Созвездие сумасшедших

29 сентября 1972 года. Первый месяц учебы прошел на удивление быстро. Было много всего нового: учителя, предметы, однокурсники, домашние задания. Френези сидела в своей комнате в общежитии первокурсниц Слизерина. Спустя месяц комната стала более обжитой, чем была: на столах появились перья, чернила и пергаменты с заданиями. Учебники валялись где-то в шкафу, под столами, на тумбочках появились расчески и заколочки, а в ванной комнате — средства по уходу за кожей. Шкафы наполнились одеждой, а чемоданы были спрятаны глубоко под кровать. Френа смиренно сидела на кровати, пока Пандора заплетала ее длинные волосы в густую косу. Между девочками начала зарождаться особая дружба: они делали друг другу прически, вместе учились в библиотеке и рассказывали друг другу сплетни. С каждым днем их дружба, та дружба, которая бывает только между девочками, становилась все сильнее. — О, черныш и снежок как всегда вместе, — распахнув дверь в комнату, сказала их третья соседка — Версилия. С Булстроид отношения у обеих девочек не задались. С самого первого дня она либо игнорировала их, либо обзывала: Френези — из-за смуглой кожи и частых неудач в учебе, а Пандору — из-за бледной кожи и чрезмерной худобы. — Правильно, правильно, изгоям стоит держаться вместе. — Замолчи, мопсиха, — сказала Френези. Девочки тоже не промах и довольно быстро нашли ее слабое место — нос, который был немного прижат к лицу и чем-то напоминал нос мопса. — На твоем месте я бы подумала дважды перед тем, как говорить, львенок, — зло сказала она и оглянулась назад. Там, в дверях комнаты, стояли старшекурсницы, подружки Версилии с третьего и четвертого курса. — Тебе вообще не место на нашем факультете, Поттер, — сказала одна из них. — Тебе бы давно свалить в Гриффиндор, где и место такому мусору, как ты. Френези зло выдохнула, но ничего не ответила из-за палочки, которую одна из них направила в ее сторону. Ей пока что тяжело давались заклинания, да и против старших девочек она бы не смогла ничегошеньки сделать. — Давай скорее, Верси, тут воняет чем-то, — усмехнулись они и ушли, а Булстроид поспешила за ними. В комнате воцарилась гнетущая тишина. — Это больше не может продолжаться, Дора. Они старше нас, с ними мы сами не справимся. Я сегодня же расскажу Джеймсу — он со своими друзьями их проучит. Или же давай расскажем Эвану, — все еще сидя к белокурой спиной, сказала Поттер. — Нет, Френа, пожалуйста. Я не хочу, чтобы у кого-то были проблемы, тем более у Эвана. Мы справимся сами, — она стала говорить тише. — В запретной секции я увидела одну книгу, думаю, там мы найдем что-то полезное. — Пандора!? Как ты вообще оказалась в запретной секции? Никто никогда в жизни не даст разрешение первокурснику! — она попыталась повернуться лицом к подруге, но была остановлена. — Не дергайся, Френези. Я почти доплела, — отдернула она. — Я видела, как какой-то старшекурсник заносил эту книгу туда. Но я не знаю, как туда пробраться. Поттер задумалась, но смех Версилии и остальных девочек все еще слышался у нее в голове, и это заставило ее довольно быстро принять решение. — Я знаю, как нам это сделать, но мне надо поговорить с братом. — Тогда сегодня в полночь? Мы сможем провернуть это, — аккуратно спросила она, уже заканчивая косу красивой резинкой в виде лианы. — Да, как только мопсиха уснет. А теперь пошли на ужин. Уверена, остальные уже там, как обычно. Девушки быстро вышли из комнаты и направились в Большой зал. За месяц учебы, к счастью, все уже выучили расположение зала и кабинетов, и старосте больше нет надобности сопровождать младших, хотя некоторые до сих пор теряются из-за лестниц, вечно меняющих свое направление. Быстро дойдя до зала, девочки заняли уже свои обязательные места