Все мы любим Вову

— А ты в курсе, что я вообще сдохнуть хотела? Ну перед выпускным... — Смеётся Аня, а потом затягивается дымом. Мы сидим на качелях во дворе, который как раз в аккурат между нашими домами. Как-то случайно получилось встретиться. Я вышла погулять, и Аня тоже. — Нет, вообще впервые слышу... — Я посмотрела куда-то на свои колени. Стремно было такое воспринимать всерьёз. Аня часто драматизировала, поэтому такие заявления от неё я рассматриваю скептически. — Да, я даже у бабки таблетки взяла... — И... Почему не сделала? — Да нафиг. Подумала, что вы все всё равно жить будете. И вам также будет похуй. Что сдохла я, что не сдохла. Епифанов бы, наверное, даже на похороны мои не пришёл. Там бы только бабка с дедом убивались... — А Дятлов? — Пффф... Кто, блядь? Дятлов? — Аня рассмеялась. — Он бы вообще ни слезинки не пролил, сто пудов! — А Вера? Она ж вроде как к тебе привязалась даже... — Ну Верка... Не знаю... Мы с ней не прям чтобы близкие подружки... — А эмари твои? — Пришли бы с надгробием пофоткаться! — Снова хихикает Носова, а потом разворачивается на качелях и залезает на них с ногами. — Жесть... Цинично это как-то, знаешь... — Ахахах, для них наоборот типа «любим, помним, скорбим». — Выдыхает дым, смотрит куда-то вдаль и улыбается. — Может, я б у них иконой стала. Типа тру-эмо! — Ну... Хорошо, что всё прошло... — Ну да. Стремно, конечно, но знаешь... — Носова таинственно наклонилась к моей качели. — Арсений Иванович тоже типа помог. Ну, он вроде бабке с дедом немножко мозги промыл, они согласились меня после девятого класса отпустить учиться дальше. Пойду там в какой-нибудь техан, не знаю... — Ань, ты только это... — Чувствую, что плохая идея морали читать. — Ты особо не хами всем подряд, ладно? Нет, я не то чтобы мозги хочу тебе вправить, просто ну... — Ой, да забей. Во-первых, нечего вправлять, во-вторых, сама разберусь. — Она бросила бычок под ноги и пыталась его притушить ногой. Вышло забавно, ведь она качалась в этот момент на качелях. Скрип — назад. Скрип — вперёд. Аня пытается попасть кедами по окурку. — Блин... Щас. — Улыбается, стараясь изо всех сил поймать момент, чтобы попасть. Вытянула ногу и попала наконец. — Ну короче вот так. — Подытожила она свой рассказ. — Ну пиздец, че тебе ещё сказать... — Да вся жизнь — пиздец. У тебя-то хоть что? — Да там... Не знаю вообще, надо ли тебе это слушать... — Да валяй. Мне какая разница? — Ты только никому, ладно? — Да кому мне рассказывать? Я ж со школы ухожу. — Ну Верке точно не говори. — Сдалась она мне... — Протянула Аня, а потом немножко нахмурилась и посмотрела на меня как-то особенно настороженно. — Ты мне про Фаликова будешь рассказывать что ли? Я замерла. Вцепилась в качели и стала думать. Хорошая ли идея? Носова щас сама начнёт мне щас морали читать... — Ну... Могу не про него. — Да мне без разницы. Я просто спросила. — У меня аж отлегло от сердца. Зря я себя заранее накрутила. — Ну Вова... Мы помирились в общем... На выпускном... — А щас мутите? — А? — Вполне ожидаемый вопрос, но все равно я вздрогнула. — Ну я спрашиваю, вы мутите? — А ну... Наверное, да... — В смысле «наверное»? — Ничего ещё не понятно... — Ну вы сосались? Вы переспали? Чё-то такое было? И тут я вдруг поняла, что как будто наши с ним отношения не укладываются в такую плоскость. Мы не ради каких-то достижений типа «поцеловались», «переспали» это затеяли. Просто была симпатия... Влечение? Нет, не то слово. Хотя, может, и оно, только не так по́шло... У нас и достижений-то пока нет... Не знаю, как вообще такие отношения должны развиваться. Я даже не думала, что конкретно от Фаликова хочу. Как будто простого «люблю» мне было достаточно. — Ну... Нет. Мы типа обнялись несколько раз... И он сказал, что любит меня. — Пффф... Детский сад. — Аня так отмахнулась от меня, как будто я ей сказала, что мы просто в ладушки играем. Даже обидно, что она так с плеча рубит. — А что тогда нужно? — Я попыталась сделать вид, что меня ее слова не задели. Но раздражение в голосе плохо скрывалось. — Да блядь то и нужно! Тогда хоть чуть-чуть это можно будет отношениями назвать. А вообще... Отношения — это туфта. Все эти