Каддлер

Вода капает на плечи с наскоро вытертых волос. Чонгук встряхивает головой и шлёпает босиком в сторону спальни. Большое махровое полотенце едва держится на бёдрах, неумолимо сползая с тазовых косточек. Парень придерживает его рукой, толкая межкомнатную дверь. Комната встречает его переливами разноцветной ргб-подсветки, которой сверкает навороченный, кропотливо собранный его собственными руками системник, эргономичная клавиатура и даже дорогое геймерское кресло. Чонгук, сжав узел полотенца на боку, проверяет, выключена ли вебка, закреплённая над средним из трёх мониторов, и на всякий случай отворачивает её видоискателем к стене, и только после этого позволяет себе расслабленно плюхнуться на кровать. Полотенце спадает, но парень уже не обращает на него внимания. Взяв с тумбочки телефон, он закидывает ногу на ногу и слегка елозит мокрыми волосами по подушке, снимая блок с экрана и тыкая в знакомую иконку. Тыкает он без особой надежды, скорее, по привычке, как когда заглядывает в холодильник, в котором точно не появится ничего нового. И, как и в холодильнике, в приложении тоже не обнаруживается ничего вкусного. Да, вроде над аватаркой давно уже горит цифра "99+", а в директе висит больше десятка непрочитанных запросов на диалог, но Чонгук пролистывает их безо всякого интереса. А как всё хорошо начиналось. Когда он только зарегистрировал анкету, ни на что особо не надеясь, желающие пообщаться посыпались на него изо всех щелей, как из рога изобилия, и вниманием он обделённым не остался, что его приятно удивило и воодушевило. Он сходу залетал в диалог, успешно преодолевал барьер из стандартных "привет-как дела-что делаешь", но дальше... Исчезающие "призраки" его не сильно расстраивали. Чон, буквально живущий в интернете, во многом за то его и любил, что он давал возможность уйти по-английски, без долгих объяснений и расшаркиваний. Но вот изобилие странных, двинутых, а то и откровенно перверсивно повёрнутых собеседников уже конкретно утомляло. Разговоры про секс начинались то со второго-третьего, а то и с первого предложения в диалоге. Чонгук не ханжа, более того, он и сам приложение установил-то не для того, чтобы ромашки собирать. Но он предпочитал сам диктовать правила в плане того, когда и каким образом переходить к основной программе встречи. Даже для перепихона на одну ночь приходилось тщательно фильтровать контингент, чтобы эта самая ночь не вылилась в печальные последствия. Прямо сейчас Чонгук, покачивая закинутой на ногу ногой и зевая, пролистывает ленту входящих сообщений. Даже по обрывкам первых строчек становится ясно, как белый день, что и в этот вечер купидон в него своей стрелой не попадёт. jjason96: привет 20 см интересует? lulu_d: красивый <3 хочешь, папочка тебя отшлёп... sunsh1ne: привет, ты конечно не колода карт но я бы тебя разло... jaegermeister3000: в попку принимаешь? next_next: ммм, сладкий <3 куплю у тебя трусы или носки ношен... nnann888: привет как насчёт мжм? семейная пара всё абсолютно безоп... chan_uu: куплю видео как ты дрочишь. дорого. ответь пожа... Заблокировать. Заблокировать. Заблокировать. На заре исследования дейтинг-приложений разного пошиба у Чонгука состоялось немало свиданий. Из множества разных экземпляров дольше всех задержался один. Чон провстречался с ним больше трёх месяцев, пока однажды не обнаружил, что тот мало того, что не удалил анкету, — он вёл ещё четыре активные переписки с фотками самого откровенного характера. На закономерный вопрос от Чонгука на тему "какого хрена" был дан ответ: дескать, благоверный его молодой и активный самец, ему надо всё время новое и интересное, а Чонгук ебёт ему мозги и вообще он ему не жена. С тех пор много воды утекло, и со временем эти неуёмные трахари стали наводить исключительно скуку. Кидая в блок очередного бабуина, он в душе даже радовался, что такие экземпляры маркируют себя сами. Избежать ушата грязи и истрёпанных нервов можно всего парой тычков в экран телефона и не тратить время и литры алкоголя на попытки собрать себя заново. Он и сам уже порядком огрубел и ничего больше хорошо проведённой ночи не ждал. Раскидав озабоченных по чёрному списку, Чонгук снова зевает и переходит на вкладку "Мероприятия". В этом разделе приложение предлагало идеи и места, куда можно сгонять на свидание с новой парой. Пары у Чонгука не образовалось, и он просто бездумно прокручивает ленту с цветастыми плитами. На одной предлагают дегустацию вина в винном погребе. На другой — концерт джазовой музыки в небольшом полутёмном зальчике. На третьей — посетить котокафе. На четвёртой — позаниматься йогой со щенками. На пятой — сходить на обнимательную вечеринку. На шестой — сходить в обсерваторию полюбоваться звёздами. На седьмой — убить время за настольными играми... Чонгук на миг задумывается и мотает ленту назад. Большой палец замирает на плитой, предлагающей обнимательную вечеринку. Он раньше слышал о чём-то подобном, но всегда проскакивал мимо этой темы. Чон тапает на плиту и переходит в раздел. Сразу под заголовком запускается короткое рекламное видео. В нём демонстрируются парочки, нежащиеся в объятиях друг друга. Все ожидаемо улыбаются, жмуря глаза, поглаживают и похлопывают друг друга по плечам. Картинка такая до тошноты милая, опрятная, вылизанная, как и любой рекламный ролик. Под видео — заметка: "Тактильность — базовая и естественная потребность каждого из нас. Вместе мы сможем помочь друг другу стать чуточку счастливее. Только бережное общение, только чувства и эмоции, только безопасный контакт. Посетите нашу встречу, и мы с радостью поможем и подскажем вам, как провести время в дружелюбной обстановке, в атмосфере тепла и принятия". Чуть ниже был вынесен отдельный абзац: "Важно! На обнимательных вечеринках запрещён сексуализированный контакт любого рода, а также прикосновения к интимным зонам партнёра. Наш инструктор проведёт с вами небольшую медитацию в начале мероприятия, чтобы сделать встречу приятной и безопасной для всех её участников". Чонгук хмыкает себе под нос. Он листает приведённый внизу страницы фотоотчёт с очередной вечеринки, состоявшейся около двух недель назад. И, конечно же, отзывы, которыми делились рискнувшие на этот экспириенс. Все были сугубо положительными и полными щенячьего восторга. Чон никогда не задумывался над тем, чтобы даже смотреть в сторону подобных приколов. Такие сборища казались ему пристанищем для совсем уж отчаявшихся, прям вот когда полная безнадёга. А он молод, красив, полон сил, хорошо зарабатывает — казалось бы, чего ещё нужно для счастья? Стоит только пальцами щёлкнуть, и подходящая половина материализуется из воздуха рядом сама собой... Но вот Чонгук возвращается на вкладку с диалогами, и его с головой затапливает невыразимая тоска. С такими данными, как у него, найти развлечение на ночь — как два пальца обоссать, даже потеть не придётся. Но хотелось-то... Хотелось совсем иного. Не прыгать в койку с разбега, напрыгался уже. Хотелось всяких розовых соплей. Их не было уже так давно, что Чонгук сомневался — а были ли они вообще или только ему приснились? Все эти держания за ручки, звёзды в глазах, волнующий трепет в груди... Где это всё? Где его бабочки в животе? Где медленное, но безумно сладкое погружение, когда весь огромный мир сужается в одну точку, где есть место только двоим? Неужели он этого не заслужил? Чонгук снова тыкает в "Мероприятия" и находит нужную плиту. Некоторое время он листает короткую заметку вверх-вниз, перечитывает отзывы, а затем делает скриншот и открывает лайн. Нужный контакт находится быстро — он всегда или самый первый, или один из первых. Чон забрасывает в диалог скрин и быстро набирает:

ian97:

Прикинь, дичь

Вот так, без "приветов" и "покатов". Этот диалог тянется непрерывной лентой ещё с первого курса универа. Чонгук перекладывает одну ногу на другую и потягивается, хрустя позвонками. Ответ не заставляет себя долго ждать. mochi_j: Сам ты дичь Вообще-то норм тема Чонгук и не сомневался, что примерно такой ответ и получит. Удочка заброшена успешно.

ian97:

Что, захаживал?

mochi_j: Ну да Правда, давно уже Но вряд ли там что-то сильно изменилось

ian97:

И как оно?

mochi_j: А чего это мы интересуемся, м? Волшебник пришил тебе настоящее сердечко, железный дровосек? Чонгук цыкает.

ian97:

А тебе, говнина ты бесчувственная?

mochi_j: Сучонок Ну вообще там реально следят, чтобы ничьи ручонки не заползли, куда не надо И чай с печеньками наливают Так что если не побоишься расплескать свою мужественность, вперёд и с песней, ковбой Чонгук в задумчивости кусает губу. Интересно, что он вроде до смерти устал от встреч-одноразок, но почему-то лечь с малознакомым типом в кровать казалось ему и в половину не таким безумным, как невинный междусобойчик с обнимашками, гарантировано безо всяких посторонних поползновений. Может, дело просто в непривычном формате. Пока Чон медитирует над диалогом, в него падает ещё: mochi_j: Я бы составил тебе компанию, но сам понимаешь Хён этого финта ушами не поймёт Если я ему предложу что-то подобное, он мне одним взглядом дыру во лбу прожжёт Я устраиваю ему каддл пати исключительно в домашней обстановке и в индивидуальном порядке Чонгук с досадой закатывает глаза.

ian97:

Да иди ты нахрен

Хвастун

В груди заскреблось с утроенной силой. Чтоб тебя, Чимин-хён. Обязательно тыкать в лицо своими отношениями всем на зависть, длящимися уже больше трёх лет? Мстительная мелочь. А в ответ, как на зло — ржущий смайлик. mochi_j: Короче, если решишься — сгоняй Никто там тебя не укусит Ну и отчёт мне на стол с подробностями, само собой Чонгук фыркает и качает головой.

ian97:

Ага, мчу уже, волосы назад

mochi_j: Созвонимся по фейстайм? То ли добить хочет, то ли правда сочувствует и хочет поддержать, хоть и в своей извращённой манере. Но Чонгук сейчас меньше всего настроен на разговор с глазу на глаз.

ian97:

Не, я голый

mochi_j: Тем лучше

ian97:

Да что ты

Всё Юнги расскажу

mochi_j: Что именно?

ian97:

Что ты на других голых мужиков в интернете смотришь

mochi_j: Каких мужиков? Тебя, что ли? Не смеши мои тапки

ian97:

Хамло мелкое

mochi_j: Мелкое у тебя в штанах Значит, звоню? Можешь пока накинуть свой розовый халатик, моя маленькая нитакуся Чонгук устало вздыхает. В другой раз он мог бы препираться с хёном до ночи, но сейчас у него не осталось на это душевных сил.

ian97:

Хён...

mochi_j: Ой, ну ладно Разбросался тут своими сердитыми многоточиями Тогда сам звони, если надумаешь Только не позднее двенадцати, мне завтра рано вставать Свернув диалог, Чонгук блокирует экран и роняет руку с телефоном на кровать рядом. Он пытается вообразить, как это могло бы быть, если бы он решился. Для этого Чон тянет за уголок вторую подушку и укладывает её себе на грудь. Закрыв глаза, он представляет себе человеческий торс. Подушка на него не похожа вообще, но Чонгук сводит брови и сосредоточивается сильнее. Он обвивает её руками и прижимает к себе, а лицом утыкается в шов. Ткань пахнет его шампунем. Вместе с подушкой Чон перекатывается набок. Назвать его новичком или неопытным в постельной плоскости не получилось бы при всём желании, и с луны он не свалился. Однако в его бурной молодости было место в основном кипучим страстям, и не было времени просто остановиться и распробовать момент. Гормоны требовали своего — быстрее сорвать одежду и поскакать навстречу стонам и оргазмам, ярким и крышесносным. Чтобы быстрее достичь желанного пика, потом слегка отдышаться и поскакать снова. Вот и сейчас то, как он обнимает подушку, напоминает ему скорее секс в миссионерке, когда держишься за накрывающее тебя тело. Держишься, но не обнимаешь по-настоящему. Руки блуждают, хватаются за разные части, в основном за ягодицы, впиваются ногтями, толкают сильнее в себя... А вот так, чтобы именно обнять, спокойно, неторопливо и вдумчиво... Не затем, чтобы скорее трахнуться. Обнять только ради объятий. Почему он раньше об этом не задумывался? И почему... Почему этого вдруг стало так не хватать? Он уже так рано начал стареть? Потому что даже стиснутая в руках подушка вдруг вызывает больше приятных ощущений, чем последний перепих с парнем из того же приложения в номере лав-мотеля. Чонгук впивается в подушку ногтями и протяжно вздыхает. Тело затапливает покоем и расслаблением. Он чувствует себя птенцом, свернувшимся в гнезде и зарывшимся в мамины перья. Но это всего лишь подушка. Кусок ткани с холлофайбером внутри. А Чонгуку мало всего этого. Хочется большего. Хочется тепла. Чон нашаривает брошенный рядом телефон. Не отпуская подушку, он тыкает в иконку приложения и находит нужную плиту. Короткий беззвучный ролик запускается автоматически, демонстрируя ему блаженно улыбающихся людей на бежевых диванах. Чонгук смотрит на них, и его палец замирает над экраном. Его порыв, поднявшийся в груди так внезапно и вдруг, странно разбивается именно о то, что должно было его, по идее, привлечь — об эти блаженные лица. И вдруг его захлёстывает раздражение на самого себя. И чего это он так поплыл? О чём размечтался? В рекламной картинке всё всегда прекрасно, на то она и реклама. Но дуалити "ожидание — реальность" никто не отменял. А если от его партнёра будет плохо пахнуть? А если он будет потеть? А если просто будет ему неприятен просто потому что, что тогда? Во всеуслышание его послать, порушив всё мероприятие? Или сцепить зубы и терпеть то, что должно было быть приятным расслаблением? Несмотря на внешнее легкомыслие, Чонгук не к каждому готов просто взять и упасть на грудь. И вот так в одно мгновение заманчивая перспектива превратилась в частокол из острых скал, преграждающий путь к желанному берегу. А Чонгук чувствует себя тем самым "не мамонтом", который повёлся на красивую рекламу в минуту слабости. Он с досадой отбрасывает телефон на кровать и отталкивает подушку от себя. Откинувшись спиной на кровать, Чон уставляется в потолок. Все эти посиделки за чаем в стиле хиппи — для отчаявшихся неудачников и задротов. Разве он неудачник? Он молод. Он привлекателен. У него всё ещё впереди. Это просто минутная слабость. Ему не нужна ничья жалость.

***

— ... баги 115 и 204 исправлены, но появились новые проблемы. В частности, при оплате система сбоит ровно каждый третий раз и выдаёт ошибку выполнения. Плюс при переходе по ссылкам из личных сообщений нерегулярно выскакивает ошибка 505. Есть ещё пара мелких уязвимостей, они отражены в отчёте. — Вы направили его бэкэндерам? — Разумеется. — Прекрасно. Что ж, перейдём к следующему вопросу... Чонгук откидывается на стуле и скрещивает пальцы между собой. В принципе, его задача выполнена, но придётся торчать перед вебкой с умным видом до конца созвона. На другом мониторе идёт обзор на новый фильм-катастрофу, и тестировщик Чон поглядывает в ту сторону вполглаза, одним ухом слушая через блютуз-наушник его, другим — доклад веб-дизайнера. Рабочие созвоны — мероприятие неизменно скучное, но Чонгук не жалуется. Всё остальное своё время он может распределять как заблагорассудится. Это сейчас он сидит с серьёзным лицом ценного специалиста крупной айти-компании с хорошей зарплатой в рубашке и трусах под ней, а как только звонок завершится, рубашка полетит куда подальше, и дальше можно хоть головой вниз с лианы висеть, главное — выдавать результат. Красота. Выслушав дизайнера, руководитель подытоживает: — Так, в целом, общая картина ясна. Во вторник давайте поплотнее займёмся... — Золотко, тебе ещё долго? — раздаётся откуда-то издалека женский голос. Чонгук отвлекается от обзора и обращает внимание на шефа, как и все остальные в своих окошках. Тот оборачивается и тихо и смущённо бросает за спину: — Пять минут, дорогая. — Обед стынет. — Я уже почти всё. Скоро приду. — Твои любимые пигоди уже почти холодные. — Да-да, бусинка, уже бегу. Ещё чуть-чуть. Чон смотрит, как другие участники созвона кусают губы и тупят взгляды в попытке не улыбнуться. Пару секунд назад их шеф, руководитель проекта, здоровый мужик с каменным лицом и трёхдневной щетиной сурово принимал доклады и ставил новые задачи жёсткой рукой и властным тоном, буравя своих подчинённых тяжёлым взглядом исподлобья, а теперь он золотко, которое скоро пойдёт хомячить пигоди. Чонгук не удивится, если теперь шеф навсегда закрепится в рабочем чате как "золотко". Он усмехается про себя, но усмехается невесело, в отличие от остальных разрабов, краснеющих до корней волос в попытке не расхохотаться. Все вокруг него как сговорились. После злополучного вечера и размышлений об обнимательной вечеринке Чонгук словил нехилый приход эффекта Баадера-Майнхофа. Раньше он не придавал такого сильного значения тому факту, что у него нет постоянного возлюбленного, а теперь... Теперь ему казалось, что свою половину нашли все, кроме него. Он рассматривает лица всех участников созвона. Вот двое бэкэнд-разработчиков — оба давно женаты. Вот девопс — живёт с парнем, который то и дело мелькает на фоне, то роясь в тумбочке, то забирая от её ноутбука лезущего в кадр полосатого кота. Вот инженер по безопасности, которому его девушка аккуратно подсунула кружку с чаем. Да и веб-дизайнер сверкает в камеру кольцом с крупным камнем. И, наконец, шеф. У него тоже есть кто-то, кто готовит ему пигоди и беспокоится о том, что они остывают. У всех есть кто-то, с кем они проводят вечера. Кто-то, с кем можно вместе поужинать за кухонным столом, а потом залипнуть на сериал, укрывшись одним на двоих пледом. Кто-то, кому можно положить голову на плечо и рассказать всё-всё. Чтобы обняли, погладили по волосам и просто выслушали. Не потерпели твоё нытьё, выжидая время, когда уже можно будет нырнуть рукой тебе в трусы... Просто выслушали. Или просто уютно помолчали рядом. Созвон заканчивается. Чонгук вырубает вебку и ещё пару минут сидит молча, уставившись в стену. Острое чувство одиночества на него накатывало в основном по пьяни, когда он мог набрать кому-нибудь из бывших и проснуться потом в мотеле с трещащей с похмелья головой. Но последние дни это чувство преследует его, абсолютно трезвого. Вцепилось зубами и не отпускает. Чон бросает косой взгляд на лежащий на кровати телефон. Ему странно смешно от самого себя. На вкладку "Мероприятия" он с тех пор не возвращался, но вспоминал о ней каждый раз, когда в личку прилетал очередной гоблин с новым сальным комментарием или мерзким предложением. Чем обширнее выбор, тем труднее его сделать. Чонгуку кажется, что он умирает от жажды, утопая посреди океана. Вздохнув, он поднимается с дивана и ищет штаны. Чтобы отвлечься, парень решает спуститься в магазин на первом этаже и побродить там между полок. Всё лучше, чем мариноваться в собственном соку, плавая в размышлениях о том, чего у него нет. Чимин-хён ещё пару дней подначивал его по поводу вечеринки, подбивая пойти, и Чонгук уже сто раз пожалел, что вообще сказал ему о ней. Позавчера Пак набрал его по фейстайм, будучи пьяным в зюзю. Лыбясь, как ненормальный, он заплетающимся языком нёс всякую чушь вроде: — Мой маленький заечка такой одино-о-окий... Хочешь, папочка Чимин приедет и споёт тебе колыбельную? Чонгук только качал головой, укоризненно глядя на то, как хён опрокидывает себе на футболку остатки вина из бокала, промахнувшись мимо рта. — Сам проспись для начала, бухая ты скотина. Чимин рассмеялся над его ворчанием. — Покачать тебя на ручках, малыш Гугу? — А ручки не оторвутся? Твои-то детские ладошки, карликовая ты овчарка? — Белеет парус одинокий в тумане моря... — Откуда писк? Ты тоже его слышишь? — Не знаю, спроси у своего парня. А, погоди... У тебя же его нет! — Ох, как это низко с твоей стороны. В принципе, он сам виноват, что дал Паку в руки такой замечательный повод отыграться за все обидные шутки в свой адрес. Его подколы Чонгука не ранили. Но он стал над ними задумываться. В магазине Чон зависает во фруктовом отделе. Он залипает, бездумно рассматривая рассыпанные по коробке вызывающе рыжие мандарины. Чимин часто покупает их для Юнги (по его карте). Но не просто покупает, — знает точно, какие сорта самые сладкие и без косточек, осматривает каждый из них, прежде чем положить в пакет... От раздумий парня отвлекают возня и хихиканье. Чонгук поднимает глаза и видит, как в соседнем ряду возится парочка. Они толкают друг друга в бока у ряда с банками сладкой газировки. Парень дурачится, пытаясь пощекотать свою спутницу, а та смеётся и лупит его бейсболкой, называя дураком. Чон цокает языком и отворачивается. За что ему всё это? Он вроде никому не сделал никакого большого зла. Ну, если только... Если не считать одной небольшой диверсии, после которой он так и не понёс наказания. Несколько лет назад Чонгук, шарясь по одному порталу с мемами, наткнулся на анонимный пост, в котором кто-то жаловался на свою проблему, пытаясь придать её огласке. Если верить этому посту, аноним был одним из работников молочного производства, которое подмешивало в детские смеси опасный канцероген, из-за которого они хранились дольше раза в три, но он мог вызвать острую аллергическую реакцию вплоть до отёка Квинке. В составе он не заявлялся, но проверку качества смеси неизменно проходили. Когда этот аноним пожаловался в мэрию, он не только не получил помощи — руководство прознало о жалобе и учинило тотальную проверку в поисках "крысы", грозя всяческими карами вплоть до уголовного срока. Опыта и технической грамотности у Чонгука тогда было на порядок меньше, но их хватило. По большей степени из спортивного интереса, мол, получится или нет, он взломал главный сервер производства и опубликовал все документы и переписки, где велась речь об использовании канцерогена и раскрывалась вся подноготная компании. Тогда разгорелся большой скандал, мэрия и органы наконец зашевелились, а сроки получило руководство производства в лице директора, его зама и ещё пары высокопоставленных заинтересованных лиц, отвечавших за контроль качества смесей. Коварного хацкера найти так и не удалось, хотя искали долго. Чонгук тогда несколько ночей плохо спал, всё время ожидая, что к нему вот-вот ворвутся посреди ночи. Даже переехал на другую квартиру и сменил номер. Но шторм потихоньку улёгся, а в его дверь так никто и не постучался, чтобы поблагодарить за содействие паяльником в задницу. Чонгук уже и думать забыл об этом случае. Хихикающая парочка усвистела в противоположный конец зала. Чон останавливается у стеллажей с алкоголем. Как на грех, у него образовалось свободное время до следующих правок по проекту. Отличная возможность накидаться в одиночку. Можно было бы напроситься к Чимину с Юнги, но мелкий хён продолжит выедать ему мозг своими приколами на правах единственного друга, который был в курсе его ориентации. А от одной мысли о том, чтобы найти себе собутыльника всё в том же дейтинге с ожидаемым продолжением, Чонгука воротит до тошноты. Видимо, так и начинается запойный алкоголизм. В самом пасмурном расположении духа Чон, таинственно звеня пакетом, поднимается обратно к себе. Взяв стакан под виски, он усаживается перед компом и откидывается в кресле, забрасывая ноги на стол, и включает "Клан Сопрано". Пока Чонгук растаскивает на волокна сыр-косичку, в телефон падает сообщение. Чон берёт его в руки. Это оказывается уведомление в какао от одной бывшей одногруппницы, которую он в последний раз видел на встрече выпускников по случаю пятилетия окончания универа. В новый диалог подгружается открытка с вензелями и цветочками, на которой вычурным шрифтом было выведено: "Приглашаем Вас на торжество по случаю нашего бракосочетания, которое состоится..." Несколько секунд Чонгук таращится на эти вензеля, сдвинув брови и осмысливая происходящее. Они ведь даже друзьями с ней не были... Но в рассылке он наряду с остальными одногруппниками и с сотней других, незнакомых ему людей. — Да вы, сука, издеваетесь, — быстро закипая, проговаривает Чон себе под нос. К чёрту их обоих — и Баадера, и Майнхофа туда же. Как будто кто-то сверху жестоко над ним потешается, изгаляясь всеми возможными способами. Когда вслед за приглашением подгружается оживлённая нейронкой гифка, где будущие молодожёны отпускают в небо белых голубей, Чонгук со злостью швыряет телефон себе за спину. — Совсем уже охренели, — буркает он непонятно на кого, отпивая из стакана, — Чёрт его знает что... Остаток серии Чон пропускает мимо ушей, мусоля полоску сыра. Не стоило ему так напиваться. Легче не стало, а когтистая лапа глубоко внутри заскребла с новой силой. Кажется, он слишком хорошо о себе думал. Фыркал над отчаявшимися, что шарятся по сомнительным сборищам. А сам-то? Что, далеко от них ушёл? Они-то делают хоть что-то, чтобы вылезти из своей ямы. А что делаешь ты, Чон Чонгук? Глубоко вздохнув, Чонгук одним махом опрокидывает в себя остатки виски и отставляет стакан. Ноги он снимает со стола и придвигает кресло поближе к клавиатуре. Пора признать очевидное — он отчаялся. Хреново ли это? Ещё как. Но хуже будет это отрицать и дальше. Он молод. У него ещё всё впереди. Но как будто не хочется ждать до старости. Он хочет что-то почувствовать как можно скорее.

***

Магнитный замок курлыкает короткой мелодией, отпирая дверь. Чонгук толкает её и оказывается в тесном тамбуре. Его проинструктировали оставить в нём обувь и верхнюю одежду, что он и делает. Проход из тамбура ведёт в комнату, освещённую мягким интимным нижним светом. У занавешенного тяжёлыми шторами окна стоят два диванчика, друг напротив друга почти вплотную. У противоположной стены — застеленная двуспальная кровать. Шаги скрадываются пушистым ковром с длинным ворсом. Чонгук оглядывается вокруг. Комната не больше номера в мотеле, но выглядит чище и приличнее. Камина с потрескивающим дровами огнём только не хватает. Как-то... Подозрительно прилично. Присаживаясь на край одного из диванчиков, Чон чувствует себя идиотом, подписавшимся непонятно на что. Много он в своей жизни глупостей наделал. И зарекался же не творить по пьяни всякую чушь, которую потом приходилось разгребать его трезвой версии. И вот снова прыгнул на те же грабли. Проклятое приглашение на свадьбу его добило и вынудило вытворить очередную глупость. Забивая в поиск "каддл пати сеул", Чонгук уже решил для себя, что сама идея ему хоть и интересна, но не нравится факт большого скопления людей. Поисковик понял его лучше близкого друга и второй ссылкой после рекламы той же обнимательной вечеринки, которую он уже видел в приложении, подкинул сайт, где предлагалось подобрать человека, оказывающего подобные услуги в индивидуальном порядке. Чонгук даже присвистнул, открывая для себя, что объятия за деньги, оказывается, вполне себе услуга, пользующаяся каким-никаким спросом. И стоило это удовольствие дешевле, чем заказать проститутку или час посидеть в кресле у психолога. Абсолютное большинство профессиональных обнимателей составляли женщины. Чон сперва задумался над этим. Можно было бы выбрать кого-нибудь из них, всё-таки он не на перепихон кандидатуру подыскивает, но он решил всё же остановиться на более привычном для себя варианте и отфильтровал список по половой принадлежности. Мужчин в списке оказалось всего четверо. В анкетах указывался возраст, рост, группа крови, образование, возможность выезда на территорию заказчика и предлагаемые варианты взаимодействия. Чонгук честно пытался выбирать как можно объективнее и не зацикливаться на внешности. