Все мы любим Вову

Я пришла домой и сразу же начала сборы. Даже если они пошутили, даже если это в итоге будет просто пьянка в подъезде. Идти надо. А потом хоть весь вечер корчить из себя даму из высшего общества, которая пресытилась этими подъездными раутами и ей это все не по нутру. Нужно выглядеть ненавязчиво. Ярко, броско, но не вульгарно. Как я всегда хотела выглядеть? Заглянула в шкаф. Даже не глядя на сложенные вещи можно понять, что ничего из этого не подойдёт. Скучные серые стопочки. Надо немного пошкодить и залезть в мамины вещи. Я набрала ей и пошла в её комнату. Немного перебрала вещи, и мама взяла трубку. — Да, алло. Говори только быстрее, я на работе. — Я знаю, мам, мне надо только спросить. Можно я возьму что-нибудь из твоих вещей? — Зачем? Ты куда-то собралась? — Да, меня одноклассница в гости позвала. — Какая одноклассница? Куда? — Да домой к себе... — Я немного замялась, не решаясь назвать имя. — Ну, Оля Будилова. — Праздник какой-то или что я не пойму? — Почему-то мама раздражалась всё больше. — Да нет, просто в гости. Чай попить, может, погулять сходим. — Штаны тёплые надень, если гулять пойдёшь. — Ну, мам... Я тебя про другое спрашивала! А сама стою перебираю вещи. Мне приглянулось несколько блузок и рубашка. — Можно твои вещи? — Что ты хочешь взять? И действительно. Что я хочу взять? Наверное, что-то яркое, наподобие того, что носит Вова. Есть шанс, что мы будем хорошо смотреться вместе, это ли не знак? — Не знаю. Может, блузку или рубашку. — Тебе прям сильно наряжаться надо? Взяла бы свой свитер в полосочку. — Мам, ну не по фен-шую... — Ладно, бери уже что хочешь, только на место не забудь положить. — Всё, мамуль, спасибо, пока. Она повесила трубку, а я стала примерять вещи. Даже они меня особо не устраивали. Я не знаю, кем я хочу быть. Встречают же по одёжке, сто процентов. Я села на пол у кровати. Начала активно прокручивать в голове всевозможные комбинации. Рубашка, блузка, джинсы, брюки, может, вообще юбка? Неудобно... Точно надену скинни джинсы. Но с чем? Я открываю другой отдел с одеждой. Там уже всё висит на плечиках, аккуратно, чистенько выглажено. Здесь мамина рабочая одежда и платья на особые случаи. Я просмотрела всё и нашла симпатичную бордовую рубашку с коротким рукавом, на ней было что-то типа веток сакуры. Мне определённо нравится сочетание бордового и нежно-розового. Я побежала в комнату, там переоделась. Надо немного подкраситься и выбрать что-то из украшений. У меня много красивых браслетов, если не переборщить, то будет в самый раз. И вот я уже выбрала, что надену — нашла большие круглые серьги такого же нежно-розового оттенка и несколько красивых кулонов, которые вместе смотрелись довольно неплохо, добавляли живости моему наряду. Хорошо, что моя зимняя куртка не отстойная, вкус есть. Надену сапоги на каблучке. Я подкрасила немного реснички маминой тушью и намазала губы блеском. И тут мне звонит незнакомый номер. — Але? — Это Оля. Короче, мы с Пифом решили у него побухать, ты придёшь? Я даже опешила. Насколько это вообще приемлемо с моральной точки зрения... Я слышала, что вроде как маму Ильи в больницу положили, а он... Ладно, это ещё один предлог для того, чтобы вытащить Вову из этой компании аморалов. — А кто там вообще будет? — Ну кто, наши все. Исаев, Королёв, Горяев, наверное, припрётся... И Оля как-то затупила немного, видимо, вспоминала всех. — А из девчонок? — Попыталась я ее немного растормошить. — Ну Дашуля точно будет. Ещё там девчонки пообещали прийти. А, ну и Фаликов вроде тоже. Я задержала дыхание. Даже не придала значения тому, что Оля вспомнила Вову, когда речь зашла про девчонок, настолько меня прошибло. Я услышала на фоне голос Епифанова, но не могла разобрать. — Чё? А. Пиф говорит, если у него репетиции сегодня не будет, то придёт. Ты-то сама пойдёшь? — Я. Ну, наверное. Куда, во сколько подходить? — Боже, как мне плохо играть эту роль, я будто сейчас сознание потеряю от морального давления. Я прямо стиснув зубы должна быть «своей» в компании. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Оля продиктовала мне адрес, который я записала на зеркале карандашом для глаз, ведь под рукой так быстро ничего не нашлось. А потом сказала, что ждёт меня хоть сейчас, ведь основная часть ребят подтянется к семи-восьми часам. Я попрощалась и скорее побежала в прихожую, там я уже начала метаться по полочкам на тумбочке с зеркалом в поисках нужных духов. Я в каком-то журнале прочитала, что для того, чтобы запомниться человеку, нужно создать маячок узнаваемым запахом. Всегда нужно пахнуть одинаково и приятно. С чем я могу ассоциироваться? Что у нас есть? Какие-то флакончики с бантиками, бусинками, градиентами... Я уже и забыла, чем они пахнут. Ваниль — беспроигрышный вариант, но я хочу что-то фруктовое. И тут я наткнулась на какой-то алый флакончик палёных духов, который не пойми когда появился в нашем доме. Духи пахли вишней. Как кстати они пришлись. Хотя, насколько я помню, они довольно резкие, если переборщить, я пшикнула один раз в воздух и вошла в эту аэрозольную ауру, которую я микроскопическими капельками почувствовала на своей коже. Но нужно ещё раз для верности куда-нибудь брызнуть. На волосы? На шею? Не, ну шею мне навряд ли будет кто-то нюхать. И тут мое воображение предательски дорисовало, как Вова тянется ко мне, я ощущаю его волосы, струящиеся по моей руке, кончик его носа тыкается в мою шею, я чувствую тёплое дыхание. Меня прошибает током моя внутренняя колючая проволока, дыхание сбилось. Зачем я только подумала? Теперь мои щёки, кажется, покраснели. Надо скорее идти из дома. А духи на волосы пшикну, уже без разницы. В кармане я проверила денежку и вышла из дома. Я бегу к Епифанову, вернее, еду туда на автобусе, благо в этом районе за месяц научилась плюс-минус ориентироваться. А там уже можно будет на месте позвонить Оле, может, встретят. Ну или я слишком хорошо про них думаю. Дорога заняла минут двадцать, и когда я шла от остановки к нужному дому, то заметила впереди две знакомые фигуры. Но узнала я их скорее по голосам. Они о чём болтали в своей агрессивной манере. Нетрудно было догадаться, что быдло-интонация принадлежит Исаеву, а полупьяные от ржача поддакивания — Королёву. Может, заговорить с ними? Поупражняться, так сказать, в хладнокровии. И тут у одного из них падает что-то из кармана. Оба оборачиваются и видят меня. Походу, узнали. — О, ты че тоже к Илюхе? — Ну да. — А мне уже нравится. Неплохо получается давить равнодушием. — Тебя что ли Будя позвала? — спросил Королёв. — Ну Оля. — Хрена се. Чет я не помню, чтобы ты с нами тусила. — С недовольством сказал Вадя, а Серёга тыкнул его локтем в бок и похихикал. — Да ты че начинаешь? Пошли с нами. Попиздим немножко. — И Королёв чуть отшагнул, чтобы я шла между ними. Но по взгляду ясно, что он понял эту игру в цирковую собачку. Нет, ну хоть бы один просто принял без испытаний. — Че, я сама что ли не дойду? — А ты уже была у Епифанова? — Да нет, но адрес-то знаю. — Там всё не так просто. Идём. — И Королёв снова посмеялся. Он уже стал отдалённо напоминать мне гиену. Дорогу до дома я не помню, они задавали мне скучные вопросы, и я чуть подрасслабилась. Когда мы