милые штуки, поцелуйчики, фоточки, подарочки... — Ну ты будто никогда такого не хотела? — Признаться честно, я тоже не хочу ванили, но, наверное, если бы Вова меня о таком попросил, я б подумала... — Пфф. Нет, конечно! — Она поправила чёлку и отвела взгляд. — А с Епифановым? — Епифанов пусть идёт в жопу! Он вон уже Будилову выбрал! — А если б ты была на её месте? — Не дай бог... Я б с окна спрыгнула. — Ну я не имею в виду становиться Олей! Просто с Пифом встречаться. — Всё равно не хочу этих соплей. Ну, может, переспать было б классно. Ну типа... Ты видела, какие у Епифанова руки накаченные? Между прочим, мышцы в сексе — самое главное. — Мышцы..? — Я знатно прихуела с того, в какое русло ушёл наш разговор... Какие мышцы? А типа чувства, там, и вот это всё..? Что-то я уже сомневаюсь, что Аня искренне любила Пифа. — Ну че тупишь-то? — Нетерпеливо спросила Аня. — Да я... Не туплю... К своему стыду, именно сейчас я подумала об этом впервые. Да простит меня мой доселе непорочный разум. Наверное, непорочный. Во всяком случае, я старалась от себя такие мысли отгонять. Но боже... Я вдруг представила... А что, если в один из разов, когда я приду к Вове, ну просто так... Ну случайно... Он не будет знать, допустим... Откроет дверь и будет стоять в одних шортах, без футболки... Нет! Боже, стыдно-то как... Но я его ведь уже видела таким... В той поездке в Суздаль. Нет! Фу! Я не такая! Мне это вообще не нужно! Ну вот довела себя до этого дебильного состояния. Чувствую, как коленки дрожат, пока я пытаюсь раскачиваться на качелях. Нет, лучше просто качаться. Блин, теперь как будто я вся окаменела. Я как спящий вулкан, готовый проснуться. Бляха... Как будто тело каменное, а внутри во всю кипит кровь. — Пхах, Анонова, че с тобой? — Ржет Аня. — Пошли я попить куплю. Чет я, наверное, перегрелась. — Ну пошли... — Краем глаза я поймала ехидную улыбку Носовой. Уже отходя от ларька Аня выдала: — А мы со своими сегодня на тусовку идём. Хочешь с нами? — Опять мне нужно эмо прикидываться? — Да не обязательно. Я, может, с ними договорюсь. — Не знаю даже... Мне в тот раз не понравилось. — Да мы сначала там на лавках соберёмся, потом к кому-нибудь на хату пойдём затусим. — Забухаете, да? — Не знаю, как получится. — Мне правда этот кружок нытиков по интересам не катит. — А че катит? — Ну не знаю. Просто посиделки без ярлыка «эмо». И без нытья. — С наркоманами, значит, интереснее? — Аня, блин! Вообще-то Вова завязал! — Это он тебе так сказал? А ты на слово поверила? — Он изменился! Раньше он тупил много, а теперь нет! — Ага-ага, поверила... Тогда и Дятлов, наверное, тоже. Он теперь не маньяк! Я не стала с ней спорить. Да и Аня сама быстро замяла разговор. — Я подумаю. Может, пойду. — Ну мы тогда там же, где и в прошлый раз соберёмся. Захочешь — придёшь, окей? Ну или позвонишь там. — Ну окей. Мы дошли до моего дома и попрощались. Когда я зашла в квартиру, то поняла, что щас срочно хочу пару часиков убить на комп, пока он свободен. Подошло время гулянки. Может, реально сходить развеяться? Эмо — не эмо, всё равно ж разнообразие. Ну вот я и собралась по-быстренькому. Вроде помню, куда идти. Только сначала надо отпроситься: — Мам, можно я пойду погуляю? — С кем? — С Аней Носовой! — И чтобы не было лишних вопросов, уточню: — Это Верина подруга. Одноклассница моя. — Ну иди... — Равнодушно сказала мама. Я тут же побежала к тем самым лавочкам. Так уж вышло, что мне в мою самую нелюбимую сторону. Мимо гаражей. Тех самых. Но постараюсь просто обойти их и не думать ни о чём. Немножко все-таки нервничаю. Постараюсь с эмо не бухать, просто посижу. Может, настроение будет на жизнь поплакаться, а может, и вообще кому-нибудь советом помогу, кто знает? На улице сейчас самый кайф гулять. Солнце уже не так жарит, как днём, в тени деревьев вообще прохладно. Заворачиваю за угол, и, бляха-муха, кого я вижу. Это ж наши друзья-наркоманчики. Впереди меня идут. Наверное, только дорогу на перекрёстке перешли, раз я их не видела. У меня аж сердце заболело от страха и дыхание сбилось. Не хотела я этой встречи в это время. Хотя именно сейчас они вроде и должны собраться репетировать. Смотрю, там