Komorebi

      (Прошёл год).

      Завеса пала, растворяясь чёрными хлопьями. Аки выдохнула, ощущая ватную слабость. Хлопнула в ладоши и обернулась к спутнику.       — Готово. Юу — молодец.       Она протянула ладонь для «дай пять». Хайбара ударил с таким восторгом, что пальцы заныли.       — Стараюсь быть как вы, Сакаи-сан!       Бледные щеки девушки тронул едва заметный розовый румянец. Наставительно подняла указательный палец и прикрыла глаза, стараясь выглядеть строже, чем была на самом деле.       — Хайбара. Сколько раз мне говорить — просто Аки.       — Извините! — парень застенчиво почесал затылок, отчего его аккуратные темные волосы окончательно взъерошились. Он улыбнулся широкой, обезоруживающей улыбкой, которую невозможно было воспринимать без ответного тепла.       Сакаи рассматривала друга, слегка склонив голову набок. Иногда ей казалось, что Юу — это мозаика из всех людей, которые были ему дороги. В том, как парень иногда внезапно затихал, становясь непривычно серьезным, проглядывал Нанами. В его спокойствии и выдержке во время боя угадывался Гето. Что-то от...       Брюнетка резко тряхнула головой. Тонкие пряди волос мазнули по лицу. Образ высокого парня с вызывающе белыми волосами и льдистыми глазами на мгновение перекрыл реальность, но девушка волевым усилием задвинула его подальше.       Интересно, а что ему досталось от меня?       Она прищурилась, изучая Хайбару, который тут же заерзал на месте и начал неловко переминаться с ноги на ногу, не понимая причины такого внимания. Сакаи опустила взгляд. Фиолетовые глаза под густыми ресницами приняли задумчивое, которое случайные прохожие часто принимали за недовольство.       Ей казалось, что Юу берет лучшее от всех, кроме нее. Но какая она на самом деле? Мозг начинал ощутимо подкипать — Сакаи почувствовала знакомое давление за лбом и решила бросить эти копания в «дальний ящик». Дел было невпроворот, хотя порой так хотелось замереть в этих глупых, крошечных моментах, из которых и плетется жизнь. Дурачество, смех, случайные касания — то, что помнится ярче любых миссий.       Она скучала по тем временам. По ним всем.       Сатору. Сугуру. Сёко.       Каждый из них словно медленно дрейфовал прочь, как льдина в океане, на которую перестаешь смотреть в упор. После «того случая» — Сакаи даже в мыслях старалась не называть его, боясь потревожить едва затянувшиеся шрамы — в их компании пролегла трещина. Тонкая, как нитка, но бесконечно глубокая.       Иэйри была занята — раненые маги, лечение, редкие минуты когда она появлялась в коридорах с сигаретой за ухом и тем же невозмутимым лицом. С Гето тоже что-то происходило. Это ощущалось как холодный сквозняк в пустой комнате — тревожно, зябко, но он молчал, а Сакаи не решалась спросить.       А Сатору... тот парень в очках стал другим после боя с Тоджи. Внешне — всё тот же: вызывающая белизна волос, вечно сползающие на нос очки, улыбка, забирающая себе всё пространство вокруг. Но что-то внутри него изменилось безвозвратно. Его сила возросла настолько, что он стал существовать в другом измерении. Его всё чаще отправляли одного — зачем сильнейшему балласт? Лишь изредка его сопровождали студенты из Киото.       Ах, эта придурошная Мидзуки.       Брюнетка непроизвольно нахмурилась, вспомнив, как та при каждом удобном случае льнула к белокурому магу, заглядывала в глаза и что-то шептала, расцветая под его вниманием. А Сатору? Ему всегда это льстило. Обожание было его стихией.       Сакаи чаще всего просто вздыхала и уходила подальше — туда, где не надо было на это смотреть. Она не могла винить его. Не имела права — потому что то, что она чувствовала, было её проблемой, а не его. Он ничего не обещал. Он просто был — ярким, громким, невыносимо живым.       И она к этому привыкла.       В машине девушка смотрела в окно. Техникум уже близко.       — Пока, Хайбара.       Коротко попрощавшись, Сакаи почти бегом направилась к библиотеке. Она знала, что Сугуру обычно там в это время. Так и было.       Брюнетка мягко коснулась его плеча. Парень даже не вздрогнул.       — Уснул, что ли? — тихо выдохнула она, заглядывая ему в лицо.       Гето медленно, словно через силу, поднял голову. Под его глазами залегли тяжелые, темные тени. Это не была усталость одного дня — это была изможденность человека, который не спал неделями и перестал бороться с этим. Лицо выглядело осунувшимся, каким-то серым.       Брюнетка улыбнулась другу.       — Извини, я тебя потревожила, да?       Темноволосый маг медленно покачал головой. Он закрыл книгу и тяжело поднялся со стула.       — Не хочешь прогуляться? — спросила девушка, стараясь придать голосу бодрости. — Там на улице просто чудо. Тебе нужно подышать.       — Я в порядке, Аки. Спасибо. Давай в другой раз.       — Сугуру... — прошептала Сакаи ему в спину.       Девушка осталась стоять у пустого стола, глядя на закрытую книгу и одинокий стул. Трещина внутри нее стала еще шире, и холод из нее начал просачиваться в реальность.

***

      Дни тянулись однообразной лентой.       Тренировки сменялись занятиями, занятия — миссиями, а те снова возвращали их к тренировкам. Иногда Аки казалось, что этот круг никогда не закончится.       Сейчас она лежала на прогретой солнцем траве тренировочного поля и смотрела в небо. Облака лениво плыли над головой, меняя очертания.       — Эй.       Голос Сатору ворвался в ее тишину привычным фоном, смешиваясь со стрекотом насекомых и далеким шумом листвы.       — Тебе совсем неинтересно или просто скучно? — парень навис над ней, заслоняя солнце.       Девушка лишь слегка повернула голову.       — Просто думаю о своем, — сухо ответила Сакаи.       Она закинула ногу на ногу и окончательно расслабилась, позволяя телу вдавиться в прогретую почву. Одна ее нога лениво покачивалась в воздухе, отмеряя секунды этого знойного затишья. Белокурый маг оказался слишком близко.       Он опустился на колени рядом и начал медленно пригибаться, явно намереваясь бесцеремонно устроиться головой у нее на животе. Брюнетка, заметив это движение боковым зрением, мгновенно среагировала — она резко вывернулась, перекатившись на локоть в сторону, подальше от его рук.       Поодаль на скамье сидела Сёко. Сугуру смотрел на верхушки деревьев с такой отрешённостью, что Аки стало зябко.       — Я пойду, — внезапно произнес он.       Беспокойство поднялось к горлу горячим, тяжелым комом, и следом вспыхнула ярость — бессильная и злая, направленная на ту невидимую стену, которая с каждым днем становилась всё выше.       — Сугуру, — тихо позвала она. Его имя сорвалось с губ почти непроизвольно.       Парень остановился. Сатору, успевший к тому времени подняться на ноги, в два шага оказался рядом с другом.       — Ты в норме? Похудел что ли? Сомэна переел?       Гето отвел взгляд. Он смотрел куда-то в пустоту, словно там, среди теней на асфальте, был спрятан ответ, который он не решался озвучить.       — Просто стресс. Я в норме, — голос Сугуру был слишком отрепетированным, лишенным всякой живой интонации.       Сакаи не верила ему ни на секунду.       Силуэт мага быстро скрылся за поворотом тропинки, оставив их троих в тишине пустеющего поля. Иэйри проводила его долгим молчаливым взглядом и отвернулась, но ее плечи заметно напряглись.       Сатору снова заговорил, возвращаясь к обсуждению техник и расширения территории. Его руки активно двигались, чертя в воздухе невидимые схемы, белые волосы качались в такт словам.       Брюнетка не слушала его. Фиолетовые глаза были прикованы к пустой дорожке, по которой только что ушел их друг. Там, где раньше была общая уверенность и покой, теперь зияла пустота. Беспокойство оседало внутри Сакаи тяжелым, серым пеплом, и она знала: просто так этот туман уже не рассеется.

***

      Брюнетка бежала по коридору, совершенно забыв о грации или аккуратности. Темные пряди, обычно послушно собранные в пучок, выбивались и хлестали по лицу при каждом резком шаге.       Она настигла его уже у самого поворота.       Сугуру услышал свое имя и вздрогнул, лишь легким движением плеч, прежде чем обернуться. Его темные глаза, обрамленные густыми тенями, которые за последние недели стали казаться привычной, болезненной частью рельефа лица, смотрели на нее с немым вопросом.       Сакаи затормозила так резко, что подошвы жалобно скрипнули по дереву. Девушка уперлась ладонями в колени, театрально и громко вдыхая воздух, словно за плечами был не короткий спринт, а изнурительный марафон. Не давая ему опомниться, она выбросила руку вперед и вцепилась в рукав темной формы. Пальцы сжались на плотной ткани, фиксируя парня на месте.       — Что-то случилось? — спросил он.       — Слушай... ты так быстро ходишь... Сугуру, — выдохнула Сакаи, продолжая свою маленькую игру в одышку.       Парень всё понимал. Он стоял неподвижно, позволяя ей держать себя за рукав, и ждал с мягкой снисходительностью, которая была доступна только ему.       Девушка выпрямилась. И внезапно замолчала.       Вся та лавина слов, которую она выстраивала в голове, вдруг рассыпалась в прах. Как начать разговор с тем, кто возвел вокруг себя невидимую, но ощутимую крепость?       — Сугуру, — она повторила его имя.       Теперь в голосе не осталось ни капли игры. Сакаи подняла фиолетовые глаза, встречаясь с его взглядом напрямую.       — Ты очень хороший друг, — произнесла она, почти шепотом. — И человек.       Парень дрогнул. Лицо осталось непроницаемой маской, но через пальцы, всё еще сжимавшие его рукав, Сакаи почувствовала эту волну. Что-то внутри него качнулось, как пламя свечи от внезапного сквозняка.       — Что? — переспросил он, словно не узнавая знакомых слов.       — Я просто...       Дыра в груди Сакаи, что росла вместе с ее беспокойством, начала пульсировать тупой болью. Глядя на его аккуратно убранные волосы и руки, неподвижно замершие вдоль тела, девушка поняла, что слова больше не помогут.       Она шагнула вперед и обняла его.       Это было резко, без предупреждения. Брюнетка крепко прижалась к нему, обхватывая обеими руками и утыкаясь лицом в плечо.       Гето застыл. Он превратился в статую, не зная, как реагировать. Руки остались висеть вдоль тела, а дыхание на мгновение пресеклось, прежде чем стать тяжелым и редким.       — Пожалуйста, Сугуру, — прошептала она ему в плечо, и голос дрогнул. — Не молчи.       Затем, медленно, словно лед, поддающийся первому весеннему солнцу, Сакаи почувствовала, как уходит напряжение из его мышц. Постепенно, сантиметр за сантиметром, плечи парня опустились, а спина потеряла свою стальную жесткость. Словно тяжелая ноша, которую он нес, на секунду стала легче.       Его руки медленно поднялись и легли ей на спину. Осторожно, почти невесомо, как будто он боялся разрушить этот момент одним слишком сильным движением.       — Всё в порядке, Аки. Я в порядке, — сказал он.       Сакаи чувствовала, как от нее к нему перетекает невидимая волна спокойствия и доверия, заставляя его окончательно расслабиться в ее руках.       — Пожалуйста, не пропадай, ладно? — она не поднимала головы, пряча лицо в складках его формы. — Я соскучилась по тебе, Сугуру.       Наступила долгая пауза. В этой тишине между ними было сказано больше, чем за все последние недели.       — Ладно, Аки, — выдохнул он наконец. — Прости меня.       Шаман уткнулся лицом в ее темные волосы. Девушка почувствовала, почти на грани восприятия, как что-то влажное коснулось ее макушки. Глаза парня на мгновение сдались.       Сакаи сильнее сжала его плечи, не желая отпускать. Слова были лишними. Иногда достаточно просто держать кого-то за руку или прижимать к себе, напоминая, что он не один в своей темноте.       Просто рядом.