напротив Барти, Эвана и Регулуса, спиной к остальным столам. — Боги, что вы так долго, — проворчал Крауч, наполняя свою тарелку едой. — Мы вас вечность прождали. — Не все из нас собираются за минуту, Крауч, — сказала Пандора и налила себе тыквенный сок. Френези положила себе в тарелку салат, а потом подвинула тарелку к Розье, чтобы та забрала помидоры. Это уже стало своего рода традицией после того, как Дора узнала о ненависти Поттер к этим красным кругляшкам. Всех до безумия веселило то, как Френези ненавидела помидоры, но спокойно всегда уплетала за обе щеки пасту болоньезе. — Мы завтра пойдем в обед гулять? К Черному озеру. Я хочу реванша в магической монополии, — спросил Эван. За прошедший месяц все пятеро довольно сильно сдружились и часто проводили выходные вместе, играя в монополию или шахматы, а порой и просто помогая друг другу с домашкой. — Да, конечно. Но мне еще надо закончить эссе по трансфигурации, так что я долго поиграть не смогу, — ответила Пандора. Дальнейший разговор пролетел мимо внимания Френези — ее взгляд был прикован к Регулусу. За прошедший месяц вся пятерка довольно хорошо сдружилась, или, точнее, их сдружили обстоятельства: родственные узы Барти и Френези, Пандоры, Эвана и Регулуса; небольшое количество детей их года на Слизерине — если быть точнее, они единственные первокурсники Слизерина, не считая Версилию; совместные общежития и уроки. Так получилось, что они всегда вместе, да и всех это устраивает. Но также за прошедший месяц Френези перестала так восхищаться Регулусом, как при первой встрече — она пришла к выводу, что любит его как друга. Но сейчас ее внимание привлек не сам Регулус, а то, на что он смотрел — точнее, на кого. Тоскливым взглядом Регулус прожигал своего брата за столом Гриффиндора. Регулус ни с кем, кроме Барти, не делился тем, что происходит между ним и братом, поэтому Френа, что сама уже несколько раз встречалась с Джеймсом и даже гуляла с ним, была без понятия, разговаривали ли хоть раз Регулус и Сириус. Помня о том, что ей надо поговорить с братом, и желание помочь другу заставили ее мозг работать с усиленной скоростью, и решение пришло мгновенно. Ей было лишь жаль оставлять свой салатик недоеденным, но дружба важнее. — Вставай, Рег, пошли, — решительно сказала она и направилась к столу Гриффиндора. Блэк испуганно последовал за ней, как маленький напуганный щенок. Он явно не ожидал от однокурсницы таких резких действий. Казалось, что все замерли и остановились, наблюдая за молодыми слизеринцами. — Френа! Что ты творишь? — прошептал ей Регулус, дергая ее за руку, но та проигнорировала его. — Доверься мне, — только и ответила она. Они уверенно подошли: Френези — уверенно, Регулус — с привычной маской отстраненности, которую успел надеть за их короткую дорогу, к тому месту, где сидели Джеймс и его компания — так называемые мародеры. — Подвинься, Блэк, я хочу сесть с братом, — вытолкнула со скамьи Сириуса Френези и устроилась так, что справа от нее оказался Джеймс, слева она затолкала Регулуса прямо рядом с Сириусом. И как ни в чем не бывало взяла чистую тарелку и стакан, наложила себе еды и принялась есть, не обращая внимания на удивленные взгляды. — Френази, — тихо сказал Джеймс. — У тебя все в порядке? — Конечно, я просто соскучилась, Джейми, — сказала она, уплетая картошку за обе щеки. — Целую неделю тебя не видела. Поттер-старший усмехнулся и лишь налил сестре тыквенного сока, интересуясь, не нужна ли ей помощь в уроках. — Реджи, Мерлин, ты опять похудел, — начал ворчать на младшего брата Сириус и накладывать на его тарелку мясо. — Тебе нужно больше есть. Регулус удивленно посмотрел на брата, и его губы растянулись в нежную улыбку. Он посмотрел на свою тарелку и принялся