вроде Женя, Сеня, Гоши не видно, наверное, уже в гараже. С ними ещё какой-то чувак. — А этот красавец когда отдаст? — Вроде Женин голос. — Да хуй знает, обещал послезавтра. — Отозвался Арсений. — Где он столько наскребёт, если нищеброд? Тут я, сглотнув подбежавший к горлу страх, пошла медленнее, чтобы подслушать. — Ну он часть нашего сбагрил кому-то с неплохим таким процентиком, хе-хе. — Пиздец... Щас как на дно заляжет и потом хер че отдаст... — Ну адресок-то знаем, заедем, «поговорим». Тут у меня пошли мурашки по коже. Они хотят кому-то поугрожать? Не словами ж, наверное... Блядь, они не брезгуют применять физическое насилие... Хотя, почему должны? Откуда у меня в голове мысль, что раз они все из себя творческие личности плюс наркоманы, то они и мухи не обидят? — А ментам — не? Не это самое? — Ага, пусть попробует. На него похлеще компромат есть, хе-хе-хе. Первая моя мысль — они про Вову. Они хотят ему угрожать. Сука, че делать? — Вы про кого вообще? — Спросил тот незнакомый чувак, который шел с ними. — Забей... У меня сердце в пятки ушло. Блядь, вот же мрази! Даже если подумать, что угрожают они не Вове, то всё равно как-то хуево такие вещи планировать. В кармане у меня зазвонил телефон. Блядь! Как назер невовремя! Щас он мне всю конспирацию накроет! Пытаюсь, не доставая из кармана, выключить звук, но не могу нащупать кнопки. Наркоши обернулись, я попыталась спрятать лицо. Наклоняюсь и отключаю звук. А они стоят. Узнали? — Эй, девчоночка, ну-ка подойди! Это не мне. Не мне. Не должны они с такого расстояния узнать. — Тебе-тебе! Иди сюда! Я невольно поднимаю испуганные глаза на них. Сеня лыбится, Жене пох, а вот тот незнакомый чел смотрит с удивлением на барабанщика. Я не решаюсь идти, тогда Арсений сам подходит. — Ты чего тут, уши греешь или, так, гуляешь? Я клянусь, его рука была холодная, как у мертвеца. И хватка цепкая. Он всего лишь взял меня за плечо, а я уже почувствовала себя цыплёнком, схваченным большой хищной птицей. Судя по глазам, Сеня снова был пьян. — Я... К подруге шла... — Или, может, ты денежку несёшь? От парня своего? — Чего? — Блядь, значит, это реально Вова им что-то должен? — Да ничего. Не бойся. — И улыбается так надменно. Ведёт меня к пацанам. — Пойдёшь с нами в гаражик, мы тебе всё расскажем. — Не надо, пожалуйста! — Я уже чувствую, что теряю голос, он хрипит и обрывается от страха. Во рту пересохло, а мышцы окаменели. — Отпустите меня, я реально гулять иду. — Она чё-то слышала? — шёпотом через мою голову спрашивает Женя. — Не знаю. Щас узнаем. — Что слышала? — Я все ещё трясусь от страха, спрашивая это. — Слушай, не врубай дурочку. Всё ты знаешь. Учти, побежишь в ментовку стучать — про твоего Вовочку тоже есть о чём рассказать. Договорились? Мы свои вопросы сами решим. Без твоего участия, хорошо? — Отпустите, пожалуйста. Я просто пошла гулять. — У меня как будто в этот момент пластинку заело. Не могу ничего другого выдать. Слёзы уже наворачиваются. — Поняла, я тебя спрашиваю? — Сеня, ну че ты, реально... Отпусти, может, ты вообще щас сам надумал тоже... — Стал его успокаивать Женя. — Ты вообще своё ебло закрой! — Да, я всё поняла. Я никому, отпустите только! — Кажется это мой шанс вырваться. — Иди давай. Сеня отпустил меня, и я побежала прочь со всех сил. Слёзы сами полились от страха. На плече все ещё фантомное ощущение цепкой руки. Домой бежать нельзя, вдруг они захотят за мной проследить. На тусовку эмо вообще не канает. Блядь, куда? Бегу по тротуару, чуть ли не сшибая прохожих. Я понимаю, что тот же Сеня слишком пьян, чтобы меня догонять, но мне казалось, что меня тайно преследуют. Что они бегут где-то параллельно мне, по другой улице, что они знают короткий путь, где меня можно в этом районе выцепить. Блядь! Теперь от страха начинаю в прохожих ИХ видеть. В панике я забегаю в какую-то кафешку. Быстро спрашиваю у персонала, где туалет. Видимо, оценив мой испуганный вид, они без лишних вопросов указали мне на коридор в дальнем углу зала. Я закрылась в кабинке и начала набирать Вове. Тут же посмотрела журнал звонков. Это он мне и звонил. Ну тогда убью двух зайцев одним выстрелом. — Алё, Вова! — Привет. Че