Я теперь буду вместо него

Дима очнулся на своей кровати. У окна, в его теле, курил Олежа. — Ну, что доволен? — Кряхтя, Дима сел на кровати. Олежа даже не обернулся. — Теперь можешь вернуть мне меня? — Чтобы ты сейчас пошёл и всё испортил? — Олежа затолкал сигарету в пустую банку от энергетика на подоконнике и строго посмотрел на Побрацкого. Его глаза на мгновение сверкнули голубым светом. Дима вздрогнул. — Куда я пойду? — развёл руками Дима. — После того, что ты наговорил Оле, она меня даже видеть не захочет. — Дима, нам всем нужно успокоиться. Давай подождём до завтра. — Ты охренел?! — Побрацкий подорвался с кровати и подлетел к Олеже. — Какое «до завтра»? Я не успокоюсь, пока ты не вернёшь всё как было! Олежа хотел выйти из комнаты, подальше от Димы, но забыл про его сломанную ногу. Резко наступив на неё, он взвыл от неожиданной боли и упал на свою кровать. — Я тебе всё сказал, завтра поговорим, — Олегсей лёг и отвернулся лицом к стенке. Дима навис над Олежей и снова попытался проникнуть в своё тело, но тщетно. Тогда он подлетел к столу, где лежал конспект, и попытался взять тетрадку, но опять потерпел неудачу. — Я порву твой сранный конспект, как только у меня получится взять его, — пригрозил Олеже Дима. Он предпринял ещё несколько попыток, но в итоге сдался и тоже лёг на свою кровать. Так они провели несколько часов. Дима лежал на спине, положив руки под голову, и надеялся, что завтра Олежа успокоится и вернёт ему тело. Ближе к ночи, устав от разборок, Побрацкий уснул. А вот Олеже заснуть не удалось. Он лежал на боку, обняв себя руками и поджав ноги, и смотрел в стену. Сейчас он чувствовал все физиологические процессы, происходящие в живом организме, на себе во всей красе. Желудок сводило от голода, хотелось в туалет, нога в гипсе дико чесалась, скула всё ещё болела после Диминого удара. Шум в прижатом к подушке ухе начал изрядно раздражать, и Олегсей перевернулся на спину. Теперь он чувствовал, как конечности затекли от долгого лежания в напряжённой позе. Олежа смотрел в потолок, стараясь не обращать внимания на давно забытые ощущения, и думал о чём-то своём.