есть. — Вот, правильно, кушай, Реджи. А то кожа да кости, — цокнул Сириус и потрепал брата по волосам, несмотря на его протестующие возгласы. Потом голос Сириуса стал тише, и он прошептал так, чтобы никто не услышал: — Ты прости, что я не виделся с тобой почти все это время. Каждый раз, когда я пытался с тобой связаться, тебя либо не было в общежитии Слизерина, либо меня прогоняли старшекурсницы. — Я не в обиде, Сири, — мягко ответил Регулус и сел ближе к брату. Все вернулись к еде и разговорам, когда к столу Гриффиндора подошла Макгонагалл. — Мисс Поттер, мистер Блэк, — она кашлянула, привлекая их внимание. — Мне жаль, но вы не можете сидеть за столом Гриффиндора, попрошу вас вернуться за стол своего факультета. Поникнув, Регулус уже собирался встать, но Френези дернула его обратно за руку, прошептав ему сидеть и не дергаться. — Извините, профессор, но я не припомню правила, запрещающего сидеть за столами других факультетов, — ответила она, смотря на преподавателя снизу вверх. — Прямого правила нет, но принято проводить трапезу за столами своего факультета. Это важно для сплочения учеников внутри факультета. — А то есть вы, профессор Макгонагалл, считаете, что нужно ставить факультет, на который меня распределили на семь лет, выше, чем кровные узы, которые будут со мной всю жизнь? — Поттер приподняла брови и продолжила свой монолог. — В правилах Хогвартса нет прямого запрета, и с самого детства меня приучали ставить семью на первое место и что совместные трапезы обязательны. Так что я и Регулус останемся здесь рядом со своими братьями. Френези повернулась обратно к столу и принялась дальше есть. Профессор Макгонагалл неодобрительно цокнула и прошептала что-то про обнаглевших детей и вернулась за учительский стол. Дальше ужин прошел как ни в чем не бывало. Все ели и довольно быстро забыли про ситуацию — сплетни долго в Хогвартсе не живут, но распространяются быстро. Выждав момент, Френези прошептала Джеймсу на ухо, на всякий случай на испанском, чтобы никто уж точно не подслушал: — Necesito pedir prestada una capa de invisibilidad por un par de días. (Мне нужно одолжить мантию-невидимку на пару дней.) Джеймс посмотрел на сестру и покачал головой. — Te estás convirtiendo en una verdadera Slytherin, Frena, y yo, que pensaba, что ты правда соскучилась по мне. (Становишься настоящей слизеринкой, Френа, а я-то думал, ты правда соскучилась по мне.) — немного подумав, добавил: — Ven conmigo justo después de la cena, te lo entregaré. (Пойдем со мной сразу после ужина, я тебе передам.) — Эй, Поттер, почему ты никогда не говорил, что знаешь испанский! — играюще воскликнул Сириус, вызывая смех у всех сидящих рядом. *** Когда Версилия уснула, Пандора забралась в постель Френези и закрыла балдахин. — Френа, ты придумала, как нам пробраться в запретную секцию? — Да, смотри. — Поттер, достав из-под подушки мантию-невидимку, укрыла себя ею с ног до головы. — У тебя есть мантия-невидимка! — воскликнула Пандора, но Френези тут же закрыла ей рот рукой. — Чшшш, никто не должен знать. — Но это ведь такая редкость! — прошептала Розье. — Да, это та самая мантия из рассказов о трех братьях. Поттеры — потомки Певереллов. Раньше она была у моего дяди, сейчас у Джеймса. Я временно одолжила ее. — Френези, — испуганно прошептала Пандора, — Джеймс точно не будет против? Заметив резкое изменение в подруге, Поттер напряглась. — С чего бы ему быть против? Мантия у него просто потому, что он будущий глава рода. — Просто… — она замялась. — Я знаю, что твоя семья не такая, как моя, но неужели тебе можно пользоваться его вещами? Да, тебе можно носить штаны, но это ведь вещи будущего главы. Вот тут Френези уже совсем ничего не понимала. — Пандора, — аккуратно сказала она, — я не