Кровь Красной Луны

Наступила глубокая ночь. Луна висела высоко над долиной, заливая всё серебряным светом. В доме Тэхёна и Чонгука горел один-единственный свечной огарок, отбрасывая мягкие тени на стены. Дети наконец уснули Хан на руках у Чонгука, Джинхо, утомлённый переживаниями, на лежанке рядом с Тэхёном. Взрослые не спали. Сидели тихо, боясь потревожить сон малышей. — Как ты? — спросил Чонгук шёпотом, глядя на забинтованную шею Тэхёна. — Нормально, — ответил Тэхён, касаясь повязки. — Уже почти не болит. Твоя кровь быстро заживляет. — Тебе не следовало оставаться с ними одному, — виновато сказал Чонгук. — Нам с Чимином не надо было уходить. — Не вини себя. Мы не знали, что это случится. Теперь знаем, — Тэхён вздохнул. — Хан просто голоден. Мы не учли, что ему нужна не только обычная еда. Чонгук кивнул, поглаживая спящего сына по спинке. — Я займусь им. Научу его пить кровь правильно из чаши, не нападая. И объясню, что нельзя кусать без спросу. — Он ребёнок, — повторил Тэхён. — Просто ребёнок, который не понимает своих сил. — Поэтому я и должен ему помочь. Мы оба. — Я знаю. — Тэхён поймал взгляд Чонгука. — Мы справимся. Как всегда. Чонгук перевёл взгляд на Джинхо, который спал на боку, подложив ладонь под щёку. — А Джинхо сегодня молодец. Не растерялся, позвал на помощь. — У него есть задатки лидера, — согласился Тэхён. — И твоя сила, и моя. И ещё что-то… особенное. — Дар предвидения, — задумчиво сказал Чонгук. — Читать мысли — это одно. Но я чувствую, что его способности гораздо глубже. Нужно будет позаниматься с ним отдельно, чтобы он научился закрываться. — Ты боишься, что другие узнают? — Боюсь, что он не сможет справиться с чужими мыслями. Они могут свести с ума, если не контролировать. Они замолчали. Тишину нарушал лишь треск свечи и ровное дыхание детей. — Чонгук, — снова позвал Тэхён. — М-м? — Завтра мы устроим большой костёр. Пригласим всех — и волков, и нас с тобой. И Джина, и Чимина. Пусть дети почувствуют, что они не одни. Что их любят. — Хорошо, — Чонгук улыбнулся. — Я организую. Он бережно переложил Хана на лежанку, рядом с братом, укрыл обоих шкурой. Потом подошёл к Тэхёну, сел рядом, обнял за плечи. — Спасибо тебе, — прошептал он. — За что? — За то, что ты у нас есть. За сыновей. За то, что не сдаёшься. — Это ты нас всех держишь, — ответил Тэхён, кладя голову на плечо Чонгука. — Твоя любовь даёт нам силы. Они просидели так до рассвета, глядя в окно на тающие звёзды. Когда первые лучи солнца коснулись земли, где-то запела птица. Новый день начинался. Чонгук решил, что после завтрака он поговорит с сыновьями. Но сначала нужно было дать им отдохнуть. Он подбросил дров в печь, чтобы в доме стало теплее, и начал готовить еду. Тэхён хотел помочь, но Чонгук велел ему сидеть и беречь шею. — Ты ранен, — сказал он. — И вообще, ты вчера был героем. Сегодня твоя очередь отдыхать. — Я не герой, — улыбнулся Тэхён. — Просто папа. — Это одно и то же. Когда дети проснулись, они сначала испуганно жались друг к другу, вспоминая вчерашнее. Но Чонгук позвал их к столу, поставил плошки с кашей и отдельно — маленькую чашу с тёплой кровью, взятой у себя. — Хан, — сказал он мягко. — Это для тебя. Пей медленно, маленькими глотками. И смотри мне в глаза. Хан подошёл, взял чашу дрожащими руками, припал губами. Пил осторожно, иногда поднимая взгляд на Чонгука. Когда чаша опустела, он вытер губы и сказал: — Вкусно. И не больно. — Потому что ты пил, а не кусал, — объяснил Чонгук. — Если будешь хотеть ещё — скажи. Мы всегда дадим тебе кровь. Но никогда не нападай на папу или меня без спроса. Понял? — Понял, — серьёзно кивнул Хан и тут же добавил: — Я люблю вас. — И мы тебя, — ответил Тэхён, притягивая сына к себе и целуя в макушку. — И отец, и я. Навсегда. Джинхо сидел рядом, молчал, но в его голубых глазах плескалось что-то новое облегчение, надежда. — Я тоже вас люблю, — сказал он. — И буду защищать. Обещаю. — Мы знаем, — сказал Чонгук, протягивая руку и сжимая ладонь старшего сына. — Мы все будем защищать друг