Just us

      Миранда сидела на койке, не двигаясь, спина прямая, будто от этого что-то ещё можно было удержать хотя бы остаток контроля над собой. В каюте было душно, воздух стоял, тяжёлый, с примесью сырости, старого дерева и человеческого тела.       Она чувствовала себя грязной.       Не как после дороги или пота — это можно смыть. А глубже. Будто её уже успели тронуть, даже если этого не было. Будто сам факт, что она здесь, уже оставил на ней след, который не сходит.       Юбка неприятно тянула кожу, цеплялась, когда она чуть меняла положение. Она не смотрела на неё постоянно, но ощущала её всё время. Это было слишком открыто и уязвимо. И не нужно было быть умной, чтобы понять — это не случайность. Здесь вообще ничего не делалось случайно.       Осмотр всё ещё сидел в голове не как боль, которую она могла отодвинуть, а как унижение. Чужие руки, чужой взгляд, необходимость стоять и не иметь права ни отодвинуться, ни отвернуться. Это было хуже, чем сама процедура. Миранда провела ладонью по лицу, медленно, с нажимом, желая хотя бы попытаться стереть это ощущение.       Не получилось.       Она беззвучно выдохнула.       Такие, как она, редко выходят отсюда. Она знала это не из рассказов. Просто знала. Это была простая, холодная правда, которая не требовала доказательств. И мысль возвращалась снова: было бы проще, если бы всё закончилось тогда, когда она была в своей каюте. Без этого ожидания.       Она сжала зубы.       Нет.       У неё есть дети. Эта мысль была единственной, которая не давала ей расползтись. Всё остальное можно было отложить, подавить и хотя бы постараться пережить.       Капитан.       Андреа.       Имя уже не казалось чужим.       Миранда знала, какие люди стоят во главе таких мест. Она видела их раньше — не таких, но достаточно похожих. Это люди без границ. Они не спрашивают, не откладывают. Они берут.       Андреа пока не брала. Могла схватить за лицо так, что пальцы вдавливаются в кожу. Могла смотреть так, что хочется отвернуться. Могла говорить вещи, от которых становится холодно внутри.       Но не переходила дальше. Не отдала её команде. Не позволила никому «попробовать».       И это не успокаивало. Это делало всё хуже, потому что теперь приходилось думать. Если бы всё было просто — было бы легче. А так приходилось выбирать.       Миранда медленно вдохнула, задержала дыхание на секунду. Если она хочет выбраться, ей не нужен весь этот корабль.       Ей нужна одна.       Капитан.       Только она здесь решает и только через неё есть шанс. Мысль была неприятной, унизительной, но ясной.       Придётся снова говорить, снова уступать, снова играть по чужим правилам.       Гордость здесь ничего не стоит.       Она сжала пальцы сильнее, ногти впились в ладонь.       Вопрос был в другом.       Слова Андреа про то, что её могут отпустить.       Миранда прокручивала это снова и снова.       Это могло быть правдой, а могло быть проверкой. Могло быть просто словами, чтобы посмотреть, сломается она или нет.       А если нет — её продадут и тогда всё станет ещё проще и хуже одновременно. Там уже не будет ни разговоров, ни условий.       Дверь скрипнула и Миранда сразу повернула голову.       Эмили вошла без суеты, как всегда. В руках у неё была тарелка и кружка — от еды шёл слабый запах мяса, от воды — еле уловимый запах рома.       Она поставила всё на стол, не смотря на Миранду лишний раз.       — Капитан решила, что тебе можно выходить, — сказала она ровно.       Миранда не ответила, просто смотрела. Слишком уж просто это звучало. Эмили это заметила и чуть передёрнула плечами.       — Чтобы не свалилась, — добавила она. — Здесь и здоровые долго не сидят.       Миранда всё ещё молчала.       — Приказ — тебя не трогать, — продолжила Эмили, уже смотря на неё. — Никому. Кроме капитана — ясно, да? — добавила она почти буднично. — Если она захочет — это уже её дело.       Миранда почувствовала, как пальцы сами сжались на ткани юбки. Эмили это заметила, но ничего не сказала.       Она уже развернулась к двери, потом остановилась, как будто вспомнила что-то важное.       — Выйди, — сказала она, не оборачиваясь. — Посмотри, где ты вообще.       Пауза.       — И поговори с ней. — Теперь она повернула голову. — Если хочешь выбраться отсюда хоть когда-то.       Тишина повисла между ними.       Эмили открыла дверь.       — Решай сама, — бросила она на выходе. — Пока дают выбор.       Дверь закрылась.