понимаю. Объясни. — Да ладно, Поттер, не строй из себя дурочку. Ты же прекрасно знаешь, что вещи главы рода нельзя трогать, тем более мужчинам. И штаны носить нельзя — это мужская одежда! Френези замерла. — Дора… Это Эван тебе запрещает? — Что? Нет, конечно. Эван всегда защищает меня и оберегает, это отец. Еще когда я была маленькой, он рассказал мне про то, как должна себя вести девушка: тихая, молчаливая, покладистая. Видно, но не слышно. Мужская одежда запрещена — только юбки и платья, ключицы и плечи закрыты, как и колени и локти. Вещи брата трогать нельзя, ведь ничего моего нет — все временно, ведь я выйду замуж и не буду частью семьи. — Пандора начала буквально кричать шепотом. — Нельзя выходить из дома без мужчины — отца, брата или мужа. И я прекрасно жила с этими правилами, пока не появилась ты! Когда я пришла в Хогвартс и увидела всех этих грязнокровок в штанах, то знала, что они просто невоспитанные и грязные! Но появилась ты: ходишь в штанах, ругаешься с будущим главой рода, берешь его вещи, громко смеешься и разговариваешь! Френа просто сидела в шоке, борясь с желанием расплакаться. Она оглядела Пандору с ног до головы и вылезла с кровати, пока Розье заливалась слезами от обиды. Поттер вернулась со штанами — обычными джинсами и объемной кофтой — и бросила их перед Пандорой. После чего крепко обняла ее и погладила по волосам. — Для меня будет честью подарить тебе твою первую нормальную одежду. — Пандора удивленно хлопала глазами. — Слушай, Дора, твой отец идиот. Это не нормально. Уже множество столетий волшебницы имеют те же права, что и волшебники. Мы можем одеваться как хотим, вести себя как хотим и гулять как хотим. А эти устои, что вбил тебе твой отец, уже давно устарели. Тебе самой-то нравятся платья? — Нет, — призналась она. — Ненавижу юбки. Но я не могу взять одежду: если отец увидит, он убьет меня. Френези задумалась на секунду и сказала: — Я буду забирать их на летние каникулы к себе и привозить к началу года. А после зимних каникул я попрошу родителей сходить со мной по магазинам и привезу тебе самые разные штаны и короткие футболки. Пандора попыталась улыбнуться, вытерла слезы и крепко обняла девушку. — То, что ты сказала, правда? Не могу поверить… все это время я считала, что так в каждой чистокровной семье. — Я понимаю, тебя так воспитали, но ты — это ты, и ты имеешь право быть самой собой, а не куклой своего отца. Френези позволила Пандоре с одеждой пройти в ванную, чтобы та переоделась. — Боги, как непривычно, — тихо сказала она, выйдя из ванной. — И удобно. Спасибо, Френа, и прости, что наорала. — Да не за что. Ты не виновата, что твой отец идиот. Пока можешь пользоваться моей одеждой, а после зимних каникул я принесу тебе твою — новую, красивую, в тех цветах, что ты сама захочешь. Розье, уже не плача, улыбнулась и прошептала: — Эван постоянно рассказывал мне про девушек в штанах, свободных. А я думала, что он просто придумывает, и не верила ему. — Она улыбнулась и потянулась к подруге. — Ну что, пойдем? Накрыв обоих мантией, девочки незаметно покинули общежитие и направились в библиотеку. — Пандора, ты из-за отца никогда ничего не отвечаешь мопсихе? — Да, отец говорит, что не положено девочке быть грубой. — Она задумалась и продолжила. — У отца много правил в отношении меня и Эвана. К примеру, мне нельзя общаться с мужчинами одной: он сказал, что их возбуждает женский голос, и мне надо молчать. Поэтому я и на уроках не отвечаю. — Но как же Регулус и Барти? — Ну, Блэки — единственные, с кем мне было разрешено общаться с самого детства, помимо Эвана, а с Барти, когда я общаюсь, Эван всегда рядом. Френези возненавидела отца Эвана и Пандоры. — Слушай, Дора, забудь все, что тебе рассказывал отец, и просто будь собой. Громкой