ты не отвечала? И че у тебя с голосом? — Блядь, Володя... — Меня снова прорывает на слёзы. Я обнимаю саму себя за плечи. — Что такое? — Уже испуганно спросил он. — Почему ты мне не рассказывал про группу? — Что не рассказывал? Что случилось? — Ты что, им денег должен? И ты... Ты торговал? — Аноныч... Послушай. Успокойся сначала... Ты сейчас где, дома? — Нет, я в кафешке в туалет зашла. Я встретила этих уебков на улице! Они мне угрожали! — Мой голос сорвался на какие-то невнятные всхлипы. Я не могла себя контролировать. Вова тем временем замолк. Я слушала своё же хныканье и ждала ответа. — Слушай, ты можешь ко мне прийти? Или давай я сейчас к той кафешке подойду, хорошо? Ты можешь там посидеть? — Не знаю. Недолго, наверное, могу. — Хорошо. — Я слышу шуршание одежды и хлопок входной двери в трубке. — У меня сегодня мать на работе. Давай ты посидишь у меня дома, хорошо? — Нет, Вова, а если они к тебе заявятся? — Не заявятся, я выпросил у них пару дней. Я тебе клянусь, что всё расскажу как есть. Ты только не переживай. Хочешь, я буду говорить с тобой, пока еду? Я всхлипываю и тихо говорю: — Давай. — Куда ехать? И тут я поняла, что даже не глянула, как называется кафе. Блядь. Выходить в зал? Тогда у персонала будет больше вопросов... Хотя... — Вов, я не помню, как называется. И адрес точный тоже... Щас попробую у персонала спросить. Я выхожу из туалета и ищу первого попавшегося работника. — Извините, у меня тут случилась одна неприятная ситуация. Можно я какое-то время побуду здесь, пока меня не заберёт один человек? — А что такое? — Понимаете, там долгая история, на улице мне находиться небезопасно... Не могли бы вы сказать, как называется это заведение и точный адрес. Мне очень нужно. — Понимаю, что звучу как полоумная, и любой адекватный человек вызвал бы сюда ментов. Или дурку. — А, хорошо. Оставайтесь. — Сотрудник сказал мне адрес и название кафе, даже предложил бесплатно стакан воды, но я отказалась. И дополнительно он все же поинтересовался, не нужно ли вызывать полицию. Я сказала что все не так страшно и просто пошла обратно в туалет. Вова всё это время был на связи. Он задал несколько уточняющих вопросов, а затем сказал: — Понял. Скоро буду. Не отключайся. — Хорошо. — Вытираю слёзы с ресниц. Вроде от Вовиного голоса мне стало получше. Может, я сама себя накрутила? Подумаешь, пьяный неадекватный дружок моего... Блядь... Кого? Друга? Парня? Блин... Как назвать... Моего дорогого человека! Вот, его друг... Пьяный... Мне угрожал. Всё равно получается, что ситуация — феерический пиздец. — Ты сейчас как? — Слышу, что Вовец вроде сел в автобус. Расплачивается. — Да хуево, как... — Умойся холодной водой, чтобы успокоиться. Всё будет хорошо, я тебе клянусь, я разберусь с этими утырками. Запомни просто — это моя проблема, я сам решу. Ладно? Не накручивай себя, не думай вот этого всего... — Почему-то сейчас Вовец звучит довольно убедительно. Как мой отец. Только вот с Вовой эта безопасность реально чувствуется. Последовав его совету, я умылась. Мои веки были горячими, нос опухшим от слёз. Смотрю в зеркало, и самой от себя страшно. А тут ещё и Вова эту хуйню увидит... — Зачем ты вообще в это всё влез, дурак! Он тяжело вздохнул. — Дурак. Ты права. По тупости и залез, хули... — Тут он посмеялся чутка. — Меня просто мама в детстве головой роняла. — Ага... — Я и сама улыбнулась этой дурацкой шутке. — Аноныч... Я, наверное, тебя уже заебал извинениями, но ты реально прости, что из-за меня у тебя столько проблем... Я, блин... Я вообще тебя хотел сделать счастливой... Да, тупо звучит... — Как в фильмах. — Да, как в фильмах... — Он вздохнул. — Ну извини уж. Не умею я по-другому с дамами общаться. — Всё ты умеешь, вон как за физичкой ухаживал! — Да это ж разве ухаживал? Она мне просто как педагог нравилась! Ты там давай не надумывай! Такие глупенькие разговоры уносили меня всё дальше от собственных переживаний. — А я и не надумываю! Я сама всё видела! — Видела она... Ну вот как мне по-другому сейчас с тобой? — Да нормально всё, шучу... Я, кажись, привыкла, что ты любишь лишний раз пафоса нагнать. — Ну разговариваю я так, че уж теперь? — Фильмов