подошли, Вадя позвонил в домофон. — Эт мы. — Буркнул Вадя. — С новенькой, которая уже месяц как старенькая! — задорно подхватил Серёжа. Вот он-то точно моего имени не помнит. Мы зашли, в квартиру нас уже встречала Оля, добродушно улыбалась. Из дальней комнаты играла музыка, слышались голоса. Наверное, кто-то до нас пришёл. — Приветики! Ой, кто пришёл! Как ты с этими придурками дошла? Не заебали тебя? Ну пошли в комнату. И она меня повела к спальне Ильи. Там уже сидел Горяев и болтал о чем-то с Ильёй. Епифанов сидел за компом и делал вид, что слушает бессмысленный трёп. — Пиииф, глянь, кто пришёл. — Свежее мясо. — Равнодушно ответил он. — Илюха, блин, че ты такой грубый? И он повернулся в мою сторону. — Привет ещё раз. Встал и подошёл к пацанам. А мне стало тревожно. Я ведь не была уверена, что Вова придёт. С ним и без него этот вечер мог пройти по-разному. Если он придёт, то от нашей неосязаемой связи — сделанной из моих  фантазий — мне было бы поспокойнее. Без него я совсем чужая на этой тусовке. Будто я сейчас буду истекать кровью перед акулами. — Че ты? Садись куда хочешь, хоть на кровать, хоть на... — он поржал. — вторую кровать. Выбор не велик. Ну или хочешь на пол садись. Только там не пропылесошено. — Щас заставим Вадю вылизывать. — Пизданул Горяев. — Ты че, блядь? Щас ты будешь вылизывать! — Тот сразу забыковал. — Не заводи лысика. — Улыбнулся Серёжа. — Так! Че, всё готово? Щас только Дашулю подождём. Остальные подтянутся. — Да может нах... — Начал было Королёв. — Ага. Тебя нах, Королёв. — Обрубила Оля. — А че начинать? Мы ниче не взяли. — Вадя, ты че, прикалываешься? В смысле, вы не взяли? — Ну не продали нам. — А вы где брали? Началась словесная перепалка с выяснениями, а где ж надо было брать пивас и джин-тоник для Оленьки. В итоге Епифанов ушёл куда-то со словами: — Ща всё будет. Оля дала ему деньги, я — примерно столько же. — Мне тоже возьми. — Сколько? — Да как Оле. — А ты три выпьешь? — Тогда две. Илья взял деньги и ушёл. А я всё также одна среди этих хищников. Надо, наверное, поиграть в подружку. Хотя бы для вида. Я села к Оле. Та залипала в телефон. Писала кому-то. А я осматривала комнату. Музыка разбавляла неловкое затишье. Иногда парни перекидывались фразочками ни о чём, и так в тишине мы дождались прихода Дашули с какими-то девчонками со школы. Там точно была Ани и девочка, чьё имя я не запомнила. Потом и Илья вернулся. А Вовы всё не было. Все уже начали пить. Я открыла свой джин-тоник и отхлебнула немножко. Внутри всё содрогнулось. Ну и гадость. Спиртово-химозный сладкий вкус. Послевкусие оставило горько-кисло-сладкие нотки. Ну как ноты. Как будто кто-то по клавишам ебнул со всей силы. В последний раз я это пью. А так, за что уплОчено, должно быть проглочено. Мы посидели где-то часок, я неспеша прихлёбывала свой химозный напиточек. К концу первой баночки меня начало немного торкать. Разговор пошёл легче, но я почувствовала, что теряю хватку, всё больше я смеюсь и шучу сама. Так я либо разоткровенничаюсь, либо в морду получу за неудачную шутку. В дверь позвонили. Все переполошились немного. Уже никого и не ждали. А я сижу, чуть ли пальцы не скрещиваю. Про себя думаю: — Ну давай, появись уже, во имя всех канонов романтичных сопливых драм. Из коридора слышу его ангельский смеющийся голосок. — Репа закончилась пораньше, барабанщик обдолбался. И он заходит в комнату. Я стараюсь не подавиться джин-тоником, ну чисто ангел снизошёл с небес. Сегодня он в той самой розовой рубашке, под ней чёрная водолазка, но самое приятное — видеть Вову без ободка, сегодня у него просто распущенные