***

       Девушка шла по коридору, задумчиво разглядывая узоры на старой древесине, и внутри неё всё еще теплилось ощущение тяжелого, усталого тепла, которое она только что разделила с Сугуру.       Стало ли легче?       Возможно, немного. Самую малость. Словно она вычерпала чашку воды из тонущей лодки: полезно, но океан вокруг никуда не исчез.       Она невольно подумала, что чувствует себя матерью, пытающейся помирить поссорившихся детей. Сакаи тут же отогнала эту мысль. Всё было куда сложнее. Сёко пряталась за работой, Сугуру — в собственных мыслях, а Сатору стал похож на солнце, которое светит слишком ярко, чтобы смотреть на него без боли.       Может, она просто всё это надумывает?       Сатору по-прежнему шутит. Иэйри всё так же зовёт её поболтать. Может, никто не отдаляется, а она просто боится естественных перемен?       Остановившись у окна, девушка посмотрела на уходящее за горизонт солнце. Хотелось верить, что трещины, которые она замечает в их дружбе, лишь игра теней, порождённая усталостью.       По-настоящему хотелось бы верить, что их мир всё еще цел.       Ладонь легла на холодное стекло. В отражении её фиолетовые глаза казались почти чёрными. Она хотела верить в эту иллюзию, но пальцы всё ещё помнили дрожь плеч Сугуру под тканью формы.       Окружение хранило молчание. Техникум, с его древними стенами, словно впитывал её сомнения, не давая ответа. Сакаи вздохнула, оттолкнулась от подоконника и пошла дальше. Легче не стало, но теперь у неё была эта маленькая победа — одно короткое объятие, которое на мгновение сделало их общую темноту чуть менее одинокой.

***

      Медпункт казался отдельным миром. Сакаи сидела на жёсткой кушетке и мерно болтала ногами. Кеды то и дело задевали металлическую ножку, нарушая тишину глухими ударами.       — Сёко, — не выдержала брюнетка, продолжая сверлить взглядом носки своих кед.       — Угу.       — Думаешь, я надумываю? Что с Гето что-то не так?       Наступила пауза. Сёко чуть повернула голову, окинув подругу своим полусонным, но подмечающим взглядом. Она вспомнила Гето — его бледность, его отрешенность, которую видела мельком в перерывах между работой, что навалилась на неё после инцидента с Тенген.       — Честно, — голос Иэйри был сухим. — Гето вроде ведет себя как обычно. Но... — она замолчала, глядя в пустое пространство перед собой. — Сугуру может быть дураком, конечно.       Целительница тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли о друге, и внезапно развернулась к Сакаи всем корпусом.       — И вообще. Ты когда Сатору в чувствах признаешься?       Сакаи медленно подняла голову. Ее глаза расширились, наполнившись таким чистым ужасом, что со стороны это выглядело почти смешно.       — Чего-чего? — выпалила девушка.       Ее голос, сорвавшийся на высокую ноту, отрикошетил от стен и, казалось, завис под потолком. Брюнетка начала лихорадочно жестикулировать, ее тонкие пальцы чертили в воздухе нервные, ломаные линии.       — Ну подруга, — Сакаи затараторила, едва успевая глотать воздух, — ты уже совсем заработалась. Несешь всякую чушь! Какие еще я и Годжо? — она сделала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. — У него вон сколько поклонниц... Выберет себе достойную — сильную, как и он сам, красивую, статную...       Что-то болезненно кольнуло под рёбрами. Настолько резко, что на мгновение сбилось дыхание. Девушка машинально прижала ладонь к груди, но тут же продолжила перечислять причины, по которым между ней и Сатору ничего не может быть.       Сёко молча наблюдала за этой истерикой. Она смотрела на взлетающие руки подруги, на ее глаза, которые метались по кабинету, избегая прямого контакта, и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Ей хотелось просто схватить этих двоих за шивороты и стукнуть лбами, чтобы наконец вытрясти из них всю эту слепоту.       «Вот же придурошные», — пронеслось в голове у девушки. — «И этот такой же».

Несколько дней назад.

      — Почему ты не позовёшь Аки на свидание? — спросила она обыденно. — Не признаешься в чувствах?       Годжо посмотрел на неё. Абсолютно невозмутимо.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал он. — И не понимаю, с чего ты это взяла.       Сёко смотрела на него.       — Хайбара, — сказал парень, как будто вспомнил что-то важное. — Ты не думала, что Юу нравится Аки? И что это взаимно?       — Нет, — сказала девушка. — Не думала. Потому что Хайбара ей как младший брат.       — Думаешь? — с интересом спросил Годжо.       Пауза.       — Да неважно, — сказал он. — В общем, я пошёл.       И ушёл, парень успешно избежал разговора и очень доволен собой.       Иэйри смотрела на закрытую дверь.       Ладно. Я хотя бы попыталась.

Наши дни.

      — ... и вообще, мы совершенно разные люди, — Сакаи уже задыхалась от собственного монолога, — это просто...       — Угу, — коротко оборвала ее Сёко.       Этого звука было достаточно. Брюнетка мгновенно осеклась. Поток слов иссяк, оставив после себя тишину. Сакаи робко взглянула на подругу, но, встретив ее спокойный, понимающий и бесконечно усталый взгляд, тут же отвела глаза.       Она снова уставилась в пол. Ноги задвигались, задевая пятками край кушетки. Боль от того воображаемого шипа в груди не утихала, она тлела где-то в глубине, мешая дышать полной грудью. Сакаи старалась не думать о том, почему слова Сёко вызвали у нее такую бурю.

***

      Сатору вернулся в техникум поздно вечером. Усталость тяжело оседала на плечах, но спать не хотелось. Хотелось найти своих.       Он давно не проводил время с ребятами по-человечески. Слишком давно.       В своей комнате парень стянул надоевшую форму, швырнув куртку на стул. Белоснежные волосы после боя были взлохмачены еще сильнее обычного, напоминая всклокоченное облако. Сатору еще у ворот снял очки и теперь до боли потирал переносицу, жмурясь от непривычного их отсутствия. Оставив на себе простую свободную футболку, маг первым же делом потянулся к телефону.       Сугуру.       Длинные гудки, казалось, заполняли всю комнату. Наконец на том конце ответили. Голос друга звучал глухо, словно через слой ваты, но вполне узнаваемо.       — Не могу, Сатору. Дела.       — Какие дела в десять вечера? — хмыкнул белокурый парень, облокачиваясь на косяк двери. — Опять спасаешь мир в одиночку?       — Нет, — отрезал Гето, и в его тоне проскользнула такая сухость, что Сатору невольно выпрямился. — Извини.       Короткие гудки.       Годжо несколько секунд рассматривал погасший экран. Странно. Ладно, есть еще Иэйри.       — Занята, — бросила девушка вместо приветствия.       — Чем? Ставишь эксперименты на ком-то под покровом ночи?       — Двумя магами после задания и головной болью, которую только что вызвал твой звонок. Позвони Аки. Пока.       Щелчок и снова тишина. Сатору постоял посреди комнаты, чувствуя, как вечерний холод пробирается под футболку.       Он набрал номер Сакаи.       Гудок. Второй. Третий. На четвертом вызов сбросился сам собой. Белокурый маг подождал минуту, глядя в темное окно, и набрал снова. Тишина. Еще раз. Тот же результат.       После четвёртого звонка лёгкое беспокойство заставило его направиться к жилому крылу.       Тихий гул голосов он услышал еще до того, как свернул к ее двери. Звуки доносились из глубины коридора.       Сатору узнал этот смех сразу. Он звучал мягко, заполняя собой пустое пространство коридора.       Годжо завернул за угол, готовый окликнуть ее.       И замер.       Аки устроилась на широком деревянном подоконнике, поджав ноги к груди и прислонившись спиной к прохладной стене. Ее темные волосы были полностью распущены — они тяжелыми мягкими волнами стекали по плечам, контрастируя со светлой кожей шеи. Взгляд девушки был расслабленным и теплым.       Рядом с брюнеткой, буквально в полуметре, на скамье сидел незнакомец. На вид парню было около двадцати лет. Он был статен, хорошо сложен и одет в свободную неформальную одежду, которая выдавала в нем не студента, а, скорее, молодого выпускника. Темноволосый гость сидел уверенно, чуть развернувшись к собеседнице и сложив ладони на колене. Он смотрел на Сакаи открыто и с явным интересом, который невозможно было не заметить.       — Юи не преувеличивала, — произнес парень негромко, и на его лице промелькнула легкая усмешка. — Ты действительно необычная.       Она скептически приподняла бровь, чуть склонив голову набок.       — Юи всегда склонна к преувеличениям. Это ее естественное состояние.       — Не в этот раз, — незнакомец слегка наклонил голову, изучая реакцию девушки. — Она очень гордится тобой, Сакаи, хоть и редко признается вслух.       Девушка на мгновение отвела взгляд, и на ее лице отразилась мимолетная тень смятения. Она начала разглядывать пальцы, которыми чуть нервно перебирала ткань штанов.       — Рю Асато, — представился молодой человек, вежливо кивнув, словно почувствовал ее заминку. — Если ты еще не вспомнила мое имя из рассказов сестры.       — Я помню, — ответила брюнетка, возвращая ему взгляд. — Ты пару раз заходил к нам, когда мы виделись с Юи в городе.       — Именно, — Асато снова улыбнулся. — Тогда ты казалась совсем другой.       — Какой же?       — Тише, — он сделал короткую паузу, подбирая слова. — А сейчас в тебе что-то безвозвратно изменилось. И, знаешь, в лучшую сторону.       Сакаи посмотрела на него оценивающе, чуть прищурив глаза, словно пытаясь разглядеть подвох в его словах. В этот момент в ее взгляде мелькнуло непривычное смущение — она поспешила подавить его, но тень румянца на щеках выдала ее с головой.       — Юи слишком много болтает, — пробормотала она, стараясь вернуть разговору привычный ироничный тон.       — Это ее главное и самое очаровательное достоинство, — отозвался Асато.       Их негромкий, искренний смех зазвучал одновременно, заполняя пустой коридор.       Сатору замер в густой тени коридора, скрытый от света.       Внутри него ворочалось нечто странное, чему парень не сразу смог подобрать верное определение. Тревога, гнавшая его сюда через все здание, испарилась в тот же миг, как только он увидел девушку живой и невредимой. На ее место пришло другое чувство — нечто с острыми, зазубренными краями, которое зародилось где-то глубоко под ребрами и теперь медленно, неотвратимо поднималось к самому горлу.       Рю что-то произнес. Годжо не разобрал слов, но увидел, как брюнетка снова улыбнулась, чуть склонив голову к плечу. Острое нечто под ребрами вонзилось еще глубже.       «Не ревность».       Убедительность этой мантры таяла с каждой секундой, как лед под палящим солнцем.       Наконец Сатору сделал шаг вперед, выходя из тени на свет.       — О, Сакаи. Ты здесь.       Брюнетка резко обернулась. При виде его высокой фигуры выражение ее лица мгновенно изменилось. В фиолетовых глазах промелькнула смесь замешательства и чего-то еще — как будто беловолосый маг был последним человеком, которого она ожидала встретить в этот момент.       — Сатору, — она запнулась на секунду, поправляя выбившуюся прядь волос. — Ты... ты уже вернулся.       — Только что, — бросил он, сокращая дистанцию.       Годжо перевел взгляд на Асато. На губах сильнейшего играла легкая улыбка, за которой не читалось абсолютно ничего.       — Кажется, мы не знакомы.       Темноволосый гость поднялся со скамьи. Он был достаточно высок, чтобы смотреть Годжо почти в глаза, и держался с достоинством человека, знающего себе цену.       — Рю Асато, — представился он.       — Годжо Сатору, — отозвался обладатель шести глаз.       В воздухе повисла тяжелая пауза. Асато изучал стоящего перед ним сильнейшего мага современности внимательно.       — Слышал о тебе, — ровно произнес Рю.       — Обо мне все слышали, — Годжо позволил себе чуть более широкую, самоуверенную ухмылку.       Сакаи переводила взгляд с одного парня на другого. В ее глазах читалось нарастающее непонимание — она явно чувствовала напряжение, искрившее между ними, но не могла нащупать его причину.       — Ты что-то хотел? — спросила девушка, глядя на Сатору снизу вверх с подоконника.       — Ты не брала трубку, — ответил он, сохраняя все тот же легкий, почти безразличный тон, хотя внутри всё кипело.       — Телефон в комнате забыла, когда выходила встретить Рю.       — Понятно.