***

      Миранда просидела в каюте дольше, чем собиралась. Время там текло странно — не часами, а кусками духоты, липкого воздуха и собственных мыслей, которые начинали ходить по кругу. Сначала она просто не хотела двигаться. Потом не хотела выходить. Потом поняла, что если просидит ещё, станет только хуже.       Снаружи было опаснее, но здесь — медленнее.       Она посмотрела на себя. Рубаха — чужая, грубая, пахнущая не ею. Юбка — чуть ниже колена, слишком лёгкая, слишком открытая. Ноги босые. Доски под ступнями холодили, но это было почти приятно — хоть какое-то ощущение, которое не было чужим.       Обуви ей не дали и она не сомневалась почему. Ещё больше уязвимости.       Миранда провела рукой по лицу, глубоко вдохнула. Воздух в каюте был тяжёлый, тёплый, пахнущий сыростью и жаром и вдыхать его было неприятно.       Ладно.       Она встала и пошла к двери, не торопясь, потому что спешка здесь выглядела хуже страха, открыла её и вышла.       Лестница наверх была узкой и липкой. Перила липли к ладоням. Сверху тянуло не прохладным ветром, но всё равно лучше, чем внизу. Солёный, тяжёлый, с запахом рыбы, смолы и чего-то горелого.       Она поднялась и замерла.       Палуба была живой.       Шум. Голоса. Смех, мат, плеск воды, стук дерева. Люди двигались, ругались, работали, ели, пили. Кто-то чистил рыбу прямо на досках, бросая кишки за борт. Кто-то тянул сети, матерясь, когда те цеплялись. Где-то пролили ром, и доски там уже стали темнее.       И в центре — капитан.       Андреа стояла над парнем, как будто остальное вокруг её не касалось. Парень шатался на коленях. Весь мокрый от пота, грязный, рубаха прилипла к телу. Левая рука вся в крови, уже тёмной, засохшей, но видно было, что рана свежая.       Он держался на упрямстве.       Команда вокруг уже почти не работала. Смотрела. Кто-то усмехался, кто-то свистел, кто-то подначивал.       Это было не наказание. Это было зрелище.       Андреа схватила его за ворот резко, дёрнула к себе. Парень не успел даже отшатнуться. Нож она достала одним привычным, быстрым движением и вбила его в мачту, пробив ткань рубахи и пригвоздив его к дереву. Не глубоко, но достаточно, чтобы он не мог отойти.       Дерево глухо треснуло.       Парень зажмурился, стиснул зубы. На секунду показалось, что он сейчас закричит.       Не закричал.       Андреа стояла вплотную. Смотрела на него снизу вверх, как на что-то, что можно сломать или оставить, смотря какое настроение. Потом ударила кулаком без большого замаха, но со всей силой. Голова у него дёрнулась, тело обмякло на секунду, он выдохнул что-то хриплое. Кровь пошла сразу яркая, тёплая, потекла по губам, по подбородку.       Кто-то из команды засвистел.       Андреа что-то коротко сказала. Миранда не услышала слов, но видела, как у неё сжаты зубы, как двигаются губы. Парень молчал, только дышал тяжело через кровь.       И тогда Андреа резко повернулась к остальным.       — До конца недели он на собачьих правах, — крикнула она.       Голос перекрыл всё и команда ответила сразу. Смех. Свист. Кто-то заорал что-то грязное. Кто-то хлопнул по бочке. Кто-то уже смотрел на парня как на кусок мяса, который можно пинать.       Это было нормально.       Так здесь жили.       Андреа сплюнула прямо под ноги парню, выдернула нож из мачты, даже не посмотрев на него больше. Ткань с треском освободилась, парень осел, но не упал — только уцепился за дерево, тяжело дыша.       Она уже отворачивалась, двигаясь к Лили, как будто всё это не стоило ни секунды её внимания.       Миранда стояла с ощущением неприятной желчи во рту, не двигаясь и почувствовала, как рядом кто-то остановился. Она чуть дернулась, почти незаметно.       Мужчина. Встал рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она его чувствовала. Запах пота, табака, старой ткани. Он не посмотрел на неё сразу, просто стоял, как будто это обычное дело.       Миранда молчала, говорить первой здесь было опасно.       Он заговорил сам.       — Даг, — сказал он. — Дуглас. Штурман. Как хочешь.       Теперь посмотрел. Взгляд был спокойный, не липкий и не жадный, но оценивающий.       Миранда чуть кивнула, слова застряли где-то внутри.       Он почесал бороду, глянул в сторону парня.       — Полез против нас сначала, потом конкретно против неё, — сказал он. — Вот и результат.       Пауза.       — Здесь это быстро решается.       Он снова посмотрел на Миранду, уже внимательнее.       — Это тебе так, на будущее.       Потом развернулся и пошёл к своим, туда где стояли молодые и наглые. Они давно на неё смотрели, она это почувствовала ещё до того, как оглянулась. Они шептались, усмехались и переглядывались.       Сейчас не скрывали.       Миранда отвела взгляд, не из страха, просто не хотела давать им этого.       Она пошла дальше по палубе медленно, осторожно. Босые ноги чувствовали каждую неровность досок — щепки, липкость, холодные пятна воды. Ветер трепал рубаху, солнце било в глаза, шум не стихал.       И всё вокруг было слишком живым, слишком настоящим и слишком опасным.