насмотрелся. — Ну дак ась... Че ещё мне дома делать? Я не особо социализированный человек. Если ты не заметила. — Это ты мне говоришь? У меня вообще друзей нет! — У меня теперь тоже. — Блядь... — Почему-то эта мысль у меня вызвала смех. — Так что мы в одной лодке... После этих слов я ненадолго задумалась. Вова говорил что-то ещё, я на автомате отвечала, а потом он вдруг сказал: — Выходи, я уже тут. — Ты в кафешке уже? — Да. — А че так быстро? Я отключаю звонок и выхожу. Возле входа, чуть в сторонке, стоит Вова. В джинсовке, из-под неё выглядывает серая футболка. Он в каких-то домашних шортах. Несолидно выглядит. Но похер. Видимо, сильно спешил. Я скорее подбежала к нему, и мне было абсолютно похер, че там кто подумает. Бросилась к нему в объятия, будто это было последнее безопасное место на земле. Хотя так оно и есть наверное. — Поехали домой? — Тихо с улыбкой спросил он. Я кивнула. Он приобнял меня за плечо, и мы ушли. До его дома мы поехали на автобусе. К моему удивлению, Вова вёл себя менее стеснительно, чем обычно. Ему будто тоже наконец стало плевать на общественное мнение. Он заплатил за меня в автобусе. Хотя я настаивала, что могу и сама, и что ему деньги очевидно нужнее. Он быстренько словесно закрыл мне рот, ибо его хуй переспоришь, если уж он решил побыть джентльменом. К слову он по-джентльменски, на самом деле нет, закинул руку мне на плечо. Естественно от неожиданности меня это выбило из колеи. Но приятно, что он теперь не стесняется такие жесты делать на публике. Мы доехали до его райончика. Сразу стало грустно. Весьма депрессивные здания, изрисованные, разве что не говном, стены подъездов. Мы идём к его дому. А я всё ещё начеку. Осматриваюсь. Никаких вроде подозрительных фигур. Или есть! Вон вроде какой-то длинный чувак... Женя, что ли? А, нет, показалось... Вова открывает подъездную дверь и пропускает меня первой. Потом мы вместе поднимаемся. — Всё. Дверь старая, но надёжная. Они сюда не придут. Выдыхай, паникёрша. — Последнее Вова сказал с издевательской улыбкой. — Ага. Вообще-то я просто все варианты продумываю. И это, возможно, однажды спасёт нас от увечий. Или смерти! — Думаешь, нас двоих грохнут? — А почему нет? Ты знаешь, что они говорили?! — Ну... В каком-то смысле это, наверное, даже прикольно... — Вова задумался, пока проворачивал ключ в замке. — Что прикольного? — А? — Он будто очнулся. А потом тут же смутился и замялся. — Ничего, забей. И мы зашли в знакомую квартиру. — Во дебил... Хах, я свет забыл выключить. И правда, когда мы зашли, свет горел. Я начала уже думать, может, Вовина мама что-то забыла и вернулась. — А твоя мама когда вернётся? — М? — Переспросил и тут же сам ответил. — Да завтра утром... Она ж консьержкой работает. — Понятно... — Да не бойся, не придёт. — Да я не боюсь... — Ага, вон какая вся зашуганная. — Вова берёт свою и мою обувь и ставит на полочку. — Я, кстати, тут убрался по-нормальному... Да и вообще... С утра ещё хотел тебя в гости позвать. Правда, думал, не захочешь после того раза... — Да похер... Всякое бывает. Вова немножко помрачнел от упоминания того дня. Сразу же деловито пошёл ставить чайник. — Ты же чай будешь? — Угу... — Рассказывай пока, что там было. Я села за стол, поджала ноги к себе и начала рассказывать. Вова подсел ко мне и напряжённо, может, даже сочувственно смотрел мне в глаза. Когда я закончила рассказ, он ненадолго отвернулся, выдохнул и. Кажется, пытался осмыслить. Мы молчали. Чайник уже закипел. Вова налил нам чая и только потом сказал: — Аноныч... Я типа пойму, если ты щас захочешь свалить, сразу говорю — я тебя не держу. Можешь даже совсем от меня отказаться. Это я тоже пойму. — Вова избегал зрительного контакта со мной. — Но в общем они тебе не напиздели. Я реально им дохуя должен. За траву. И да, я торговал остатками. Мне типа охуеть как нужны деньги. — Он отхлебнул из кружки. Потом подпёр подбородок рукой и выдохнул. — Я реально плохой человек. Типа. На мне, считай, уголовка. Всё. Я пропащий нахуй. Но при этом... — он тяжело выдохнул. — правда хочу с этой хуйней завязать! Мне реально стало лучше, как только тебя встретил. Мне типа нахуй эта трава не нужна стала, я