхён, целуя его в макушку. За окном взошла луна. И ст ая затихла, зная, что их вожак и его семья  снова вместе. И всё хорошо.