***

Проснулся Дима уже утром. Олежа сидел за столом и пил чай из Диминой кружки. Побрацкий сел на кровати, и Олежа повернулся к нему. — Проснулся, наконец-то. Я тут с тобой по всей общаге хожу, а тебя это даже не разбудило. — Зачем ты ходил со мной? — не понимал Дима. — Похоже, что ты привязан к самому себе. А мне нужно было, так сказать, удовлетворить твои физиологические потребности. Дима подлетел к столу и увидел тарелку с двумя бутербродами. Он не помнил, чтобы покупал хлеб и колбасу. — Бутеры откуда? — Пришлось отсыпать немного пельменей соседке за них. — А че просто пельмени не сварил? — Дима, кто с утра ест пельмени? — Ну-у... — Дима задумался, — я. По лицу Олежи было видно, что Побрацкий в этом плане для него не авторитет. — Кстати, это для тебя, — Душнов придвинул Диме тарелку с бутербродами. — Может, когда я про них забуду, у тебя получится их взять. — Спасибо, я обязательно их возьму, когда ты вернёшь мне моё тело. Олежа заметно занервничал, загадочно улыбнулся и встал с табуретки. — Понимаешь, Дима, я тут думал… — хромая, он направился к окну, то заламывая руки, то потирая шею, — о том, что ты мне сказал вчера, про то, как я прожил свою жизнь. А ещё некоторые пункты моего списка довольно личные, и я не готов доверить их выполнение кому-то другому… понимаешь? — он остановился у подоконника и повернулся к Диме. Дима с недоумённым видом помотал головой. Душнов тяжело вздохнул: — Хорошо, скажу прямо. Я хотел тебя попросить, чтобы ты позволил мне остаться в твоём теле на некоторое время. Чтобы я смог сделать определённые пункты сам. Вот. — Олежа поджал губы и сложил руки в замок у груди, ожидая ответ Побрацкого. — Чего?! — воскликнул Дима, когда до него наконец-то дошло. Других слов он не нашёл, поэтому просто размахивал руками и выдавал нечленораздельные звуки. — Дима, ну, пожалуйста! Всего несколько дней, — продолжал уговаривать его Олежа. — А ты, как призрак, сможешь сделать то, чего не мог будучи человеком. — Например, что? — Дима недоверчиво сложил руки на груди. — Ну-у, например, можно закошмарить препода по политологии, который два раза отправлял тебя на пересдачу. Его комната как раз над нами, этажом выше. — Интересное предложение, — Дима усмехнулся, не ожидая такого от Душнова. — Но не делай вид, что у меня есть выбор, и я не у тебя в заложниках. — Мне бы всё-таки хотелось получить твоё согласие, — Олегсей опустил глаза в пол и убрал руки за спину. Побрацкий тяжело вздохнул и приземлился на табуретку. Он смотрел на свои призрачные ноги и пытался смириться со своей участью. — Ладно, давай попробуем. — Спасибо, Дима! — на радостях Олежа довольно быстро дохромал до Димы и попытался его обнять, но в итоге просто прошёл сквозь него. «Не знал, что это так неприятно», — подумали они одновременно. — А с Олей нас помиришь? — спросил Дима. — Постараюсь, — неуверенно ответил Олежа. — И что бы ты хотел сделать? — Дима посмотрел на список на доске с расследованием. — Ох, я даже не знаю с чего бы начать, — счастливый Олежа, чуть ли не подпрыгивая, повернулся к доске. — Может, с этого, — Дима указал на «Алкогольную интоксикацию», — прибухнуть бы нам не помешало. — Учитывая, как часто ты ходишь на тусовки, я боюсь представить, сколько нужно выпить, чтобы довести тебя до такого состояния, — уколол его Олежа. — Не так уж много я и пью, — обидчиво ответил Дима. — И вообще, мы же не алкаши, чтобы в одиночку пить. Нужно найти компанию. Олежа понял намёк: — Думаешь, младшекурсники собираются сегодня что-то устраивать? — Посреди недели? — Дима почесал затылок. — Вряд ли. Завтра же пары. Олегсей задумчиво потёр подбородок и перевёл взгляд на фотографии подозреваемых: подружки Димы, Райкин, Марина Степановна и… Антон. — Кажется, я знаю, кому не надо завтра на пары, — с каким-то странным энтузиазмом произнёс Олежа. Дима тоже посмотрел на фотографии и недоумённо спросил: — Коменде? — Нет, Дима, — Олежа перестал улыбаться, когда понял, что Побрацкий опять будет недоволен. — Я имею в виду Антона. Дима снова глянул на фото и возмутился: — Ты издеваешься? Слушай, я не знаю, какие у ВАС с ним были отношения, но тебя в моём теле он даже на порог не пустит. — Поверь, я смогу найти к нему подход. Олежу уже было не остановить. Он надел димину куртку, взял шапку и костыли. Он потратил всё утро, чтобы научиться ходить на костылях, но всё ещё получалось не так хорошо, как у Димы. Повезло, что хотя бы руки уже были натренированы. — Ой, — Душнов врезался в закрытую дверь и хихикнул, — всё никак не привыкну к материальности. — Нет-нет-нет, — всё это время возражал Дима. Олежа, не слушая его, вышел из комнаты, и Побрацкий тяжело вздохнул, когда его утянуло следом.

***

Олежа с Димой стояли в алкогольном отделе магазина и думали, с чем прийти к Антону. — Не думаю, что мы найдём здесь что-то, что ему понравится, — сомневался Дима. — Ему же только какое-нибудь шардоне-фиганье подавай столетней выдержки в единственном экземпляре, — Побрацкий прикрыл глаза и опустил уголки губ, сделав претенциозное выражение лица, и притворился, будто держит бокал за чашу. Олежа хихикнул. — Ну, он вообще редко пьёт… — Ну, естественно, — перебил его Дима, закатив глаза. — А так, да, просто пивом тут не обойтись. Олежа потянулся к первой попавшейся бутылке вина. — С вином как-то странно приходить, — рассуждал Побрацкий. — Мы же не на свиданку с ним идём. — А что, вино только на свиданиях пьют? — возразил Душнов. — Нет, но мне кажется, это больше девчачья тема. — Думаю, это подойдёт, — Олежа взял небольшую бутылку коньяка. Дима посмотрел на цену: небольшую для коньяка, но существенную для бедного студента. — Я не готов столько тратить на Антона, — запротестовал Побрацкий. — А сколько ты готов? — Нисколько. Он всё равно не оценит. — Оценит, — попытался воодушевить Диму Олежа. — Как говорится, «не дорог подарок, как дорого внимание».