тебе правду говорю! — Он посмотрел мне в глаза, будто там есть ответы без слов. — Не веришь, да? Опять слишком киношно? — Он говорил это не с обвинением, а каким-то бессилием, со строгостью к самому себе. — Я не знаю, как по-другому объяснить... Но вот я тебе прям клянусь всем, что есть, что пытаюсь начать всё заново, но чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее и глубже обратно засасывает... — Вова уткнулся лицом в свои руки. Кажется пора что-то сказать. Я вздыхаю и начинаю: — Да я знаю... Не могу тебе ничего сказать... Вижу, что ты пытаешься. Наверное, если б не любила, давно б бросила... Сколько ты мне крови выпил своими выходками... Я даже злиться на тебя уже не могу. Не знаю, что чувствовать... Володь... — Не знаю, зачем я вдруг это сказала. Отчаяние толкнуло меня на откровения. — Говори, я тебя слушаю. — Он повернулся в мою сторону и стал ждать, будто я объявляю ему приговор. Его взгляд был таким смиренным, будто Вова ждал, что я уйду. Он словно прощается этим взглядом. — Ты вот... Агх! — Уже рыкнула я. — Я, знаешь... Я тебя даже с бабушкой обсуждала. Она сказала, что тебе шанс надо дать. Я тоже теперь так думаю. Мы вот с ней говорили, хороший ты или нехороший человек. Она сказала, что пока ты пытаешься что-то сделать, смысл есть продолжать общение. Когда ты снова будешь плыть по течению, я уже не буду считать тебя хорошим. Ты понимаешь? — Я понимаю, Аноныч... — Бубнил он в свои руки. — Я пытаюсь. Ради тебя... И я типа правда похвалы не жду. Знаю, что мне это и самому будет полезно, но как будто делать это для тебя имеет больше значения. Моё сердце... Оно рассыпалось как песок от этих слов. Не знаю, но в лёгких стало так тяжело. И мне сложно дышать. Его слова казались такими искренними. Он сейчас беззащитный, как щенок, просто лежит на столе и говорит это... Что мне сделать? Что сказать? Я тоже ложусь на свои руки. Теперь не вижу Вову, но хотя бы его образ не давит на меня. Мне точно стоит всё взвесить. По-нормальному. Не как обычно. Хватит уже действовать импульсивно, тупая ты дура! Что делать? Посоветоваться с мамой? Нет, ну что за глупость?! Почему всё так сложно? Только у нас начало всё налаживаться, даже сейчас ну казалось бы, тёплый нежный момент, чего мне ещё желать? Но нет, проблемы! Вечные проблемы! Я теперь и на себе чувствую Вовин груз ответственности. Тяжело, когда твоё прошлое тянется за тобой, хотя ты изо всех сил пытаешься всё перечеркнуть и забыть. Мне ли не знать... Я поднимаю голову, кладу подбородок на руки. — Вов... Я это... — Моя рука придвинулась к нему чуть ближе. — Не думай, что я не вижу твоих стараний... Мне тоже ни хуя не легко, знаешь... Давай лучше... Ну подумаем типа, что тебе сделать? — Не надо в это лезть, пожалуйста. Я сам. Мне от тебя ничего не надо. — Тут он сам поднял на меня глаза. Невинные такие. Тень от ресниц делала их темнее, чем они были на самом деле. От этого он ещё больше был похож на щенка. — Просто было бы не плохо, если бы это не отразилось на... — он осёкся, пытаясь подобрать слова. — нашем общении. Я не требую, конечно. Не могу просто требовать. — Он отвёл взгляд и горько усмехнулся. — Тут только ты в праве какие-то условия ставить... Просто... Ну ладно... Я уже сказал. Я помедлила. Котелок варил ответ. Тяжело сейчас поднимать такую тяжёлую тему с долгами. — Знаешь, у нас такой... Типа взрослый разговор получился. — Я и сама невольно усмехнулась. — Обычно мы обо всякой хуйне говорим. Драмы там всякие... — Я отхлебнула чай. — Ну да... — Протянул Вова и тоже потянулся к своей кружке. — Но ты мне скажи. Просто чтобы я успокоилась. У тебя есть деньги? — Найду. — Сейчас нет? — Только часть. — Блядь, извини, конечно... — Я полезла в карман. Сейчас был охуенный повод для этого. — Но на. Не возвращай, а то обижусь. Это всё, что я тебе когда-либо должна была. За всякие безделушки, такси, проходки, за всё, короче! — Отдаю ему свои деньги, все, что были. Ну, за исключением одной купюрки. Мне на обратную дорогу. — Ты че... Ебанулась? — Впервые Вовец позволил себе так грубо выразиться в мой адрес. Но и то, фраза была сказана с удивлённой улыбкой. — Вова, блядь! Я сказала: это