Все мы любим Вову

Я уже около месяца в новой школе. Сейчас большая перемена, а значит, пересечься с «крутышами» я могу только в столовке. Посидят, пожрут, поржут и пойдут в курилку. А я не пойду. Мало того, что запаха сигарет не выношу, так ещё и их компания... Они какие-то злые, дикие. Взять хоть Олю Будилову. Ну точно глазами тебя жрёт, и сразу хочется бежать от неё подальше, ведь никогда не знаешь, что она задумала, в ее глазах читаются всевозможные сюжеты твоего личного краха и разбитой вдребезги репутации. Одного шопотка кому-то на ушко хватит. Хоть мы и ровесницы, но ощущается так, будто она на десятки лет меня старше. А ещё я знаю, что она для Носовой устраивала. Аня хотела вписаться в коллектив в первые дни учёбы — ну это мне Вера Ахмаметьева рассказала, — а потом там началась история с дедушкой, она и про смерть его наврала, и интимки ее слили, ещё Аня телефон Олин разбила, поэтому потом вся элита класса подключилась к травле. Но я не хочу так. Уж лучше буду как Соня Каштанская, только со стороны смотреть. Да и плевать я на всех хотела, но вот только там среди них есть Вова. Вова Фаликов. Меня так странно дёргает, когда про него думаю, будто у меня под кожей тянут колючую проволоку под напряжением. Я сразу его заметила. Да и как не заметить длинноволосого блондина в розовой рубашке. Волосы даже длиннее моих, ещё и ухоженные, а не просто сальные пакли. Я думала, что он изгой. Всё-таки не выглядит достаточно неординарно. Но нет. За этот месяц я поняла, что он умудряется как-то быть на плаву. С ним считаются, с ним дружат, с ним ходят курить. Ни единого синяка на нём нет, а ведь за такой педиковатый вид иного бы разукрасили от души. Но обо всём по порядку. Для понимания — перевели меня в эту школу, чтобы недалеко от дома была. Родители переехали в другой район, а тут вроде как ближе. Старая школа была какой-то хренью, развалюха советского времени. Но и эта не лучше, так что поменяли шило на мыло. Правда тут у меня хотя б есть возможность не стать лохушкой дважды. Раньше меня травили, а в этой школе особо не придираются. Учусь я на тройки и четвёрки, что в целом меня устраивает. Дома про оценки не спрашивают, да и мне, если честно, насрать. Я вообще рисовать люблю, особенно портреты. Ну, может, поэтому я клюнула на Вову, у него такое лицо интересное. Нос прямо как у греческого бога... Ну и щёчки милые. Но я не люблю всю эту любовную ваниль. Просто Володя красивый и всё. Вообще до этого я не влюблялась. Ну или влюблялась, но как-то понарошку, как ребёнок. А когда я Вову увидела, то там, конечно, про всё забыла. Сначала со спины когда увидела, то подумала, ну девчонка блондинка какая-то, а потом села к Соне Каштанской, посмотрела в сторону окна и тогда то и разглядела Фаликова. Он сидел, подбородок рукой подпирал, наушники под рубашку засунул, а под партой песни переключал. Ему на хрен эта литература не сдалась, он слушает что-то своё. Интересно только, что такие очаровательные люди слушают. И тогда я будто заразилась им. Мне хотелось как можно чаще смотреть на него, но не жрать глазами, как Будилова, а кидать лёгкие намёки взглядом. Может, он и сам меня заметит, заговорит. Я уже придумала всевозможные варианты ответов на любой его вопрос. Но пока только сама тихонько наблюдаю. Я как-то стояла прямо под чердаком на лестнице, наверное, это было недели две назад. Тогда сливки нашего школьного общества дымили на чердаке, ну или как там это называется, не знаю. Я слышала, как пацаны шутили, и кто-то сказал, что «Вовец — педик», и вообще надо ему «патлы обрезать, чтобы на мужика был похож». А у меня что-то неприятное в груди кольнуло, я очень за него испугалась. Я представила, как эти хищники его куда-нибудь в подворотню затащат, изобьют и налысо побреют. И всё так быстро в голове промелькнуло, я вся сжалась. Но нет, Вовец за себя умеет постоять. Я услышала, как он резко им отвечает, а они в ответ ничего. Мне поспокойнее стало, и тут я заметила, что всё это время лямку от сумки сильно сжимала. А сейчас я стою в очереди за супом, скучно, Вова с компанией уже сели за стол. Пока я обед возьму, они уже уйдут. Но мне в голову пришла шальная мысль вписаться в их круг крутышей. С одной стороны, терять мне нечего, я ни с кем не дружу. Хотя если только с Соней и Верой не поговорю больше, но, наверное, переживу.  