***

      Тишина в коридоре становилась всё более неловкой.       Асато не отводил взгляда от Годжо. Сатору же смотрел на него сверху вниз с холодным любопытством.       — Ну, — подала голос девушка, и звук ее речи эхом пронесся под потолком, — раз уж ты здесь — присаживайся, Сатору.       — Я постою, — отрезал не меняя позы.       — Хорошо.       — Мне и так удобно, — добавил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая, колючая нотка.       — Я поняла.       Третий наблюдал за этим обменом репликами молча. Его лицо оставалось беспристрастным, но в уголках губ затаилась тень усмешки.       — Ты давно знаешь Юи? — поинтересовался Годжо, обращаясь к Рю с небрежностью. Его белые волосы чуть колыхнулись, когда он слегка наклонил голову. — Просто интересно.       — Около трех лет, — ответил темноволосый парень, ни капли не смущенный вниманием сильнейшего. — Она прекрасный маг. И очень хороший человек.       — Угу, — Сатору коротко кивнул.       — Вы тоже знакомы?       — Немного, — бросил Годжо.       — Он привозил меня в техникум однажды ночью от сестры, — внезапно вставила Сакаи, пытаясь разрядить обстановку.       В коридоре воцарилась гробовая тишина. Брюнетка поняла, как именно прозвучала эта фраза, лишь секунду спустя, когда увидела, как высоко взлетела бровь Асато.       — После задания! — поспешно добавила девушка, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я была... не в лучшей форме. Это долгая история, Рю.       — Короткая, — перебил ее Сатору, и в его голосе прорезалось неприкрытое ехидство. — Сакаи умудрилась напиться саке со второй же стопки.       — Сатору! — в голосе брюнетки послышалась угроза.       — Я просто делюсь воспоминаниями, а что — парень вскинул ладони в защитном жесте, но его улыбка стала шире и ядовитее.       — Рассказывай что-нибудь другое.       — Например?       — Лучше помолчи, — отрезала Сакаи, сверля его взглядом, в котором смущение боролось со злостью.       Рю перевёл взгляд с раскрасневшейся девушки на откровенно довольного собой Годжо. Теперь многое становилось понятнее. По крайней мере, причина напряжения, повисшего в коридоре с появлением беловолосого мага.

***

      Ритмичный топот раздался задолго до того, как его обладательница показалась в коридоре.       — АКИ-ТЯН!       Юи Сакаи буквально влетела за угол. Высокая, порывистая, с длинным хвостом, который в спешке съехал куда-то набок, она выглядела воплощением контролируемого хаоса. Заметив сестру, Юи просияла еще ярче, коротко кивнула Асато и, наконец, перевела взгляд на замершего в тени высокого блондина. Ее глаза чуть сузились, задерживаясь на нем дольше положенного.       — О. Годжо-кун. Тоже здесь, — протянула она с интонацией, в которой сквозило нескрываемое любопытство.       — Тоже.       — Мм-м.       В этом коротком звуке Юи умудрилась уместить целый спектр смыслов. Брюнетка, все еще сжимавшая колени на подоконнике, предпочла проигнорировать этот подтекст, хотя кончики ее ушей едва заметно порозовели.       — Нам в группу дали ученика. — Она восторженно хлопнула в ладоши, отчего браслеты на запястье мелодично звякнули. — Выезд на рассвете, нужно уточнить маршрут и логистику.       — Кого именно? — Рю заинтересованно приподнял бровь, поправляя воротник своей куртки.       — Нанами Кэнто.       Брюнетка на подоконнике удивленно вскинула брови.       — Нанами отправляют с вами?       — А что-то не так? — Юи склонила голову, глядя на сестру.       — Нет. Просто... Нанами, — девушка невольно представила эту картину: серьезный парень и два стихийных бедствия в лице ее сестры и Асато. — Он справится. Вы только сами держитесь. И его не доведите.       — Это еще что значит? — делано возмутилась старшая сестра, уперев руки в бока.       — Это значит, что я знаю вас обоих. Нанами придется несладко, — отрезала младшая Сакаи.       — Мы, вообще-то, образцовые сопровождающие! — заявила Юи, гордо выпрямившись.       — Вы прекрасные люди, которые иногда принимают странные решения.       Юи открыла было рот для решительного отпора, но тут же осеклась, обреченно посмотрев на Асато. Тот лишь молча подтвердил ее опасения коротким взглядом.       — Мы... мы очень стараемся быть хорошими наставниками, — пробормотала она уже не так уверенно.       Годжо, стоявший в стороне, наблюдал за семейной сценой. Острое чувство под рёбрами никуда не исчезло, но присутствие Юи сделало его менее невыносимым.       — Кстати, — добавила она, мгновенно переключаясь, — нам разрешили заночевать в техникуме. Смысла ехать в город на пару часов нет, так что мы будем здесь. Комнаты уже выделили.       Асато взглянул на свои наручные часы и поднялся.       — Нам действительно пора обсудить детали, если ты хочешь поспать хотя бы пару часов, — мягко напомнил он темноволосой девушке.       — Да-да, идем, — Юи уже разворачивалась на пятках, но внезапно замерла. Она подошла к Рю, схватила его за рукав и потянула за собой, но перед самым уходом обернулась.       Старшая Сакаи наклонилась к Асато, якобы собираясь прошептать что-то секретное, но ее голос прозвучал так же отчетливо, как если бы она кричала в рупор.       — Не будем смущать голубков, — бросила она, и эти слова, кажется, заполнили весь коридор, отразившись от стен.       Брюнетка на подоконнике застыла, не смея пошевелиться, ее взгляд приковало к какому-то пятну на полу. Годжо неподвижно смотрел на Юи, и в его глазах отразился целый вихрь нечитаемых эмоций. Сама же Юи сияла от удовлетворения, ни капли не раскаиваясь в содеянном.       — Юи... — угрожающе начала младшая сестра, наконец обретя дар речи.       — Аки-тян! — невинно отозвалась та, уже увлекая Рю за собой в темноту коридора. — Мы уходим! Спокойной ночи! Годжо-кун, береги мою сестренку!       — Всегда, — отозвался Сатору.       — ЮИ! — младшая Сакай соскочила с подоконника.       — Уже ушла! — донесся жизнерадостный крик из-за угла.       Сакаи застыла посреди коридора. Щёки горели, сердце колотилось в горле. Она не хотела оборачиваться, но тело не послушалось. Сатору стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё.       — Голубки, — наконец произнес он, и это слово в тишине пустого коридора прозвучало почти весомо.       — Не начинай, — выдохнула девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.       — Я ведь ничего не сказал, — он едва заметно вскинул брови, сохраняя всё то же каменное выражение лица.       Брюнетка сверкнула на него глазами, в которых сейчас плескалась смесь раздражения и тайного смятения.       — Сатору, — в ее голосе послышались опасные нотки, — если ты сейчас скажешь хоть что-нибудь еще в этом духе...       — Я молчу, — перебил он, подняв одну руку в жесте капитуляции. — Молчу.       — Вот и хорошо.       — Молчу, — повторил он, и уголок его губ всё же предательски дрогнул.       Сакаи одарила его коротким, полным праведного гнева взглядом, но силы спорить таяли. Она вернулась к подоконнику, снова забираясь на него и ища опору в холодном стекле.       — Ты правда просто мимо шел? — спросила девушка, не глядя на него. Она всматривалась в свое отражение в темном стекле.       — Правда, — отозвался парень-маг, делая шаг ближе и опираясь плечом о косяк окна.       Сатору молча изучал ее профиль. Его взгляд скользил по распущенным темным волосам, которые в полумраке казались почти иссиня-черными, задерживался на тонком запястье, где поблескивал серебряный браслет.       — Ты не брала трубку четыре раза. Я волновался.       В фиолетовых глазах девушки на мгновение промелькнула беззащитность, которую она обычно прятала за семью замками. Она поспешно отвела взгляд, надеясь, что в сумраке он не успел ничего прочитать в ее лице.       — Мне жаль, Сатору, что ты волновался из-за меня — произнесла она совсем тихо. — Правда жаль.       — Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие легкие последний час, наконец начали ослабевать.