долг. Я тебе возвращаю! Чтобы ты вернул этим мудакам! Но Фаликов медлил. Не хотел брать. Но я сердцем чувствую, что он возьмёт. Просто не может не взять. И я дожимаю: — А то обижусь! Мне плевать на твои ухаживания и джентельменство! Если эти долбоебы тебя отмудохают, то навряд ли у тебя будет возможность ухаживать за мной. Так что похер. Бери, сказала! Вова косится на мятые бумажки. — Даже если так. Этого не хватит. Ты ж даже не представляешь, сколько я им задолжал за год. — И что?! А так у тебя будет хоть сколько-то! Наконец он взял их. Пересчитал. — Ну, может... Если считать мои сбережения... Тут хватит окупить... Несколько месяцев. — Ну вот и хорошо... — Выдохнула я и снова прилегла. — Вова... — Пробубнила я, чуть помедлив перед этим. — М? — Ты можешь мне прям пообещать? Ну что ты больше не будешь людям это говно продавать? Во-первых, это статья... — Да знаю, знаю... — ...Во-вторых, ты людей убиваешь... — Но от травы... — Иди нахуй! И слушай. С травы мозг разжижается. С травы на другое пересесть легче. И вообще... — Я все ещё не смотрела ему в глаза. — Каждый раз, когда захочешь снова кому-то это продать, чтобы срубить деньжат, представляй, что продаешь это мне. — Пфф. Ну ты ж не будешь такое... — А может, это будет подосланный человек. Который вместо меня у тебя это купит. И передаст мне. — Теперь я внимательно посмотрела на него. Пригвоздила. — Аноныч, ну че ты нагнетаешь... — Я не услышала ответа! Почему увиливаешь? — Ну я... Ладно. Больше не буду. — Никогда? — Никогда. — Хочешь денег — ищи нормальную работу. — Хорошо. — Он вздохнул. — Ты, пожалуй, права... — Значит, мы договорились? — Да, договорились. Я залпом допила свой чай и поставила кружку в раковину. Почему-то, когда я отошла от Вовы и посмотрела в окно, мне стало тревожно. Как представлю, что его дружки заявятся сюда... Навряд ли сегодня, но всё равно... — Вов, я не хочу сегодня думать о плохом... Меня правда заебала вся эта ситуация... Почему бы всей этой теме с наркотой просто не съебаться с нашей жизни? Мне ведь было хорошо с тобой... Ты и без травы такой интересный человек... — Разве? — Улыбнулся он с горечью. — Да конечно, блин! Дурак... — Я подошла к нему и в этот момент мне вдруг захотелось обнять его за плечи. Как-то так по-родному, что ли... И я обняла. Со спины. Наверное, момент просто отлично располагал к такому жесту. Я положила голову ему на плечо, носом, конечно же, уткнулась ему в волосы. И какая-то волна спокойствия окатила меня. Всё тело вдруг стало ощущаться ватным. Ноздри щекотал приятный запах Вовиного шампуня. А ещё от него пахнет чем-то неописуемо приятным. Как будто... Домом? В смысле, не моим и не его... Просто я представила, что мой будущий дом, наверное, должен пахнуть также. Что-то такое успокаивающее и нежное... Точно не парфюм. Наверное, кожа? Это нормально — думать о таких вещах во время объятий? Чувствую, как Вова несмело взял меня за руки, которые обвили его шею, и слегка погладил, а потом мягко сжал. Мне будто и не нужно объяснять, зачем всё это, объятия, разговоры. Он сам понимает без слов. Но мне всё же нужны слова. — Вова? А можно задать вопрос..? — Ты уже задала. — В смысле? — До меня не сразу дошло. — Аа... Блин, иди ты! Я другой хотела задать... А это... Мы с тобой типа... Ну... Встречаемся? И я инстинктивно обняла его ещё сильнее. Будто в этом жесте пыталась найти безопасность. Хотя опасность буквально в самом вопросе. Как меня Вова спасёт от вопроса, заданного ему же? — Ну, да. Мне кажется, это было... очевидно? — Ну кому очевидно, кому нет! Ты вообще вон мне пьяный во всей этой херне признался, откуда мне знать, что это правда? — Я убрала руки и села напротив него. — Херне? — Как будто даже с обидой переспросил Вова. — Ну не херне, это я образно... Короче, ты понял. — Ну понял... Слушай, не парься так сильно об этом, ладно? — А если ты захочешь со мной порвать и не скажешь об этом? Вдруг ты подумаешь, что это также очевидно, как факт наличия отношений? — Ну про такое я явно скажу. Не переживай. Че ты вечно такая нервная? Я тебе давал повод сомневаться в моих словах? Тут вместо ответа была моя улыбка. Вовец сразу понял, что