волосы. Я бы сейчас упала в них лицом. Но ничего, держимся. — Че, куда сесть, всё занято? И тут я героически отодвигаю свою жопу от края кровати, чтобы ему было куда сесть. — Садись. — О, новые лица. Познакомите? И тут Вова так буднично протянул мне руку. А я вдруг на дурную свою пьяную голову решила сострить. — Приятно познакомиться, Владимир, я вот уже месяц как ваша одноклассница, а вы упорно не замечаете. И пожимаю его холодную руку. Но я почувствовала от центра его ладони тепло. Он как-то виновато улыбнулся. — Ну извиняй. Не признал. Ты ж с Каштанской сидишь. — С козоедкой. — Вкинул Исаев. Я решила промолчать по поводу обзывательств. — Ну да, с Соней. — Значит, помню. — Что ему, кстати, не свойственно. — Вбросил Епифанов, явно намекая на локальную шутку, в которую я не врубаюсь. Вова проигнорировал. Теперь я совсем не могу собрать мысли в кучу. Сижу рядом с Володей, голова кругом, пью уже вторую банку джин-тоника. Из всех голосов разобрала только Олин: — Слушай, ты сильно не разгоняйся, мы планировали подольше посидеть. И она мягко забирает у меня из рук банку и ставит ее на стол передо мной. Я немного наклонилась вперёд и сидела смотрела на свои колени. Надо во что-то вникнуть, чтобы не терять связь с реальностью. — Да я те говорю, ниче это не разводняк, меня вставляет. — Я всё равно не понимаю твоих аудиоблевотиков, это ж блядь как пенопластом по стеклу, че там может вставлять? — Ты просто долго не слушал. Аудионаркотики они на час, на два. От нехер делать тебе мозг сам трип придумает. — Это для лохов, у которых денег на траву нет. А я сижу и думаю, о чем Илья с Вовой говорят. Вова про какие-то аудионаркотики вещает. Надо ж с чего-то общие интересы начинать. — Че за аудионаркотики? — я сама сейчас выглядела как зомби под солями. А у Вовы прям в глазах сверкнуло. Он повернулся ко мне и начал воодушевлённо рассказывать: — Да это, короче, музыка такая, её слушаешь и трип ловишь. — Ахахах, а мне кажется, я уже поймала. Мне так неохота никуда уходить, хочу тут сидеть, мне так нравится общаться. — С тобой всё нормально? — Вдруг забеспокоился Илья. — Да, я просто прикалываюсь. — мямлила я. А потом решила заткнуться от греха подальше. — Ее с одной банки так торкнуло? — А мне кажется, всё нормально, просто навеселе человек. — сказал Вова. — Ну вот! Вот есть же человек, который меня понимает! — А хочешь аудионаркотики послушать? — и Вова радостно так улыбнулся. — Я не люблю наркотики. — Да это безопасно. Тебе в организм ничего не попадёт. — Ты эт завязывай, Вовец. Может, мы ее на кухню отведём, она там на диванчике отдохнёт? — Не надо меня никуда уводить! Я тут хочу сидеть! Наконец-то нормально общаемся. Илья решил не настаивать, а Вова предпочел просто выпить пива. — Че за аудионаркотики? — допытывалась я. Вбила себе в бошку, что надо эту тему доить. — Да так. Потом послушать дам, если не забуду. Я наклонила голову и начала разглядывать его. Теперь, когда мы сидим так близко и я пьяная, наверное, большинство моих приколов простят. Но Вова не смог долго терпеть мой пристальный взгляд, посмотрел в ответ. Молчит. Мне неловко, но эта неловкость легко перекрывается опьянением. Как будто на мою тревожную душу накинули теплое тяжёлое одеялко. А мы всё играем в гляделки. Уже даже ребята заметили. И вроде мне должно быть неуютно. А мне уютно. Я смотрю ему в глаза и как-то даже не стыдно. Я начала думать о том, какой у него цвет глаз. Наверное, ореховый, потому что они от тёплого света немного зелёные. А когда прямой свет не попадает, то карие. — Ты че? — не выдерживает он и улыбается. — Ниче. Красивый