***

      Поговорив ещё немного, Сакаи решила, что на сегодня потрясений достаточно, и направилась к жилому блоку.       — Послушай, — негромко произнес Годжо.       Она остановилась.       — Я хотел с кем-нибудь прогуляться, — продолжил парень. Голос его звучал непривычно приглушенно. — Сугуру по уши в делах. Сёко занята. Просто... хочешь пройтись? Воздух на улице сейчас отличный.       Сакаи молчала. В голове быстро проносился список дел, но он был пуст. Объективных причин для отказа не существовало.       Кроме внутренней.       Что-то глубоко внутри нее настойчиво подавало сигнал тревоги — отчетливый зуд в груди. С каждым днем, с каждой такой случайной встречей или долгим разговором это «что-то» крепло, становилось больше и теплее. Прятать это чувство в самый дальний ящик сознания становилось всё труднее, а замки на нем поддавались под напором этой странной нежности.       Прогулка. Вдвоем. Почти полночь. Без шумной компании ребят.       «Плохая идея», — пронеслось в мыслях у девушки.       — Хорошо, — выдохнула девушка.       На лице мага промелькнула улыбка.       — Только куртку возьму, — добавила брюнетка.       — Угу. Жду.       Пока девушка шла к своей двери, в голове крутилась одна и та же фраза: «Это плохая идея». Она понимала, что привязывается к нему с пугающей скоростью, и здравый смысл кричал, что нужно держать дистанцию, не позволять себе тонуть в этих небесно-голубых глазах, ведь она не его уровень.       Аки накинула куртку, ощущая, как ткань приятно касается кожи, и вышла обратно. Годжо стоял там же, терпеливо подпирая стену и рассматривая ночное небо в окне.       «Совсем плохая идея», — повторила Сакаи самой себе, делая шаг к нему.       И, несмотря на все предупреждения собственного разума, она пошла рядом с ним к выходу из техникума, стараясь не задевать его плечом, хотя в узком коридоре это казалось почти невозможным.

***

      Ночная прохлада наконец сменила дневную духоту. Сакаи неспешно шла по дорожке следом за Годжо, пока внезапно не остановилась.       — Ой, Сатору, погоди.       Девушка резко затормозила, из-за чего полы ее легкой куртки взметнулись от движения.       Спутник послушно остановился и развернулся через плечо. Небесно-голубые глаза посмотрели на спутницу с молчаливым, спокойным вопросом. Сакаи поймала себя на том, что непозволительно долго разглядывает длинные светлые ресницы и глубину его зрачков, и убрала взгляд.       — Твои очки, — пояснила Аки, качнув головой. — Ничего, что ты без них? Забыл в комнате?       — Да нет, — он мягко улыбнулся. — Я и не думал их брать.       Брюнетка молча кивнула и сделала шаг вперед, увлекая его за собой.       — А куда мы идём?       — Есть у меня одна мысль.       — И долго нам туда добираться? — она подняла взгляд на него. — Не хотелось бы возвращаться поздно.       Их взгляды снова пересеклись. В лазурных глазах напротив вспыхнула живая, теплая искра.       — Хочешь, мы окажемся там прямо сейчас? — тихо спросил он, чуть наклонив голову к ее лицу.       Аки помотала головой от непонимания.       — Что? Это как?       — Ну так что, хочешь? — повторил белокурый маг, делая к ней едва заметный шаг.       Девушка замерла, вглядываясь в его расслабленное лицо. Внутренний голос подсказывал, что соглашаться на авантюры этого человека — как минимум опрометчиво.       — Это безопасно?       Парень убедительно кивнул:       — Обижаешь. Моя репутация безупречна.       — Ты же не пытаешься снова поиздеваться надо мной?       Годжо улыбнулся.       — Когда такое вообще было?       — Я тебе не доверяю, — Аки ткнула его в плечо.       Маг не шелохнулся, лишь опустил взгляд на ее руку, а затем снова посмотрел ей в глаза. Девушка кожей чувствовала этот невидимый, но физически ощутимый контакт. Она упорно заставляла себя смотреть вперед, куда угодно, только бы не увязнуть в его лазурном взгляде.       Озвученное предложение намертво засело в мыслях.       «Хочешь, мы окажемся там прямо сейчас?»       Что он задумал? Сначала Аки испугалась, потом засомневалась — вдруг это очередная уловка? Меньше всего ей хотелось стать объектом розыгрыша.       Но за время их общения она уяснила: Сатору не причинит ей вреда. Даже когда его шутки выходят за рамки, в них нет злобы. Он как огромный кот — может слегка прикусить в игре, но в следующую секунду уже бережно зализывает царапину.       — Хочу, — наконец выдохнула девушка, сдаваясь на милость победителю.       Годжо посмотрел на неё — и в его лице что-то загорелось.       — Меня уже начинает настораживать это выражение лица, — тихо проговорила брюнетка, изогнув бровь и инстинктивно отступая на полшага.       — Не бойся, не бойся, всё под контролем, — белокурый маг внезапно оказался прямо перед ней. Его движения были пугающе быстрыми. Он замер, состроив утрированно задумчивую мину.       Несколько секунд вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь ленивым стрекотом сверчков в траве. А в следующую секунду земля ушла у девушки из-под ног — парень легко, словно она ничего не весила, подхватил ее на руки.       — Ой! — коротко вскрикнула Сакаи.       Рефлексы сработали быстрее разума: ее тонкие пальцы намертво сомкнулись на его шее. Она прижалась к нему, пожалуй, слишком крепко, но разжать руки сейчас казалось выше ее сил.       — И как тут, по-твоему, не бояться? — пробормотала девушка, уткнувшись носом куда-то в район его ключицы. — Ты же абсолютно непредсказуем.       — Может быть, — его голос прозвучал непривычно тихо, растеряв всю созвучную ему иронию. — Но ты должна помнить всегда, Аки — я никогда не сделаю тебе больно. Возможно, я не всегда понимаю ту грань которую ты строишь в моих шутках и переступаю её. Но никогда я не сделаю тебе больно.       Она не нашла, что ответить. Его слова опустились на дно души, пробуждая боль. Аки затаила дыхание. В тишине было слышно только её прерывистое дыхание, пока Годжо молча ждал, позволяя справиться с эмоциями.       Мысли путались.       Что именно он имел в виду?       Аки знала: Сатору не причинит вреда союзникам. Но сейчас его слова звучали иначе — не для абстрактного товарища, а бережно, как для чего-то хрупкого и бесконечно ценного. Так бережно и трепетно говорит человек, который всем сердцем полюбил хрупкий цветок и теперь лелеет его каждый день, внимательно высматривая любое, даже самое крошечное изменение в его нежных лепестках.       Кем же она успела стать для этого невыносимого человека?       Каким именно цветком она была в его глазах?       — Годжо?.. — позвала девушка, но договорить не успела.       Пространство схлопнулось, и в следующий миг они уже взмывали в небо. Земля стремительно осталась далеко внизу, превратившись в размытую тёмную полосу. Сакаи зажмурилась, спасаясь от пугающей высоты. Встречный ветер бил в лицо, бросая волосы на щёки, а мир вокруг растворился в оглушительном свисте воздуха.       — Ты что, серьезно струсила? — донесся сверху довольный, слегка надменный голос белокурого мага. Из-за шума ветра Сакаи едва уловила его интонацию.       — Ничего я не бо—       Договорить ей не дали. Лёгким движением Сатору подбросил её вверх, на мгновение выпуская из рук.       От неожиданности Сакаи распахнула глаза.       Над ней раскинулось бескрайнее звёздное небо, а чуть ниже в воздухе завис Годжо. В голубых глазах плясала откровенная хитринка, а на губах играла довольная улыбка.       Аки застыла между ужасом и возмущением. Ошеломление быстро сменялось злостью, хотя где-то под ней всё ещё теплилось что-то подозрительно тёплое.       — САТОРУ! — взвизгнула брюнетка, когда его сильные руки снова перехватили ее, надежно прижимая к широкой груди. — Ну и как после такого я вообще могу тебе доверять?!       Парень зашелся смехом прямо ей в ухо, отчего по шее девушки пробежали крупные мурашки.       — Ну, ты же всё еще здесь, в моих руках.       В этот момент Сакаи больше всего хотелось стукнуть его по светлой макушке. Или ущипнуть так, чтобы остался след. За последние месяцы подобная реакция стала почти привычной, и это немного пугало. Особенно потому, что Годжо, кажется, только этого и добивался — намеренно выводил её из себя, заставляя забыть о самообладании и коснуться его первой.       Морской, насыщенный солью воздух мягко и неожиданно коснулся щек, принося с собой мгновенную прохладу.       Аки нерешительно приоткрыла глаза, переводя дыхание, и повернула голову. Из груди девушки вырвался восхищенный вздох.       Перед ними во всей своей ночной красе раскинулся пляж Миура. Широкая полоса темного песка уходила куда-то в предрассветную глушь, а набегающий прибой светился в полумраке белой пеной. Волны катились одна за другой с убаюкивающим рокотом. Воздух был пропитан запахом соли, йода и той необъятной свободы, которую может подарить только открытый океан.       — Не представляю, сколько бы мы сюда добирались, — выдохнула она.       — Ну, вообще-то, — парень уже вовсю топал по влажному песку, — я не то чтобы планировал тащить тебя именно на побережье. Просто ты так жалобно захныкала, что я решил: это лучшее место для капризных барышень.       Девушка замерла, не сводя с него взгляда. Мягкое, мечтательное выражение, только что блуждавшее по ее лицу, начало медленно сползать, уступая место тяжелому, обещающему крупные неприятности прищуру. Внутри у обладательницы фиолетовых глаз, снова закипало привычное возмущение.       — Ну что за, — Сакаи резко дернулась, пытаясь вырваться из его захвата, но сильные руки парня лишь крепче прижали ее к груди.       — Тихо-тихо, не капризничай, — нагло заявил он.       — Сатору... Стой, погоди, не смей—       Договорить она, разумеется, не успела.       Годжо — с хитрой миной, без лишних церемоний отправил ее прямиком в воду.       Последнее, что Сакаи успела зафиксировать перед тем, как брызги полетели во все стороны — это его глаза. Абсолютно довольные, лучистые и не обремененные даже зачатками совести.       «Какой же ты все-таки засранец, Сатору», — промелькнуло в голове секундой позже.       Тёплая вода сомкнулась вокруг Сакаи. Девушка шумно вынырнула, отплёвываясь, и отбросила назад мокрые пряди.       На берегу, у самой кромки прибоя, стоял виновник её незапланированного купания. Руки в карманах, на губах — широкая, до неприличия невинная улыбка, будто он вообще ни при чём.       Сакаи просто смотрела на него, тяжело дыша.       Всего за одну эту короткую вылазку парень умудрился всколыхнуть в ней такое количество эмоций, какое другие не могли вызвать годами. Ее штормило от полярных чувств. В эту секунду белокурого мага хотелось ощутимо ударить. Покусать. Ущипнуть так, чтобы на коже гарантированно остались следы ее возмущения. Хотелось высказать ему в лицо всё — громко, без оглядки на приличия.       Но с другой стороны...       Каждая клеточка ее тела, глухой стук сердца, весь ее сложный внутренний мир неизменно отзывались на этого человека. Стоило Сатору просто поманить ее пальцем — и она, вопреки здравому смыслу, оказывалась рядом. Пугала ли эта уязвимость? Наверное. Скорее, это просто ощущалось острой болью.       Ей часто казалось, что он ведет себя так со всеми вокруг. Невыносимый, свободный и... красивый.       «Он ведь действительно потрясающе красивый», — отрешённо подумала Сакаи, отжимая мокрые волосы.       Что возникает при ассоциации с этим словом — красивый? Лицо? Глаза? Улыбка?       Нет.       Совсем не это.       За этой внешностью она видела человека, который появился в самый тёмный период её жизни. Того, кто помог ей принять себя, поверить в собственные силы и перестать прятаться от мира. Годжо никогда не пытался поучать её или изображать мудрого наставника. Он просто оставался собой — шумным, невыносимым, удивительно искренним и живым.       Он бывал смешным. Ребячливым до абсурда, переходящим все мыслимые границы — Сакаи никогда бы этого не отрицала. Но именно это идиотское, невыносимое, временами доводящее до зубовного скрежета качество в свое время перевернуло ее привычный мир, раскрасив его в новые цвета.       Подумать только.       Годжо Сатору изменил её мир.       Девушка начинала ощущать прохладу воды, улавливая довольный взгляд мага на себе. Сакаи упрямо думала, что искренне ненавидит его за все эти издевательства.       И где-то очень глубоко внутри отчетливо понимала, что это самая наглая ложь в ее жизни.