проебался с этим утверждением. — А, ну да. Давал. — Теперь понял? — Ладно, окей. — Он допил чай и помыл наши кружки. Я тем временем обернулась на балкон. Вечереет, солнце садится. Пора бы и домой. — Чет уже как-то темновато, да и по времени домой бы... — Слушай... — Он тоже посмотрел в окно. Потянулся и как бы невзначай бросил. — Не пойми меня, конечно, неправильно... Но я хотел предложить... Может... У меня останешься? — У тебя? — Я аж охерела. Ну как-то это вообще не в моих принципах — у парня дома оставаться на ночь. Вдвоём. — Не-не-не! Ты не подумай только! Ничего такого! Правда, я тебе клянусь! — Покрасневший Фаликов вдруг начал тараторить оправдашки, да так, что меня это заставило хихикнуть. — Ладно-ладно! Верю, блин! — Тут я сжала телефон в кармане. — Только-о... Мама может не разрешить... — Не, Аноныч, я не настаиваю, честное слово... Это только если хочешь... — Да я... — А я уже колеблюсь. Не похож ведь Вовец на человека, который может приставать... Да и тем более... Ему же хуже будет. Может, остаться? — Не знаю... Что ей сказать? Так и так, мол, остаюсь у мальчика? Да она мне бошку отвертит, и всё. — Да, блин... — Кажется, он сам уже пожалел, что ляпнул. — Не подумал... — Погоди. Идейка есть... Только мне надо отойти. Вова просто хлопал глазами. Я тем временем вышла в коридор. Набираю номерок. — Алё, снова здрасте. — Слушай, Аня. Нужна помощь. — Какая? Это! Кстааати... А ты че не пришла? — Носова, судя по голосу, уже была ужратая маленько. Но ещё не вдрызг. На фоне колбасила какая-то эмарьская музыка, типа ее любимых Marakesh. Хотя, честно, сомневаюсь, в почёте ли такое музло у «тру-эмо». — Там долгая история, я тебе потом расскажу. Мне короче надо, чтобы ты меня прикрыла. Типа я у тебя ночую. Аня на том проводе затихла. Видимо, процессор на пьяную голову долго грузил. — А ну... Слушай! Так это ж заебись! Давай ты тогда моим старикам позвонишь, скажешь, что я у тебя? Давай? Прикольно ж. И тебе, и мне. Так даже лучше. Взаимовыручка. Хорошо, что Аня не стала задавать лишних вопросов. — О. Давай. Всё, договорились. Скинь мне только номер, кому звонить, окей? — Давай. Щас. Она вешает трубку. Тут же прилетает смс с номером Анатолия Германовича. Надо звонить. Не трусь. Вдох-выдох, и пошёл. — Алло. Анатолий Германович, здравствуйте, извините, что так поздно. Это если что, — я представилась. — Меня Аня попросила вам позвонить. — Здравствуй... А где Анечка? — У меня дома, вот ненадолго отошла. Она, знаете... — я неловко посмеялась. — Она побоялась вам сама позвонить, но мы вот с ней хотели вас попросить... Вы можете Аню отпустить ко мне на ночёвку? — Ну... На ночёвку... — Вы не беспокойтесь, можете потом Ане позвонить, лично обсудить. — Да в целом... Пусть остаётся. Она вроде сейчас так не хулиганит, как раньше. Да, Ниночка? — обратился он уже, видимо, к жене. Я не расслышала, что она сказала. — Ну вот. Пусть тогда она завтра позвонит, когда домой пойдёт, мы ее встретим. — Хорошо тогда. — Ну вот отлично. Спокойной ночи, девочки. — И вам спокойной ночи. — зачем-то ответила я, и Анатолий Германович отключился. А я всё думала, не зря ли я так блефую. Если он реально щас Аньке позвонит? Надо всё равно предупредить. Позвонила, всё передала Носовой, и та пошла дальше тусить. Теперь дело за малым. Отпроситься у моей маман. — Алё, мамуль, извини, что так поздно. Я хотела у тебя попросить... Короче, можно я у Ани Носовой ночевать останусь, а? — У кого? — У Ани! Ну я ж тебе сегодня говорила, что с ней гулять пошла. — А далеко Аня живёт? — Мам, там всего минут десять ходьбы. — Ну вот и шла бы ты уже домой. — Кажется, мой гениальный план с треском проваливается. — Ну пожалуйста! Я и так почти без подруг была... А на новом месте только-только друзей завела. Мама медлила с ответом. Сейчас она просто вздохнула и долго молчала. По ощущениям минуты две. — Ладно. Оставайся. Только долго не задерживайся. Чтобы завтра дома к обеду уже была! — Хорошо, мамуль! Спасибо большое! Люблю тебя! — Ага. Тоже. — и мама отключилась. Я с радостными новостями бегу к Вове. — Я договорилась! Всё! Отпустили! Счастью Вовы не было предела. Чуть ли не искры в глазах сверкали.