и яркой! И общайся с кем хочешь. Никого не возбуждает женский голос, особенно у маленьких детей. А если и возбуждает — то это больные люди, и их можно проклясть. Пандора лишь кивнула, не понимая, как весь ее мир, все, что она знала все 11 лет своей жизни, рухнул за месяц. В тишине они добрались до библиотеки и аккуратно пробрались в запретную секцию. Розье довольно быстро нашла нужную книгу, и девочки так же незаметно вернулись в свою комнату. Забравшись обратно на кровать Френези и закрыв балдахин, Пандора начала что-то искать в книге. Только тогда Френези разглядела название: «Темные проклятия». Оно было не очень обнадеживающим. — Дора, ты уверена, что это та самая книга, что нужна нам? — аккуратно поинтересовалась Френези. — Да! — радостно воскликнула она. — Я нашла то, что нам поможет! Пандора протянула ей книгу, и та увидела то, что Розье так старательно искала: «Проклятие насекомых. Данное проклятие накладывается на вещь, при контакте с которой люди будут ощущать на себе огромное количество тараканов. Снять заклятие может лишь тот, кто его наложил, обнаружить его невозможно». — И что ты предлагаешь? — все еще не понимала Поттер. — Предлагаю наложить его на ее кулон. Это фамильная вещь, она никогда его не снимает — он слишком важен для нее. Даже если она поймет, что заклятие на нем, то в жизни не откажется от него. После того как она обнаружит проклятие и сложит два и два, она придет к нам с угрозами снять его. Тут-то мы ставим условие: она съезжает из комнаты и никогда больше не подходит к нам. После того как она переедет, я сниму проклятие. — Если она пойдет к профессорам? — Ну, даже если они поймут, что это за проклятие, просто скажут ей избавиться от вещи. — Если проверят твою палочку? — Вся прелесть этого заклинания в том, что оно невидимо не только на проклятом предмете, но и в палочке. — Она хищно улыбнулась. — Нам главное сейчас лишь выждать нужный момент, чтобы не сразу подумали на нас. — Боги, ты гений, Пандора! — девушки рассмеялись, но потом, будто вспомнив о чем-то, Поттер резко перестала хохотать. — И еще: больше никогда не говори «грязнокровки». Есть слово «маглорожденные». Пандора удивилась: — Разве это не одно и то же? — Что? — возмутилась Френези. — Нет, конечно. Мерлин, ладно, завтра сразу и тебе, и Эвану объясню. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. *** На следующий день играть в монополию Пандора пришла в небесно-голубых брюках и черной рубашке с эмблемой Слизерина. У Эвана и Регулуса отпали челюсти. — Ты выглядишь необычно, Пандора, — после минутной паузы сказал Регулус и опасливо поглядывал в сторону Эвана, который молчал. — Замолчи, Рег. Ты выглядишь чудесно, Панда. Тебе безумно идет, — сказал Барти, а Пандора покраснела. Все пятеро сидели у дерева рядом с Черным озером. Погода и земля еще были достаточно теплыми, позволяя просто валяться на траве. — И еще, Эван, Пандора, я прошу вас больше не говорить «грязнокровки» — это оскорбление и очень серьезное. — Это не оскорбление, это просто слово, все так говорят, — возразил Эван, на что не только Френези удивилась, но и Барти, которого с детства приучали, что «грязнокровки» — это ужасное слово. — Подтверди же, Рег. Регулус помедлил и ответил: — Сириус после своего первого курса тоже говорил, что это плохое слово. Но я думал, он это делал просто чтобы позлить родителей. — Слушайте, я понимаю, что все взрослые так говорят в вашем окружении. Но «грязнокровки» — это ужасное слово, которое было придумано для унижения маглорожденных. Они не крали ни у кого магию — она у них по праву. Сама магия решила, что они достойны быть волшебниками. Кто мы такие, чтобы считать их ниже нас из-за крови? — Да и если вы назовете кого-то «грязнокровкой», то можно