***

      — Аки?       Голос парня прозвучал уже без прежней издевательской легкости. Он всматривался в темную водную гладь.       Там, где секунду назад был силуэт девушки, теперь не было ничего. Только ровная, пугающе черная поверхность моря, мерно катящиеся волны и дрожащее отражение созвездий. Никакого движения. Ни единого всплеска или круга на воде.       Белокурый маг подождал секунду. Его пальцы в карманах непроизвольно сжались. Еще секунду.       «Она умеет плавать», — мысленно приказал себе парень, не отрывая взгляда от пустой воды. — «Точно умеет. Наверное...»       Прошла еще одна томительная секунда.       «Точно?»       Что-то внутри грудной клетки сжалось, обжигая внезапным страхом. Он сделал стремительный шаг вперед, затем еще один и нырнул прямо в набегающую волну. Холодная, густая темнота мгновенно обступила его со всех сторон. Взгляд лихорадочно сканировал толщу океана, пытаясь зацепиться за ее проклятую энергию, за тепло человеческого тела, за любое проявление ее присутствия. Хоть что-нибудь—       Ничего.       Пусто.       Как будто её нет.       Парень резко, судорожно вынырнул, тяжело хватая ртом воздух, и уже собирался набрать полные легкие, чтобы уйти на глубину повторно...       — АГА!       Вода за его спиной взорвалась фонтаном брызг.       На поверхности показалась Сакаи. Мокрые пряди липли к лицу, но торжествующая улыбка сияла ярче любого фонаря. Всё ещё зажимая нос пальцами, она смотрела на него с таким довольным видом, словно только что одержала величайшую победу в своей жизни. Годжо медленно обернулся.       Несколько секунд он молча смотрел на неё, пока по лицу и белым ресницам стекали капли воды.       — Ты дурная что ли? — наконец выговорил он, и в его голосе проскользнула хриплая тень пережитого испуга.       — А ты как думал? — Сакаи заливисто рассмеялась, изящным движением убирая мокрые волосы со лба. Ее фиолетовые глаза сияли неподдельным счастьем. — С кем вожусь, от того и набираюсь.       Она поплыла к берегу. Годжо смотрел ей вслед и думал, что сердце у него только сейчас вернулось на место.       Дурная.       Точно дурная.       Сакаи выбралась на берег и без лишних церемоний рухнула прямо на песок, просто позволив телу упасть. Сидя, она с глубокой досадой оглядела свой внешний вид. Девушка раздраженно стянула ставшую неподъемной куртку и отшвырнула ее в сторону, подальше от набегающих волн.       — Ну вот, блин, Сатору. Я вся мокрая теперь, — проворчала брюнетка, вытирая тыльной стороной ладони капли с подбородка.       Годжо шумно опустился на песок рядом с ней. От его безупречного дневного вида не осталось и следа — парень тоже промок до нитки. Белокурые волосы потемнели и смешно взъерошились. Маг повернул к ней голову, уставившись на спутницу.       — А на меня ты посмотреть не хочешь? — выдал он с интонацией, будто ему нанесли глубокое личное оскорбление. — Это ты виновата, между прочим.       Сакаи коротко и крайне возмущенно вскрикнула, моментально приподнимаясь на локте.       — Я виновата?! Да если бы ты меня в воду не швырнул, ничего бы этого вообще не было!       — Поделом тебе, — бесцеремонно отрезал маг и демонстративно отвернулся к морю, подпирая подбородок ладонью.       — Чего?       Девушка, которая уже собиралась снова лечь, резко подалась вперед. Выражение ее лица в этот момент без слов требовало немедленных и очень подробных объяснений.       — Нечего было меня пугать, — буркнул парень.       — Да как я вообще могу напугать того, кто видит меня за версту и за километр чувствует мою проклятую энергию? — Сакаи недоуменно вскинула брови.       Годжо помолчал.       Он упрямо смотрел на воду. В предрассветных сумерках пляж Миура казался бескрайним и непривычно пустым. Глубокие тени стирали границы мира, оставляя лишь их двоих, мерный рокот океана и бездонное небо.       — Я тебя потерял, — вдруг произнес Годжо. Без единой капли своего привычного пафоса.       Сакаи замерла, переводя взгляд на его профиль.       — Было такое чувство, будто ты просто растворилась в воде, — парень явно подбирал правильные слова, а затем поднял указательный палец, фиксируя мысль: — Будто портал. Как будто ты провалилась в какой-то портал.       Нахмурившись тихо добавил:       — Я вообще тебя не видел. Ни проклятой энергии, ни присутствия. Ничего. Пустота.       Брюнетка озадаченно почесала затылок, чувствуя, как к пальцам липнут песчинки.       — Странно всё это... — она неопределенно пожала плечами и снова опустилась спиной на песок, устремив взгляд в звездную высь. — Может, тебе просто показалось? Может, ты что-то спутал? Годжо, ты устал? Сколько заданий ты сделал за последнюю неделю?       — Неважно.       — А мне кажется, что важно, Сатору.       — Сейчас-то я всё отлично чувствую, — перебил он, бросив короткий взгляд на набегающую волну, и снова замолчал. — Просто в ту секунду...       Парень так и не закончил фразу, резко мотнув головой.       — Ай, неважно.       Сакаи не стала настаивать. Лёжа на тёплом песке и разглядывая бесконечный звёздный купол, она думала о том, каким странным выдался этот вечер. Хаотичным, неправильным, выбивающим почву из-под ног.       И всё же — одним из лучших вечеров за очень долгое время.

***

      Набегающие волны едва слышно, ласково лизали ступни, оставляя на коже прохладную пену.       Одежда почти высохла. С того момента, как Годжо бесцеремонно отправил её в воду, прошло несколько незаметных часов. За это время они успели поговорить обо всём и ни о чём одновременно: смеялись, обменивались колкостями, поддевали друг друга. Но иногда разговор всё же сворачивал к вещам, которые никто из них не мог изменить, и тогда над пляжем ненадолго повисала тишина.       Им было комфортно вдвоем. Так, как не бывало практически ни с кем другим.       «Какая же она красивая», — отрешенно подумал парень, глядя на ее профиль.       И снова дело было вовсе не во внешности. Не в мокрых тёмных прядях и не в глазах, отражавших рождение нового дня.       Он смотрел куда-то глубже.       На то, что не имело ни формы, ни названия. На ту часть Сакаи, которую невозможно увидеть глазами и почти невозможно объяснить словами. Но рядом с ней он ощущал её так ясно, будто она была реальнее всего остального мира.       В его восприятии она была ярко-желтой.       Как полуденное солнце. Как прогретый песчаный берег под ногами в самый разгар лета. Как бескрайнее поле цветущих подсолнухов у края дороги, мимо которого проезжаешь на машине и почему-то глупо улыбаешься — просто так, без видимой причины.       Она ощущалась исцеляющей.       Невероятно легкой, словно пушистое облако, и теплой, как котенок, который доверчиво пристроился под боком, согревая одним лишь своим присутствием. Маг смотрел на брюнетку и ловил себя на мысли, что просто не может наглядеться. Все ужасы проклятого мира, вся та грязь, несправедливость и кровь, с которыми он ежедневно сталкивался на изнуряющих миссиях, здесь, рядом с этой девушкой, куда-то бесследно испарялись. Будто их никогда и не существовало. Будто вселенная вокруг на самом деле была совершенно другой — простой, безопасной, уютной. Такой, где можно вот так запросто сидеть на пустынном пляже и беззаботно смеяться.       «Какая же ты все-таки чудесная», — беззвучно пронеслось в его голове.       Сакаи тем временем увлеченно жестикулировала обеими руками, эмоционально пересказывая подробности своего последнего задания. Он послушно кивал, внимательно слушая ее звонкий голос, и ловил себя на странном, пугающем желании — ему хотелось раствориться в ней.       Просто исчезнуть в этом моменте. Остаться здесь, на побережье. Навсегда.       Если бы это было в его силах, Сатору, не задумываясь, отдал бы всё, что имеет, лишь бы эта темноволосая девушка была абсолютно счастлива. Где-то очень глубоко внутри — там, куда он сам предпочитал заглядывать как можно реже, робко теплилась надежда, что именно он когда-нибудь станет частью этого счастья. Но мог ли парень хотя бы догадываться, что для полной гармонии брюнетке не нужно было ничего, кроме него самого?       — Смотри, уже рассветает, — тихо произнесла Сакаи, оборачиваясь к линии горизонта. — Надо же, как незаметно пролетело время.       Сатору молча кивнул. Потянувшись и хрустнув суставами, он поймал себя на мысли, что изначально собирался провести здесь не больше часа. Просто хотел ненадолго отвлечься после тяжёлой миссии. Но рядом с Аки время почему-то текло по собственным законам.       И он был этому искренне рад. Даже прекрасно понимая, что впереди его ждет очередной изматывающий день, маг ни на секунду не пожалел, что остался на пляже до самого утра.       — Годжо, ну ты и поросёнок, конечно, — Сакаи с укоризной покачала головой.       Парень даже не успел возмутиться или что-то спросить.       Брюнетка со вздохом подалась вперёд и подняла руку к его голове. Прохладные пальцы бережно перебирали белоснежные пряди, выискивая застрявшие песчинки. Она делала это так естественно, словно подобная забота давно стала для неё чем-то привычным.       Маг замер, боясь пошевелиться.       Сакаи теперь слегка возвышалась над ним, поднявшись на колени, чтобы лучше видеть макушку парня и оценить масштаб катастрофы. Разница в их росте сейчас практически нивелировалась, и с этого ракурса девушке было максимально удобно изучать его шевелюру. Ее глаза были предельно сосредоточены на процессе.       Парень медленно приподнял голову и посмотрел на нее снизу вверх.       — Чего ты? — спросила она, так и не подняв взгляда от его волос. — Ой, в глаза попало, да? Прости, пожалуйста!       Девушка вдруг заметно засуетилась. Ее изящные пальцы плавно скользнули со светлых прядей вниз, на щеки мага. Сакаи мягко, с предельной осторожностью взяла его лицо в обе ладони и потянула чуть к себе, наклоняясь ближе, чтобы внимательно рассмотреть его веки.       Глаза уставились прямо на нее.       — Нет, всё хорошо, — тихо отозвался Сатору.       На его губах появилась мягкая, лишенная лукавства улыбка.       Парень медленно поднял собственные руки и осторожно накрыл ими ладони Сакаи, мягко фиксируя их на своих щеках. В пространстве между их пальцами словно пробежал едва заметный электрический ток — он не обжигал, а лишь дарил приятное тепло.       Девушка мгновенно застыла.       Она не пыталась отстраниться — просто замерла, боясь разрушить этот момент. Сакаи стояла на коленях, бережно удерживая его лицо, пока его ладони согревали её пальцы.       Волны продолжали свой вечный, монотонный ход, с тихим шуршанием набегая на побережье и уходя обратно. Годжо не отстранял взгляд, всматриваясь в лицо девушки, оказавшееся так близко. В голове, обычно перегруженной тысячами мыслей, сейчас царила удивительная пустота.

      «Может быть...»

      «А что, если...»

      Договорить внутренний монолог он не успел — море решило всё за них.       Очередная волна оказалась чуть выше и стремительнее предыдущих.       — Ой! — Сакаи испуганно пискнула и в ту же секунду рефлекторно прижалась к нему всем телом. Холодный пенный язык накрыл их до самого пояса, соленая вода обожгла внезапной прохладой.       Девушка тут же отпрянула, разрывая их контакт, и принялась судорожно тереть ладонями плечи, на которых мгновенно выступила гусиная кожа.       — Какая-то она совсем ледяная стала к утру, — поежилась брюнетка, смешно шмыгнув носом.       Сердце Годжо в этот момент колотилось как сумасшедшее. Торопливо отдавая прямо в кончики пальцев. И в глубине души парень был искренне рад, что Сакаи отстранилась именно сейчас, переключив внимание на холод. Не услышит этот сумасшедший ритм.       Парень медленно поднялся с влажного песка, словно заново собирая свой образ по кусочкам. Он наклонился, отряхнул ее куртку от налипших песчинок и протянул девушке.       — Замёрзла? Давай возвращаться обратно.       Аки молча приняла вещь, но надевать не спешила. Она задумчиво посмотрела на море, на волну, которая уже откатилась назад, унося в пучину океана что-то невидимое, но невероятно важное. Что-то, что почти успело между ними случиться.       — Немного, — наконец тихо произнесла она, поворачиваясь к нему. — Капельку совсем.       И показала пальцами крошечное расстояние, буквально пару миллиметров.       Парень мягко улыбнулся.       Он широко раскинул руки в стороны, приглашая её подойти.       — Только давай без твоих дурацких шуток, — строго предупредила брюнетка, хотя в голосе не было прежней уверенности.       — Я очень постараюсь, — заверил Сатору.       При этом его улыбка никуда не делась.       Девушка смотрела на его бессовестно сияющее лицо в утренних сумерках и понимала: это «постараюсь» от него не значит ровным счётом ничего. Он мог подбросить её в воздух прямо сейчас или снова утащить на глубину.       И всё равно, выдохнув, Сакаи сделала решительный шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние.

***

      Здание техникума выросло внизу. Небо на востоке уже вовсю разгоралось: нежная розовая полоса плавно перетекала в сочный оранжевый, и где-то в густых ветвях затянули свои первые несмелые трели проснувшиеся птицы.       Годжо приземлился, и аккуратно поставил Сакаи на землю.       Нехотя.       Он явно не торопился разжимать объятия, удерживая её на секунду дольше, чем того требовали приличия. Просто одну лишнюю секунду, мысленно признавая, что хотел бы продлить этот момент. Намного дольше, чем позволяло безжалостно текущее время. Намного.       — Всё ещё холодно? — негромко спросил парень, заглядывая ей в лицо.       — Немного совсем, — Аки махнула рукой и быстрым, лёгким шагом направилась к дверям корпуса, зябко обхватив себя руками за локти.       Годжо пошёл рядом.       А затем, не особо задумываясь, повинуясь лишь внутреннему импульсу, положил ладони ей на плечи. Он принялся размеренно водить ими вверх-вниз, стараясь расшевелить кровь и хоть немного согреть девушку. Маг прекрасно понимал, что это малоэффективно, что промокшая насквозь ткань футболки от этого быстрее не высохнет. Но ему просто хотелось.       Сакаи покорно шла вперед, но внутри у неё в этот миг заметалось что-то паническое. Она изо всех сил пыталась скрыть это внезапное смятение. В хаосе собственных мыслей брюнетка совершенно упустила из виду дорогу и не заметила коварный выступ на каменной ступеньке.       Носок обуви намертво зацепился за край.       — Ой, ёлки—       Она безвольно полетела лицом вниз.       — Опа.       Сильные руки перехватили её раньше, чем сознание успело осознать падение. Он легко поймал девушку, развернул к себе, полностью контролируя движение. Нос Сакаи не встретился с гранитом лестницы — Годжо удержал её в объятиях и тихо рассмеялся, с искренним удовольствием, которое ему приносила вся ситуация.       Девушка оцепенело смотрела на него снизу вверх.       У неё даже глаз дёрнулся от досады. Брюнетка была абсолютно, на все сто процентов уверена: не окажись его рядом, она бы даже не попыталась сгруппироваться или выставить вперед руки. Тело окончательно и бесповоротно окоченело от этой близости, и в ту секунду никакие таланты ей бы не помогли.       — Я, конечно, понимаю, что я писаный красавец и передо мной должны ложиться штабелями... — нагло начал было Сатору с утрированно серьёзным выражением лица.       — Годжо, заткнись, — обиженно и очень тихо прошептала брюнетка, упрямо вскидывая подбородок.       Парень лишь улыбнулся.       И как ни в чём не бывало продолжил растирать её плечи. Руки мага скользили сверху вниз, от плеч к локтям. Сакаи из последних сил пыталась удерживать остатки самообладания, и думала, что это просто невыносимо. По-настоящему, пыточно невыносимо.       Его длинные пальцы спустились ниже локтей. Потом — ещё ниже.       Добрались до замерзших кистей. Годжо опустил голову, сосредоточив всё своё внимание исключительно на её руках, аккуратно перехватил её ладони и развернул их тыльной стороной вниз, открывая внутреннюю часть к себе.       Тронул подушечками пальцев.       — А говоришь, что немного замёрзла, — едва слышно проговорил он, так и не поднимая взгляда. — Врушка. Руки ведь совсем ледяные.       Он бережно потёр сначала одну её ладонь, затем вторую. А после, решив, что обычного трения явно недостаточно, спокойно поднял обе её руки и поднёс их к собственным губам. Не касаясь кожи. Просто держа на весу.       Парень начал медленно, глубоко выдыхать. Горячий воздух густыми волнами обжигал её замерзшую кожу, пока он одновременно продолжал мягко растирать кисти снаружи. Сакаи превратилась в столп. Она стояла неподвижно, глядя на него огромными, потрясенными глазами, в которых беззвучной мольбой кричало: «Пожалуйста, прекрати».       Сердце в груди колотилось с такой бешеной скоростью и силой, что девушка была готова поклясться — ещё секунда, и он сквозь одежду услышит этот стук.       «Я бы убила его прямо сейчас», — сокрушённо думала брюнетка, задыхаясь от переполнявших её чувств. — «За то, что он со мной творит. За каждую гребаную секунду этого издевательства. Точно бы убила».       Но сердце упрямо отказывалось сбавлять темп.       — Не волнуйся, мне уже... намного теплее, — выдавила она из себя.       К её огромной гордости, голос прозвучал на удивление спокойно. Потому что внутри в этот момент ломались и рушились последние защитные барьеры. Лицо Сакаи при этом оставалось абсолютно каменным.       — Точно? — Годжо наконец соизволил поднять голову.       Он в упор поймал её фиолетовый взгляд. И замер.       В глазах плескался целый миллиард невысказанных слов — парень отчётливо видел это, ощущал каждым подкожным рецептором, но не мог расшифровать ни единого. Брюнетка смотрела на него, замерев, а её щеки под этим взглядом неумолимо и стремительно заливал густой румянец.       Короткая усмешка сама собой тронула уголок его рта.

      «А может...»

      Он медленно, почти незаметно наклонялся к ней, сокращая последние миллиметры расстояния. Сакаи не шевелилась, будто выпала из реальности. Она либо не понимала, что происходит, либо понимала слишком ясно, но не позволяла себе в это поверить.       Парень был уже опасно близко. Губы мага чуть разомкнулись, и его тёплое дыхание коснулось её лица.       — Да не шуми ты так, — внезапно донёсся жалобный, приглушённый шёпот из-за угла здания.       Годжо резко остановился. Медленно, глубоко выдохнул, с явным оттенком колоссальной усталости.       Он чуть повернул голову вбок, создавая иллюзию, будто продолжает говорить ей что-то прямо на ухо, и едва слышно прошептал:       — Просто хотел сказать. Тут твоя сестра.       — А... Ясно, — отозвалась Сакаи.       Её голос мгновенно стал лишенным каких бы то ни было интонаций.       В этот момент Годжо готов был провалиться сквозь землю прямо здесь, на несчастных ступенях техникума. Он растерянно смотрел на замершую девушку и никак не мог решить: хорошо, что их прервали, или это худшее, что могло случиться? Непреодолимое желание наконец-то поцеловать её в ту секунду перевешивало любые доводы рассудка. Но Сакаи стояла перед ним абсолютно каменная, безэмоциональная — совсем не так, как она вела себя с добродушным Хайбарой. Не так, как с Гето. И уж точно не так, как с Нанами. Вообще не так, как с кем-либо ещё.       «Может, я ей просто противен?» — мелькнула в мозгу неприятная мысль. Парень тут же мысленно выпнул это глупое предположение. Что за бред. После всего, что было на пляже, после этих разговоров — чистой воды бред. Он тряхнул головой, прогоняя сомнения.       За углом снова отчетливо зашуршало, скрываться дальше чужакам не имело никакого смысла. Из-за каменной кладки с невинным видом вышла Юи, изо всех сил изображая человека, который просто совершал утренний моцион и абсолютно ничего не видел.       — О-о-о, — протянула она с таким картинным изумлением, в которое не поверил бы даже самый наивный. — Вы что, тоже здесь?       Следом за ней из тени показался Рю. В руках он сжимал какую-то папку, а на лице парня читалось чёткое осознание того, что нужно было сваливать отсюда гораздо раньше, но драгоценный момент для побега был безвозвратно упущен.       Юи с укоризной покосилась на своего спутника:       — Ты вот мог бы... ну... вести себя чуточку потише?       Рю лишь недоуменно и обречённо воззрился на неё в ответ.       Сакаи в одно мгновение стала пунцовой.       Годжо тихо, едва слышно хмыкнул себе под нос.       — Почему вы ещё не ушли?! — брюнетка коршуном взвилась со своего места, в секунду оказавшись возле сестры. Она мертвой хваткой вцепилась в её плечи и принялась ощутимо трясти.       — Так ведь время ещё не пришло, — Юи с явным трудом отцепила от себя пальцы Сакаи.       Последняя обиженно встала рядом, воинственно скрестив руки на груди и упрямо выдвинув нижнюю губу. Вид у неё был одновременно глубоко оскорбленный и готовый к немедленной обороне.       Годжо понаблюдал за этой семейной сценой ровно секунду. А затем легкомысленно махнул рукой.       — Ладно, я пошёл.       Он развернулся, сделал шаг вперёд и вдруг резко остановился. Обернулся снова к подруге. Его длинная рука поднялась, и ладонь почти невесомо легла ей на макушку, мягко проведя по мокрым волосам всего один раз.       — Спасибо, что погуляла со мной.       Он на мгновение прикрыл глаза и тепло, открыто улыбнулся. После чего стремительно зашагал прочь по длинному коридору, на ходу бросив через плечо короткое: «Удачи вам».       Сакаи осталась стоять на ступенях.       — Ты почему мокрая? — Юи медленно повернула голову и уставилась на сестру.       — Упала, — Аки обиженно отвернулась в противоположную сторону, демонстративно приподнимая подбородок.       Вся её поза сейчас буквально транслировала уязвленное, но яростно защищающееся достоинство. Рю, стоявший чуть поодаль, молча наблюдал за этой короткой семейной перепалкой. На его губах блуждала улыбка.       — Когда вы уже наконец уйдёте? — буркнула брюнетка, не меняя позы.       — Да скоро-скоро, — Юи затараторила моментально, всплеснув руками. — Нам ещё целых полчаса до отправления поезда. Ты что, уже мечтаешь поскорее избавиться от любимой старшей сестры? Вот так прямо сразу, да?       Асато негромко кашлянул, привлекая к себе внимание, и перевёл взгляд туда, где всего минуту назад исчез силуэт сильнейшего.       — Интересно, отправят ли с нами Годжо как-нибудь на задание? — проговорил он негромко, словно рассуждал вслух сам с собой.       На самом деле парень просто пытался переключить сестёр на какую-то максимально нейтральную тему, подальше от того опасного момента, который только что едва не развернулся на этих ступенях.       — Он маг особого ранга, — Юи равнодушно пожала плечом, остывая. — Такие, как Сатору, редко ездят с кем-то в паре. Да и... — она сделала короткую паузу, подбирая слова. — Честно говоря, вряд ли мы способны его чему-то научить. Если его сила действительно так велика, как о ней повсюду говорят, на реальной миссии мы будем для него только обузой.       Обуза.       Слово сорвалось легко, без лишнего надрыва или драмы, как обычное замечание в будничном разговоре. Но в голове у Сакаи оно отозвалось совершенно иначе.       Раздалось ударом и полнозвучно повторилось.       А затем нашло внутри неё какую-то старую, болезненную точку и с силой потянуло вниз, словно тяжелый камень, брошенный в воду. Брюнетка продолжала стоять на лестнице в лучах разгорающегося рассвета, механически улыбаясь сестре, пока глубоко в её душе что-то медленно, но абсолютно неотвратимо сдвигалось в темноту.

***

      Тяжелая дверь комнаты с тихим щелчком закрылась за спиной.       Обычно именно в этот момент Сакаи накрывало долгожданное чувство покоя. Личное, защищенное пространство, привычная тишина, забавная фигурка лягушки на полке — её маленький, понятный мир, где каждая вещь знала своё место.       Но сейчас этого не произошло.       Стены общежития внезапно показались намного ближе обычного, словно они медленно сжимались. Воздух ощущался горьковатым, чужим и каким-то неправильным. Девушка замерла посреди комнаты, невидящим взглядом уставившись в пустоту перед собой.

Обуза.

      Проклятое слово наотрез отказывалось уходить. Оно возвращалось снова и снова, с каждым разом опуская её сознание чуть глубже — в тёмную, глухую яму, у которой не было дна. Туда, откуда из непроглядной темени тянулись невидимые руки и безжалостно тащили за собой, не утруждая себя объяснениями.       Годжо Сатору — сильнейший. Ему под стать должна быть только такая же, как он сам.       В памяти мгновенно соткалась отчетливая картина из прошлого: заброшенный, пропахший гнилью цех и она сама — беспомощно распластанная на бетонном полу у стены, с расползающимся пятном крови на куртке. Тогда она просто покорно ждала, пока придут и спасут её. Просто ждала.

      Обуза.

      — Вот же я дура, — Сакаи горько, едва слышно усмехнулась и несильно пнула ножку деревянной тумбочки. — Ну почему... почему я влюбилась именно в этого невыносимого индюка? Почему в тебя, Сатору?..       В следующую секунду глаза обожгло.       Слезы подступили сами собой. Девушка тут же сердито смахнула их ладонью, пресекая любую слабость.       «Даже Мидзуки подходит ему гораздо больше, чем я. А я... кто я?»       Из темноты подсознания услужливо поползли старые призраки. Школьный коридор, обидный, бьющий по ушам смех за спиной: «Эй, гляньте, уродина фиолетовая!» Холодный, колючий взгляд отца и его резкий, выносящий приговор голос: «Ты просто глупая, бесполезная девчонка». И она сама — маленькая, забитая, не способная дать отпор. Никогда, ни единого разу в жизни. Она просто стояла, молча глотала обиду и бережно хоронила всё это внутри себя.       — И ведь даже сейчас... — Сакаи бессильно опустилась на край кровати и зажмурилась. — Напридумывала себе невесть что. Решила, что мы сейчас поцелуемся. Придурошная...       В голове сама собой сложилась безжалостная сцена. Если бы этот поцелуй действительно состоялся — что было бы дальше? Годжо наверняка посмотрел бы на неё со своим фирменным, лёгким удивлением, с каким обычно смотрят на что-то крайне неожиданное и немного абсурдное. А потом, возможно, просто рассмеялся бы. Не со зла, нет, по-доброму, просто потому, что вся эта ситуация со стороны выглядела бы невероятно комично. Она и он. Смешно ведь.       В комнате воцарилось молчание. Серая стена напротив оставалась абсолютно равнодушной к её мыслям.       Сколько она так просидела? Пять минут? Десять?       Аки резко, порывисто сорвалась с кровати.       Она стремительно подошла к столу, схватила простой карандаш и решительным движением вырвала листок из блокнота. Тщательно разгладила бумагу ладонью и на мгновение зависла над белым полем.       Грифель коснулся поверхности.

      Много лет назад мама сказала, что это помогает. Вот так писать письмо — если не можешь выговориться, не можешь в чём-то разобраться, боишься. Тогда я боялась осуждения, боялась своих глаз и своего рода. Сейчас не могу сказать то же самое, точно не про всё это — потому что в моей жизни появился Сатору Годжо. Беленький болванчик с голубыми мерцающими глазками, в которые я бы смотрела вечно. Такой дурак, такой дурак... Но мой любимый дурак.

Годжо, есть вещи, которые ты никогда в своей жизни не узнаешь. Ты никогда не услышишь о моих чувствах к тебе. Они такие сильные, что... Я, наверное, действительно могла бы умереть за тебя, как бы пугающе и дико это сейчас ни звучало. Мы ведь даже не в отношениях. Мы не женаты, у нас нет общего будущего — ничего такого, ради чего нормальные люди жертвуют собой. Нет ни одной логичной причины, по которой я должна быть готова отдать собственную жизнь, лишь бы у тебя всё было хорошо. Но это правда так. И это осознание просто невыносимо.

Я так отчаянно хочу тебя поцеловать. Хочу иметь право просто обнимать тебя, перебирать твои невероятные волосы пальцами и вдыхать твой запах. Я смертельно больна тобой, Сатору Годжо. И я искренне ненавижу тебя за это. За то, что ты со мной сделал.

Я тебя люблю.

      Карандаш замер.       Сакаи долго, не моргая, смотрела на неровные строчки, на собственный размашистый почерк, на слова, которые только что вылились на бумагу сами, без её осознанного разрешения.

***

      Утренний техникум встретил его сонной тишиной, сквозняками и заспанным лицом Сакаи, которую он мельком перехватил в коридоре у самого выхода. Девушка выглядела совсем домашней: растрёпанная, с волосами, которые ещё не успели собрать в привычную причёску, и глазами, моргающими заметно медленнее обычного. Увидев его, она резко встрепенулась, точно потревоженная птица, мгновенно подтянулась и только и успела, что тихо пожелать ему удачи.       Просто — удачи.       Он уходил из кампуса, и это короткое напутствие всю дорогу настойчиво крутилось в голове. Годжо ловил себя на странном, очень конкретном и непривычном для себя ощущении: он думал о том, что больше не имеет права на ошибку. Не имеет ни малейшего права на провал. Для него это было дико, ведь Сатору в принципе никогда не задумывался о подобных вещах — у него просто не возникало в этом нужды. До сегодняшнего дня.