друга. Позавтракав, они вышли на крыльцо. Солнце уже поднялось, стая просыпалась, волки выходили из берлог. Джин махал им от своего дома. Чимин сидел у костра и жарил мясо на завтрак. — Ну что, — сказал Тэхён, беря Хана за руку. — Идём? Сегодня нас ждёт большой день. — Большой, — повторил Хан, сжимая его пальцы. И они пошли все вместе: папа, отец и двое сыновей. Сквозь утренний туман, к костру, к новой жизни, в которой больше не было места страху. Только любви. Солнце поднялось уже высоко, когда вся стая собралась у большого костра. Джин и Чимин натаскали дров, волки принесли мясо, травы, кто-то достал бочонок с ягодным взваром. Дети бегали вокруг, визжали, играли в догонялки, а взрослые неторопливо готовили угощение, переговаривались, смеялись. Это был первый настоящий праздник на новой земле. Тэхён и Чонгук пришли последними  не потому, что опаздывали, а потому что хотели побыть наедине ещё несколько минут. Они стояли на краю поляны, держась за руки, и смотрели, как их сыновья играют с другими волчатами. Джинхо уже взял на себя роль старшего  он присматривал за малышнёй, помогал им, не давал ссориться. Хан бегал за всеми следом, смеялся, иногда падал, но тут же вставал и бежал дальше. — Ты видишь, какие они? — сказал Тэхён, улыбаясь. — Счастливые. — Это ты сделал их такими, — ответил Чонгук, целуя его в висок. — Мы оба. Они подошли к костру. Джин принёс большую глиняную миску с мясом, поставил в центр. Чимин разливал по плошкам взвар. — Вожак, — сказал Джин, поднимая свою плошку. — Ты привёл нас сюда. Ты дал нам дом. Ты дал нам свободу. Мы с тобой навсегда. — Навсегда! — подхватили волки. Тэхён смутился, но взял свою плошку, посмотрел на Чонгука, потом на стаю. — Мы все здесь, потому что верим друг в друга, — сказал он. — Потому что выбрали любовь, а не страх. И эту веру мы передадим нашим детям. Чтобы они никогда не знали вражды между вампирами и волками. Чтобы жили в мире. Он выпил взвар, и все последовали его примеру. Потом началось самое интересное: пляски, песни, рассказы. Кто-то вспоминал прошлое, кто-то мечтал о будущем. Молодые волки играли с маленькими Ханом и Джинхо, учили их охотиться, показывали тайные тропы в лесу. Чонгук смотрел на всё это и не верил, что это реальность. Ещё несколько лет назад он был узником в замке, его пытали, стирали память, хотели сделать машиной для убийств. А теперь он стоял на поляне, залитой солнцем, рядом с любимым, и их дети смеялись в траве. — О чём задумался? — спросил Тэхён, прижимаясь к нему. — О том, как сильно мне повезло, — ответил Чонгук. — Что я нашёл тебя. Что мы выжили. Что у нас есть это. — Это называется счастье, — улыбнулся Тэхён. — Счастье, — повторил Чонгук. — У меня его никогда не было. До тебя. Вечером, когда солнце начало садиться, Чонгук собрал всех, кто хотел слушать, и рассказал сказку  ту самую, которую когда-то обещал. Про вампира, который полюбил волка, про волка, который не испугался, про их битвы и про их победу. Дети слушали, открыв рты, а взрослые украдкой вытирали слёзы. Хан уснул на руках у Чонгука, сжимая в кулачке его палец. Джинхо сидел рядом, прислонившись к Тэхёну, и его голубые глаза блестели. — Пап, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я видел в будущем, что мы победим. Что вы будете жить долго и счастливо. — Мы уже победили, — ответил Тэхён. — Каждый день, когда мы вместе  это победа. Луна взошла над долиной, такая же огромная и серебряная, как в их первую ночь в хижине. Костер догорал, но было тепло  от тел, от сердец, от той невидимой нити, что связывала их всех. Чонгук поднял голову к звёздам и прошептал: — Спасибо. Спасибо за этот мир. За эту любовь. За этих детей. И звёзды мигнули в ответ, будто говорили: «Не за что. Вы заслужили». Три года пролетели как одно мгновение. Стая окрепла, обжилась на новом месте, дети выросли. Джинхо, первенец Тэхёна и Чонгука, достиг восемнадцати лет по волчьим меркам  а по вампирским ему было уже двадцать восемь. Высокий, стройный, с чёрными волосами и голубыми глазами, он казался копией