и в нос получить, и это будет вполне заслуженно, — добавил Барти. — Просто подумайте об этом, хорошо? — попросила Поттер. — И Эван? Можно поговорить с тобой наедине? Тот кивнул, и они быстро отдалились от друзей на приличное расстояние. Френези не успела и рта раскрыть, как Эван начал говорить: — Не смей развращать ее, Поттер, — с некой злобой сказал он. — Штаны… Слушай, ты не понимаешь, но если отец узнает, то он убьет ее. — Я знаю, мы с ней все обсудили. Пока она в Хогвартсе, она в безопасности — он никак не узнает. Даже Нарцисса ходит тут в брюках, когда захочет, — перебила его Френа. — Я спросить хотела: почему он так к ней относится? Ваш отец. Эван тяжело вздохнул и решил поделиться с ней историей своей семьи. — Из-за нашей матери. Ей только 17 исполнилось, когда ее выдали за него — ему 32. В 18 она уже была беременна нами. Он любил ее, но нездоровой любовью. Скорее он был ею одержим. И вот через месяц после нашего рождения она сбежала. Он долго искал ее, но так и не нашел. После этого он сошел с ума и стал, наверное, сексистом. Не только по отношению к Пандоре, но и ко мне. С самого детства и я, и она выслушивали, каким должен быть мужчина и какой — женщина. Мы даже у репетиторов разных занимались: она — с женщинами, я — с мужчинами, и, насколько я знаю, нам и преподавали разное. Еще сыграло то, что Пандора родилась первой и магию проявила раньше меня. Он был в гневе, орал, что девушка не смеет быть умнее или сильнее своего брата. Мне повезло больше в каком-то извращенном смысле: он ненавидел Пандору еще и за то, что она — копия матери. Меня никогда так не наказывали, как ее. И я стараюсь защитить ее от него всю жизнь. Комок в горле не давал Френези ответить. Слезы катились по ее щекам от боли за своих друзей, и она потянулась к Эвану, крепко обняв его и прижав к себе. — Мне вас так жаль, — повторяла она. — Эван, я на каникулах достану Пандоре одежду. В Хогвартсе она спокойно может носить все, что хочет. Нужно ли тебе что-то? — Я заплачу тебе за все, — предложил он, но Поттер отказалась. — Не волнуйся, я не бедствую. Просто скажи, что ты хочешь. — Мне нужно что-то для волос. Дома у меня было только мыло — я же мужчина, а средствами Доры мне запрещено пользоваться. Сейчас в Хогвартсе я в основном пользуюсь средствами Регулуса, но хочу иметь что-то свое, — признался он и почесал затылок. — Я попрошу родителей прислать тебе что-то, — мягко улыбнувшись, ответила она, и лицо Эвана расплылось в улыбке. — И, Эв, если ты просто хочешь поговорить, то я всегда рядом. *** В тот же вечер Френези отправила письмо родителям с объяснением ситуации Эвана и Пандоры и с просьбой о помощи. Покормив мадам Лусию и передав ей письмо, Френези наблюдала за тем, как сова скрывается в облачном небе над Хогвартсом. Уже собираясь уходить, она услышала голоса, и что-то дернуло ее за руку. — Барти? Какого Мерлина? — прошипела она, но кузен лишь прикрыл ей рот рукой и потянул дальше, за клетки с совами. Затем он жестом показал ей молчать и указал в сторону вошедших. Амикус Кэрроу, его сестра Алекто и Уолден Макнейр. Пятикурсники. Трое главных задир Слизерина по отношению к маглорожденным с других факультетов. Из-за того, что они бегают за Малфоем, считают себя лучше и круче остальных. Френези видела, какими презрительными взглядами они ее окидывали и как насмехались порой над ней, когда она входила в комнату. — Я запугал Крауча, этот подонок принесет мне готовое эссе по зельеварению к понедельнику. Этот предатель крови еще слишком тупой для многих заданий, но эссе и такой дебил, как он, написать сможет. — Все трое глупо рассмеялись. — Пришел на наш факультет и надеялся на спокойную жизнь, пока его папаша хочет всю темную магию отменить и половину наших семей в