С другой стороны, сколько сил мне нужно на это потратить. Мне позарез надо создать себе новую личность, пока почва ещё сырая и на меня не повесили ярлык. Я ж не тряпка и не мышь слепая, крыса тупая. Может, даже заберу Володю у этих диких животных. Но с чего всё начинается обычно? Просто подойти? Оля со своими цепными псами меня авторитетом задавят. Надо быть ненавязчивой. Вспомнить бы, к чему они цепляются? По-хорошему цепляются, без злости. Наверное, в первую очередь по одежде будут встречать. Тут мне даже на руку, что я изначально ходила в нейтральных вещах. Значит, теперь им будет с чем сравнить. Я села за стол, откуда только что ушла элита класса. Так волнительно, но надо привыкнуть к ощущениям, возможно, мне посчастливится здесь остаться. А ведь где-то здесь Вова обычно сидит. Какой тут обзор, прямо сердце столовой. Но элита по сторонам не смотрит, все заварушки тут и случаются, в центре стола. Я неспеша ем школьный борщ. Внезапно замечаю, как из-за стола выглядывают ручки знакомой сумочки. Я слышу цоканье каблуков. Кажется, Оля забыла свою сумку и вернулась за ней. А с ней ещё и Епифанов. Твою мать, я ж сейчас буду сидеть с виноватой мордой, как кошка, которая «знает, чье мясо съела». Я знаю, что мне по негласным правилам нужно сидеть точно не здесь. Но надо собрать всю свою невозмутимость в кулак и разговаривать уверенно. Если заговорят. А если не заговорят, то хоть сидеть уверенно. Я выпрямила спину, Оля подошла и зыркнула на меня. В ее взгляде был лютый холод и недовольство. Наверное, она меня сейчас мысленно четвертует. Или я преувеличиваю? Я не хочу, чтобы моё испытание началось сегодня, я в старой одежде, плюс каша в голове. — О. А ты че здесь сидишь? Оля немного наклонилась, чтобы смотреть мне в глаза. Душа ушла в пятки. Тут как с собаками — почуют страх и набросятся. Максимальное равнодушие. — Ну просто сижу. — Я сама в ахере, насколько чисто и без эмоций я это произнесла. Хоть бы прокатило. Оля ехидно улыбнулась, как лиса, и глянула на Илью. — Ты с нами сесть хотела? — Что за вопросы? Мне нельзя тут сидеть? — Тут уже я улыбнулась и почувствовала, как мои брови при этом ползут вверх. Наверное, сейчас я смотрю на Будилову снисходительно. Лишь бы она не почуяла в этом угрозы. — Да че сразу нельзя? Просто... Ты ж новенькая, мы с тобой не общались как-то. И тут Оля присела на лавочку. Ну уж-то сейчас начнётся допрос? Я не хочу, в меня сейчас борщ не то что не полезет, а скорее даже вылезет от тревоги. Кажется, вступительные экзамены начинаются с этой минуты. При этом моё лицо теперь живёт отдельно от меня, поэтому я неожиданно для себя скривилась, выражая безразличие. Я продолжила кушать. Но не чувствовала вкуса супа, все мои телесные датчики отслеживали малейшие изменения в Олиных действиях и словах. — Как тебе ваще у нас нравится? — Да такая же хрень, как моя прошлая школа. — Спокойно ответила я. Надо было срочно представить, что я сейчас общаюсь с Каштанской или Ахмаметьевой. Оля снова улыбнулась и многозначительно посмотрела на Епифанова. Тот присел на скамейку рядом с Олей, но отвернулся в сторону. — Ясненько. Не хочешь с нами затуситься сегодня? У меня сердце в пятки ушло. Я нервно сглатываю, но, слава богу, из-за борща у меня не так сильно пересохло в горле. Это не приглашение в компанию. Точно нет. Это проверка. Буду ли я фриковатой собачкой, над которой они поржут, или я не дам им шоу? Я тоже хочу быть хотя бы зрителем, но никак не на арене этого цирка. Сейчас главное узнать, будет ли там Вова. — Не знаю... Если тут такие же кучкавания, как в моей школе, то, наверное, тухляк. — Да ты чё?! У нас тухляк?! — Оля прямо возмутилась, хотя и старалась сохранять улыбку. — А что за развлекательная программа? В падике бухать? И тут я очень некстати Олю поставила в тупик. Но ей на помощь пришёл Илья, который, не отрываясь от телефона — судя по звукам, он набирал смску — кинул через плечо: — А какую вам программу подавай? — Пииф! — Оля хлопнула его по плечу и смущённо засмеялась, но звучало это так фальшиво. — Как минимум на хате у кого-нибудь позависать. — К себе зовёшь или че? — Всё также холодно отвечал Епифанов. Мне казалось, что он медленно пережёвывает меня в этом разговоре. Но я не сдавалась. — Я к себе не звала. Но если нечем удивить, то не пойду. Что я творю? Это я типа манипулирую королевой школы и ее пажом? Я не сплю? — Нихрена ты шустрая какая... Ладно, мы щас с Пифом пошушукаемся, а потом тебе скажем, че надумали. Окей? — Ну если хочешь... — Я вроде никакой магний не пью, но что за защитная реакция такая? Я прямо таки удав. Методично душу их равнодушием, чтобы заполучить место в тусовке. — Номерочек свой дай, я тебе звякну, хорошо? — А сейчас Оля ведёт себя так, будто мы подружки. Я чувствую, как ее мнение обо мне шатается. Она наверняка не может понять, кто я: самоуверенный фрик или своя девчонка, которая просто ещё не прибилась к «нужному» берегу. А я тем временем, окончательно завершая свой штриховкой портрет самоуверенной девчонки, властно кладу локти на стол и диктую свой номер. Оля щелкает по кнопочкам, жуёт жвачку, чуть приоткрыв рот, и записывает номер. Поворачивает экран телефона ко мне. — Правильно записала? Я пробегаю по циферкам глазами и замечаю, что она меня просто подписала моим именем. Без приколов, без всего. Значит, запомнила все-таки. Тоже не плохо. Плохо, что от того, что я привстала и коленки затряслись. — Ну че тогда, до вечера? Покеда. — До вечера. — Сухо сказала я. А сама чувствую, как под конец голос задрожал, но я покашляла, чтобы скрыть это. Борщ в столовой и так не самая аппетитная вещь на свете, так ещё и разговор этот некстати... Я унесла поднос с недоеденным супом.