***

      Прошла неделя. За ней незаметно пролетела вторая.       Техникум превратился в череду смазанных возвращений — забежать в комнату, переодеться в чистую форму, провалиться в тяжёлый сон на пару-тройку часов и снова уехать. Вышестоящие отправляли его на миссии без малейших колебаний, будто он и не был обычным студентом вовсе. Словно Сатору давно стал чем-то принципиально другим — универсальным и не знающим усталости оружием, которое можно посылать в любые точки, куда угодно и сколько угодно раз.       Парень порой ловил себя на этих горьких размышлениях. О том, что на его плечи с каждым днём накладывают всё больше и больше чужой ответственности, что проклятых проблем в мире становится только больше, и решать их почему-то должен исключительно он один.       Но эта мысль всегда уходила, растворяясь в бесконечном потоке новых заданий раньше, чем успевала окончательно оформиться в его голове.

***

      — Годжо!       Сёко подзывала его к себе рукой. Она стояла у самого поворота коридора, непривычно нервная, то и дело переминалась с ноги на ногу.       Сатору послушно вынырнул из мыслей и развернулся в её сторону. Пальцы привычным жестом скользнули к переносице, поднимая тёмные очки. В ту же секунду его обострившиеся чувства подсказали: подруга там не одна.       — Сатору, — негромко позвал Яга, выглядывая из-за угла.       Директор выглядел как монументальная скала — как всегда, как будто его вообще ничто в этой жизни не могло пошатнуть. Но сейчас от него исходило кое-что другое. Едва уловимая неловкость. Годжо ощутил её мгновенно. Что-то было глубоко, в корне не так.       Парень перевёл быстрый взгляд обратно на Сёко.       Её глаза были красными и чуть опухшими, словно она долго и отчаянно пыталась выплакаться. Девушка упорно смотрела куда-то в сторону, всеми силами избегая его взгляда. В эту секунду что-то медленно проползло у Сатору по спине.       — Клан Сакаи, — тяжело начал Яга. Его голос оставался ровным, но в этой монотонности сейчас слишком отчетливо сквозило намеренное, колоссальное усилие. — Был полностью уничтожен. Всех перерезали.       — Что? — Годжо нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается раздражение. — Аки уже сказали? Она знает?       — Она тоже была там, Годжо, — Сёко произнесла это сквозь зубы, почти не разжимая губ. Она по-прежнему упрямо смотрела в пол, не поднимая головы. — Аки мертва.

***

      Старые половицы в глубине общежития помнили каждый шаг, но теперь этот коридор привык к давящей тишине. Прошло несколько долгих месяцев. Время за стенами кампуса неслось с прежней безумной скоростью, заставляя магов гореть и гибнуть на бесконечных миссиях, но в этом маленьком тупике, оно словно намертво увязло в густой смоле.       Комната погибшей девушки осталась абсолютно нетронутой.       Здесь всё замерло ровно в том виде, в каком Сакаи оставила перед своим последним уходом, бережно сохранив привычный порядок. Массивный деревянный стол по-прежнему жался к оконной раме. Тетради лежали аккуратной стопкой, гранёные карандаши застыли в стакане, а на настенной полке выстроились потертые, любимые с детства фигурки — семь забавных лягушек, каждая из которых хранила тепло её рук. На самом краю подоконника стеклянная ручная работа на хрупкой кувшинке — тускло переливалась даже в блеклом, сером свете пасмурного дня. На железном крючке у двери покачивалась дорожная сумка, украшенная знакомым брелоком.       Единственным признаком того, что хозяйки больше нет, была пыль.       Она оседала на поверхности, крупица за крупицей — именно так оседает безжалостное время на вещах, которые навсегда лишились движения и человеческого тепла.       Сатору стоило больших усилий сохранить это место. Администрация техникума и старшее руководство требовали немедленно освободить комнату: вещи погибшей студентки собирались либо выбросить, либо сжечь, а помещение отдать новым курсантам. Но Годжо не позволил. Неделями он выбивал разрешение, спорил и шёл напролом, игнорируя уставы. Он просто перекрыл им доступ к этой двери. И не дал ни одного объяснения, которое они могли бы принять. Его короткое, непреклонное «нет» обрубало любые доводы.       И комната Сакаи осталась.

***

      Парень сидел на краю пустой кровати. Белоснежные пряди волос в беспорядке падали на лоб, частично прикрывая глаза. Ладони, способные одним движением стирать в порошок проклятия, теперь бессильно покоились на коленях, повернутые вверх.       Маг невидящим взглядом смотрел на полку напротив, где в ряд стояли фигурки. В комнате до сих пор держался едва уловимый, почти родной аромат. Он приходил сюда слишком часто. Наверное, непозволительно часто для того, кого считали идеальным оружием без страха и упрёка. Но ему было плевать на чужое мнение.       — Ты снова здесь, Сатору? — раздался тихий, немного хриплый голос со стороны входа.       Дверь приоткрылась лишь на ширину ладони. В образовавшемся проеме стояла Сёко. Короткие каштановые волосы были слегка взъерошены, на плечи накинут привычный темный пиджак. Ее лицо оставалось безупречно спокойным — шатенка умела держать маску безразличия лучше всех, кого парень знал. Однако в глубине ее уставших глаз читалось нечто такое, что она даже не пыталась скрыть. По крайней мере, от него.       — Я до сих пор не могу этого принять, Сёко... — Годжо заговорил глухо, будто вовсе не заметив ни вопроса, ни появления подруги. Лазурные глаза по-прежнему были прикованы к выцветшим игрушкам на стене. — Сильнейший. Так ведь меня все называют, верно? Тогда почему ее больше нет?       — В тот день мы все были бессильны, — тихо отозвалась девушка, так и не решившись переступить порог.       Она осталась стоять в дверях, понимая: эту рану ей не залечить ни обратной техникой, ни словами. Шатенка и сама иногда ловила себя на том, что ночью ноги приводили её к этой запертой комнате. Иэйри заходила внутрь, садилась на стул у окна и подолгу смотрела на стены, пытаясь обмануть собственный разум. Ей хотелось верить, что это просто глупая шутка, что хозяйка комнаты вот-вот ворвётся и начнёт торопливо перебирать тетради на столе.       «Да где же эта чертова резинка для волос...»       Живой голос брюнетки с поразительной четкостью прорезался в памяти. Сёко невольно перевела взгляд на старую деревянную тумбочку. На долю секунды ей действительно померещился знакомый хрупкий силуэт: копна темных волос, упрямо сдвинутые брови, фиолетовые глаза и тонкие руки, рьяно перебирающие всякий мелкий хлам в ящике.       Девушка грустно, едва заметно улыбнулась уголками губ.       Бередить эту ноющую боль дальше не имело смысла. Иэйри поспешно отступила назад в полумрак коридора, оставив дверь слегка приоткрытой. Скрип ее быстрых шагов по старым половицам прозвучал резким аккордом, а затем окончательно растворился в мертвой тишине пустого этажа.

***

      Белокурый парень тяжело, надрывно выдохнул.       Солёные дорожки слёз прочерчивали бледную кожу его щёк. Юноша даже не пытался их стереть. Парень не думал о том, как он выглядит, не пытался держать лицо или прятать слабость. Ему было абсолютно всё равно.       Он сидел на краю пустой постели и всё ещё слишком ясно чувствовал чужое присутствие. Родной запах намертво въелся в стены. Но время не щадило даже это: с каждым днём аромат становился слабее, будто растворялся в воздухе. И именно поэтому маг снова и снова возвращался в заброшенную комнату — ловить ускользающие следы чужой жизни, пока они ещё оставались здесь. Пока ещё можно было хоть на мгновение прикоснуться к прошлому.       Воспоминание ворвалось в сознание внезапно — без предупреждения, наотмашь, взламывая его хвалёную ментальную защиту.       — Годжо, ну пожалуйста, положи ты её на место!       В тот вечер Сакаи стояла у стола, недовольно скрестив руки на груди. Сам он, развалившись на её стуле, лениво крутил в длинных пальцах одну из игрушек, маленькую, ярко-зелёную вязаную лягушку.       — Слушай, тебе определённо нужно обзавестись новой игрушкой в коллекции, — лениво протянул белокурый юноша, подмигивая девушке. — Надо заказать такую же, но с огромными голубыми глазами. В мою честь.       — Ну уж нет, — фыркнула брюнетка. Она стремительно шагнула вперёд, ловким движением выхватила Мару, так она ласково звала эту любимую игрушку, из его рук и бережно вернула на край прикроватной тумбочки. — И обязательно с растрёпанными белыми волосами, да? Чтобы она выглядела максимально глупо.       — Эй! Я, по-твоему, выгляжу глупо? — обиженно протянул маг, заглядывая ей в лицо.       — Ты — нет, — Сакаи на секунду замялась, её глаза мягко блеснули в полумраке. — А вот лягушка в таком образе — точно да.       Она снова порывисто потянулась к тумбочке, подхватила мягкую игрушку и шутливо, едва ощутимо стукнула парня по макушке. Несильно. Почти нежно. Так, как позволяла себе поступать только с ним.       Он тогда лишь весело, обезоруживающе улыбнулся в ответ...       И от этой картины из прошлого Годжо почувствовал прямо сейчас, как его собственная душа с треском рвётся на куски.       Он не защитил её.       Не уберёг.       Он не защи—       Глухой, короткий стук бесцеремонно разорвал удушающее безмолвие.       Вязаный Мару, задетый случайным, неосторожным движением его руки, скатился с тумбочки и упал на пол. Этот простой звук набатом пронёсся по комнате и завис в воздухе.       Маг медленно опустил голову, переводя расфокусированный взгляд вниз.       На том самом месте, где только что неподвижно сидел зелёный Мару, теперь лежал небольшой листок бумаги. Тщательно сложенный вчетверо, с чуть примявшимися краями. Игрушка преданно прикрывала его собой всё это время. А теперь Мару лежал на боку у его ног, преданно глядя слегка съехавшим глазом-пуговкой, будто выполнив свой последний, самый важный долг.       Парень медленно потянулся вниз.       Он подобрал листок, едва касаясь подушечками пальцев и принялся разворачивать.       Почерк. Это был её почерк.       Юноша узнал его мгновенно. Ровные, аккуратные, но слегка угловатые буквы с особенной манерой наклона, которую он часто замечал в её конспектах, когда шутки ради заглядывал девушке через плечо, а она, смутившись, не успевала захлопнуть тетрадь.

      Возможно, этот скромный клочок бумаги создал внутри него новую, самую глубокую трещину, окончательно погружая израненный разум в горящее чёрным пламенем марево, готовое разорвать и уничтожить остатки его самообладания.