ты. — и я решила отвернуться. Как бы сейчас договориться со своей мордой, чтобы не покраснеть? Мне нужно думать о чем-то другом. Может, вписаться в разговор? Но все вокруг смотрели на меня и тихонько хихикали. Надо мной, наверное. Надеюсь, потом забудут. Затылком я, к сожалению, смотреть не умею, но, судя по хмыканью Вовы, тот сам не понял, что это было. Ребята начали потихоньку разводить костер бурного общения. Один, второй. Все что-то обсуждают. Какие-то сплетни про каких-то людей, которых я не знаю. И тут мне в голову пришла идея внезапно вклиниться в разговор. — А у нас в той школе тоже курилка была рядом с чердаком. Там, короче, один из придурков решил свои тетради спалить, орал что-то типа «Я НАЧНУ ЖИТЬ С ЧИСТОГО ЛИСТА». Там и сигналка сработала, и пожарка приехала. Его, короче, исключили к херам. Он умудрился ещё жалюзи спалить вместе с рюкзаком. — Жесть. Это в №** школе? — Да. Ну, слышали ж, наверное. — Пиздец. — Ну вот я с этим дебилом училась в одном классе. — И я отпила из банки. — А ещё че у вас было? — Да так, по мелочи, как у всех. Беременные школьники, пацаны на учёте. Когда я в началке была, у меня одноклассницы сняли двери с кабинок и в класс притащили. — тут уже я посмеялась, другие тож заулыбались. — Ни че се. Ну мы-то Вадю мы пока на поводке держим, а больше херню творить некому. — Ага, ты типа не помнишь, как Носова бесоёбит, Олькин телефон расхерачила. — Быканул Вадя. — Деньги так и не вернула! — ворчала Оля. — Ну эт я слышала. А че вы её так жёстко травите? — я уже слышала сплетни, но из первых уст интереснее слушать. — Да потому что она больная на голову. Ты ж видела, как она одевается? Чудовище ебаное. Ещё про деда своего всякую хуйню несёт, один раз сказала, что он умер. Хотя лучше б сама сдохла. — подхватил Королёв. Я сидела просто в ахере, натужно улыбаться уже не хотелось. Видимо, у них в стае принято не только пожирать, но и косточки обгладывать. Остаток вечера мне было плохо. Часам к десяти я просто валялась на кровати и иногда поглядывала на спины сидящих рядом со мной Оли и Вовы. На меня вдруг напала какая-то меланхолия, мне хотелось тяжело вздыхать, заткнуть их чем-нибудь и самой жаловаться на жизнь и на то, как меня достало сидеть тут и притворяться, что я достойна их тусовки. Я просто хотела свалить. И к одиннадцати мы все уже разошлись по домам. Я успела на последний автобус, там я заметила, что у меня 7 пропущенных от мамы. И вдруг так больно стало в груди от страха. И будто по голове ударили. Мать щас меня живьём сожрёт или к стенке приколотит, и я до конца жизни буду под домашним арестом. А если ещё алкоголь учует. Блядь, че я натворила. В кармане я нашла мятную жвачку, авось спасёт. По дороге домой я взяла немного снега и растерла по лицу, остальное вытерла перчатками. Немного взбодрилась. Надо теперь для мамы придумать отговорку. Главное — не выглядеть слишком уверенно. Лучше подлизаться с испуганными глазами. — Мамуль, я немного не рассчитала, не на тот автобус села и не сразу поняла, что не туда еду, ты не сердишься? Мама стояла у порога, нависая надо мной. Она готова была наброситься. — Ты точно у Оли была? — Да точно. Хочешь, я ей позвоню, она подтвердит. — Но отмазка так себе. — Скажи честно, выпила? — Выпила. — Я не стала брыкаться. Пусть лучше похвалит за честность. Если похвалит. — Что пила? — Джин-тоник, две банки. — Тебе тазик надо принести в комнату? — Нет, мне кажется, пронесёт. — Рановато ты решила повзрослеть... — И тут мама абсолютно спокойно пошла в спальню. И всё? А где показательная казнь? Где четвертование и многочасовой скандал?