***

      Андреа закурила, не говоря ни слова.       Сигара вспыхнула тусклым огнём, она втянула дым глубже, чем нужно, будто не курила, а гасила что-то внутри. Дым вышел медленно, тяжёлым облаком, смешался с запахами палубы.       Лили стояла рядом, чуть в стороне, наблюдала искоса, а не в упор — так было безопаснее. Она видела, как дрожат пальцы, хоть Андреа и сжимает сигару так, будто хочет её сломать, как напряжены плечи и как дыхание сбивается, хоть снаружи она держит ровно.       Лили помедлила. Можно было не лезть, оставить, но тогда это просто уйдёт глубже, и потом выйдет хуже, поэтому она шагнула ближе и положила руку ей на плечо легко, но уверенно.       — Ты сделала всё, что могла, — сказала она тихо. — Когда вытащила его и притащила на борт.       Пауза.       — Он сам оказался гнидой.       Андреа хмыкнула тихо и без веселья.       — Я не об этом жалею, — сказала она, не глядя, снова затягиваясь. — Надо было его прирезать ещё тогда, когда он решил, что может сдать нашу еду за бесценок.       Лили сжала пальцы на её плече чуть сильнее. Проверила — не скинет ли.       Не скинула.       — Тогда всё было иначе, — ответила она. — Ты это знаешь.       Андреа покачала головой медленно. Выражение лица стало другим — не злым, а глухим, с той тяжестью, которую она обычно не показывала.       — Если бы я с ним не спала, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — я бы раньше увидела, что он из себя представляет. Я была слепой дурой.       Слова прозвучали спокойно, но Лили знала, сколько там за ними. Она обошла её чуть сбоку, заставляя повернуться.       — Ты человек, — сказала она прямо. — Не бог и не чёрт.       Пауза.       — Ошибаешься — как все.       Андреа ничего не ответила, просто стояла, глядя куда-то поверх палубы, потом коротко кивнула, как будто отметила, но не приняла.       Лили уже собиралась сказать что-то ещё, но в этот момент заметила движение. Она перевела взгляд.       Миранда.       Она шла медленно, осторожно, будто каждый шаг выверяла. Спина прямая, подбородок чуть поднят, не вызывающе, а как у человека, который из последних сил держит себя.       Лили хмыкнула, тихо.       — Подарок всё-таки выполз, — сказала она.       Андреа повернулась не резко, но сразу.       И Лили заметила, как у неё на секунду сбилось дыхание почти незаметно, как рука с сигарой сжалась сильнее, пальцы побелели, как взгляд зацепился и сразу стал жёстче, как будто она сама себя одёрнула.       Лили чуть похлопала её по спине.       — Выглядит симпатично, — сказала она вполголоса. — Справишься.       Она убрала руку и чуть отступила.       Андреа не ответила, даже не посмотрела на неё, просто отвернулась от Миранды, как будто той там и не было.       Лили покачала головой, потом развернулась и пошла дальше по палубе, уже к своим делам — проверить провизию, посмотреть, что осталось после последнего рейда.       Работа всегда проще, чем разговоры, особенно такие.

***

      Андреа услышала её ещё на подходе, но не обернулась и даже не шевельнулась. Просто стояла у борта, сигара в пальцах почти догорала, пепел держался длинной серой крошкой, готовой в любой момент осыпаться на доски.       Шаги за спиной были чужими этому месту: слишком аккуратные и выверенные.       Значит, уже поняла, где оказалась.       Андреа глубже затянулась, горло обожгло, но она только сжала зубы. Дым задержала в груди дольше, чем нужно, и только потом выпустила медленно, в сторону моря.       Покашливание осторожное, можно сказать даже вежливое.       Она усмехнулась, не поворачиваясь.       — Ну? — бросила Андреа.       Шаг ближе.       Андреа чувствовала, как та остановилась не вплотную, но уже на расстоянии, где чужое дыхание можно уловить кожей. Правильно держит дистанцию. Быстро учится.       — Спасибо… капитан, — сказала Миранда.       Андреа тихо хмыкнула, губы скривились. В этом «спасибо» было столько натуги, что оно почти скрипело. Ни тепла, ни настоящего чувства — только расчёт.       Её это не раздражало, наоборот развлекало.       Миранда не замолчала, сразу пошла дальше:       — Мне жаль, что в прошлый раз я… забыла своё место.       Пауза.       — Больше такого не будет.       Андреа медленно выдохнула дым и неторопливо повернулась: сначала плечо, потом корпус, потом взгляд и посмотрела прямо глаза в глаза.       Голубые, холодные, но с натянутой внутри струной. Миранда стояла слишком прямо, как на приёме, а не среди этой грязи.       Андреа улыбнулась криво.       — Долго учила? — спросила она.       Тон был почти мягкий, но в нём было что-то липкое, как в этих досках под ногами. Миранду качнуло — волна, корабль живёт своей жизнью. Она сглотнула, но не отвела глаз.       — Я серьёзно, — сказала она. — Мне правда жаль.       Андреа фыркнула едва слышно и сделала шаг, потом ещё один и подошла вплотную слишком близко, чтобы было нормально.       Она не смотрела в глаза теперь — взгляд скользнул ниже, по лицу, по тому, как напряжены губы, как под кожей дёргается мышца, как дыхание сбивается, хоть та и старается держать его ровным.       Поймала.       И выдохнула дым прямо в лицо медленно, наслаждаясь моментом. Смотрела, как та кривится, как морщится нос, как на секунду отворачивается и как тут же возвращает голову обратно, заставляя себя стоять.       Не отступить.       Андреа усмехнулась шире.       — Ага, — тихо сказала она. — Прямо верю.       Она наклонилась чуть ближе, почти к уху, чтобы остальные точно не слышали.       — Ты не жалеешь, — прошептала она. — Ты просто поняла, что тебе тут быстро объяснят, где ты.       Отстранилась, посмотрела в глаза снова.       — И решила стать удобной. — Пауза. — Правильно решила.       Миранда молчала, только грудь чуть чаще поднималась.       Андреа коротко хмыкнула, словно отметила для себя галочку, потом резко свистнула, заставив Миранду вздрогнуть.       — Карло!       Голос разрезал шум.       Карло у бочек дернулся, сплюнул прямо на доски, вытер руки о штаны, размазывая кровь и слизь от рыбы, и пошёл к ним, не торопясь. По дороге пнул ведро, заорал на кого-то, чтобы не халтурили.       Подошёл.       Сначала посмотрел на Миранду, без всякого стеснения, как смотрят на вещь, которую прикидывают — стоит она того или нет.       Андреа это видела и ничего не сказала, только положила руку Миранде на плечо, пальцы легли тяжело, с нажимом, почти больно. Та вздрогнула — тело дернулось само, но не отступила.       Андреа сжала сильнее.       — Вечером отдых, — сказала она Карло. — Приготовь что-то нормальное, а не это дерьмо.       Кивок в сторону палубы. Карло почесал подмышку, не сводя глаз с Миранды.       — Если нормально — времени надо, — буркнул он.       — У тебя есть, — отрезала Андреа. — Возьми из запаса.       Пальцы чуть сместились на плече Миранды ближе к шее.       — Она со мной, — добавила она. — Сядет слева.       Карло усмехнулся, облизнул губы.       — Понял.       — И Нейта вытащи, — сказала Андреа. — Пусть варит своё рагу.       Карло кивнул и ушёл, уже по дороге начиная материть кого-то из матросов.       Андреа убрала руку медленно, как отпускают то, что можно снова схватить в любой момент и посмотрела на Миранду сверху вниз.       — Сегодня отдыхаешь, — сказала она. — Завтра посмотрим.       Наклонила голову.       — И посмотрим, насколько ты «больше не будешь».       Короткая, жёсткая усмешка играла на её губах.       Она махнула рукой.       — Свободна.       И отвернулась, как будто та перестала существовать.