Чонгука, только мягче, теплее. Он был альфой  сильным, уверенным, но в отличие от многих, не стремился доказывать свою власть. Хан тоже подрос. Ему было десять по волчьим меркам  по вампирским же выходило двадцать. Красноглазый, непоседливый, с вечной улыбкой на лице, он больше походил на Тэхёна: тот же вздёрнутый нос, те же ямочки на щеках. Но внутри горела вампирская кровь, которая делала его быстрее и опаснее, чем казалось на первый взгляд. В стае готовились к дню спаривания  древнему ритуалу, когда альфы выбирали себе омег. Джинхо должен был участвовать, но он не хотел. Он сидел на крыльце их дома, глядя на закат, и Чонгук присел рядом, чувствуя тревогу сына. — Отец, — начал Джинхо после долгого молчания. — А мне обязательно нужно выбирать себе омегу именно в стае? Я хочу идти по зову своего сердца. Найти того или ту, кто предназначен мне судьбой. Прямо как вы с папой. Вы разные, но это не помешало вам быть вместе, родить меня и Хана. Чонгук слушал, не перебивая. Когда-то он сам задавал себе те же вопросы. Когда-то он восстал против правил клана, против вековых запретов. И теперь его сын просил о том же  о свободе выбора. — Малыш, — ответил он, поглаживая Джинхо по волосам, хотя тот был уже взрослым мужчиной. — Ты не обязан участвовать, если не хочешь. Но ты не должен обсуждать это только со мной. Поговори с папой тоже. Пусть он скажет тебе своё мнение. Но если ты чувствуешь, что твоя судьба не здесь, то мы не заставим тебя быть с тем или той, кого ты не хочешь. Джинхо облегчённо выдохнул, будто с его плеч сняли огромный груз. — Спасибо, отец, — он положил голову на плечо Чонгука, как в детстве. — Я боялся, что вы не поймёте. — Глупый, — усмехнулся Чонгук. — Мы всегда тебя поймём. Из дома вышел Тэхён, вытирая руки о передник. Увидев их сидящими в обнимку, он улыбнулся и подошёл. — О чём разговор? — спросил он, садясь с другой стороны от Джинхо. — Сын не хочет участвовать в дне спаривания, — ответил Чонгук. — Хочет найти свою истинную пару сам. Тэхён задумался ненадолго, потом кивнул. — Я понимаю, — сказал он. — Мы с твоим отцом тоже пошли против правил. И если ты чувствуешь, что так правильно  мы поддержим тебя. — Но, — добавил Чонгук, — если ты откажешься, старейшины могут не понять. И другие альфы тоже. Ты готов к этому? — Я готов, — твёрдо ответил Джинхо. — Я докажу им, что сила не в том, чтобы подчиняться правилам, а в том, чтобы защищать тех, кто дорог. Как вы. Тэхён и Чонгук переглянулись. В их глазах читалась гордость. — Тогда мы с тобой, — сказал Тэхён. В этот момент из кустов выскочил Хан, весь в листьях и земле. — А что вы тут делаете? — спросил он, запыхавшись. — Я нашёл новый ручей! Там вода холодная-прехолодная! — Мы разговариваем, — ответил Чонгук, притягивая младшего сына к себе. — Брат не хочет искать невесту в стае. — И правильно, — заявил Хан, вытирая нос рукавом. — Любовь не по приказу. Я тоже так буду делать, когда вырасту. — Ты ещё не вырос, — усмехнулся Джинхо, трепля брата по волосам. — А вот и вырос! — возмутился Хан. — Мне уже десять лет! По-вампирски — двадцать! — По-волчьи — десять, — парировал Джинхо. — Так что сиди и слушай старших. — Сам ты… — Хан, — мягко сказал Тэхён, и мальчик сразу замолчал. — Мы тебя тоже услышим, когда придёт время. А пока не мешай. Хан надулся, но остался. Семья сидела на крыльце, смотрела на закат, и было тихо, тепло, хорошо. — Значит, решено, — подвёл итог Чонгук. — Джинхо не участвует. Если будут вопросы я отвечу. — Мы оба, — поправил Тэхён. — Мы оба, — согласился Чонгук. Джинхо посмотрел на родителей, на брата, и в его сердце разлилась благодарность. — Спасибо, — сказал он. — За всё. — Не за что, — ответил Тэхён. — Ты наша гордость. Они сидели так до темноты, пока на небе не зажглись первые звёзды. А потом пошли ужинать, потому что Чимин уже стучал ложкой по кастрюле, призывая всех к столу. Впереди были новые дороги, новые встречи, новая любовь. Джинхо верил, что однажды он встретит свою истинную пару. Где-то там, за горизонтом, его ждали. И он не боялся идти им навстречу. На следующее утро в доме Тэхёна и Чонгука пахло свежим хлебом и травяным чаем. Чимин снова ворчал у печи, но на этот раз его ворчание было добрым  он готовил завтрак для всей семьи. За окном щебетали птицы, солнце золотило стены, и Джинхо сидел за столом, задумчиво вертя в руках деревянную ложку. — Ты так и не решил? — спросил Тэхён, садясь напротив. — Решил, — ответил Джинхо. — Я пойду искать свою пару. Но я не знаю, с чего начать. — Начни с себя, — сказал Чонгук, ставя перед ним плошку с кашей. — Прислушайся к своему сердцу. Оно не обманет. — А если сердце молчит? — Джинхо поднял на отца голубые глаза. — Значит, не время, — ответил Чонгук. — Молчи, наблюдай, учись. Когда придёт тот самый момент  ты почувствуешь. Хан вбежал в дом, растрёпанный, с красными от беготни щеками. — А я знаю, кого Джинхо должен найти! — выпалил он, садясь на лавку. — И кого же? — усмехнулся Чонгук. — Такого же сильного и доброго, как он сам! — Хан гордо подбоченился. — И чтобы глаза были красивые. Как у папы Тэхёна или как у папы Чонгука. — Или как у тебя, — улыбнулся Джинхо, трепля брата по волосам. — У меня самые лучшие глаза! — заявил Хан. — Потому что я получил их от двух пап сразу! — Это как? — удивился Тэхён. — Красные от папы Чонгука, а золотистые искорки от тебя, – серьёзно объяснил Хан. Все засмеялись, и даже Чимин перестал ворчать, утирая слезу уголком фартука. После завтрака Джинхо вышел на крыльцо. Он смотрел на лес, на долину, на далёкие горы, и думал о том, что где-то там, за горизонтом, возможно, его судьба уже ждёт. Чонгук подошёл сзади, положил руку на плечо. — Ты боишься? — Немного, — признался Джинхо. — А вдруг я никогда никого не найду? — Найдёшь, — уверенно сказал Чонгук. — Ты мой сын. Такие, как мы, не остаются одни. — Ты тоже так боялся, когда искал папу? — Я боялся не найти его, — ответил Чонгук. — Но ещё больше боялся, что найду и не смогу удержать. Но твой папа оказался сильнее моих страхов. — Он вообще сильный, — улыбнулся Джинхо. — Согласен, — Чонгук посмотрел в окно, где Тэхён мыл посуду, напевая что-то себе под нос. — Он моя сила. Они помолчали. — Отец, — снова заговорил Джинхо. — Я хочу уйти завтра на рассвете. Пока день спаривания не начался, чтобы старейшины не успели давить на меня. — Я провожу тебя до границы, — сказал Чонгук. — И дам тебе знак наш родовой амулет. Он защитит тебя в дороге. — А папа? — Папа будет ждать. Как и мы все. Вечером они устроили прощальный ужин. Джин позвал всех к костру, Чимин испёк пирог с ягодами, волки принесли мёд. Дети сидели вокруг Джинхо и просили его вернуться поскорее. Хан обнимал брата и не хотел отпускать. — Ты только найди кого-нибудь, — шептал он. — А то я сам пойду искать для тебя. — Спасибо, — серьёзно ответил Джинхо. — Но я сам справлюсь. Поздно ночью, когда стая уснула, Джинхо собрал рюкзак, надел амулет  серебряный волк с красным камнем в глазу  и вышел на крыльцо. Чонгук ждал его. Тэхён держал фонарь и улыбался, хотя глаза его блестели. — Помни, — сказал Тэхён. — Ты всегда можешь вернуться. Дом это мы. Где бы ты ни был. — Я помню, — ответил Джинхо, обнимая их обоих. Они пошли втроём через лес  Чонгук, Тэхён и их старший сын. Месяц светил им в спины, ветер шептал что-то напутственное. На границе территории они остановились. — Дальше ты сам, — сказал Чонгук, сжимая плечо сына. — Спасибо, отец. Спасибо, папа. — Иди, — сказал Тэхён. — Иди и найди своё счастье. Джинхо улыбнулся, кивнул и шагнул в темноту леса. Тэхён и Чонгук долго стояли, глядя ему вслед, пока силуэт не растаял среди деревьев. — Справится? — спросил Тэхён. — Обязательно, — ответил Чонгук. — Он наш сын. Они вернулись в дом, где спал Хан, свернувшись калачиком на лежанке. Чонгук обнял Тэхёна, и они прошептали вместе: — Спокойной ночи, сын. — Спокойной ночи, наш Джинхо. Месяц плыл над лесом, освещая путь молодому путнику, который искал свою любовь. И где-то далеко, за горами и реками, его судьба уже просыпалась и улыбалась во сне. Они встретятся. Когда-нибудь. Обязательно.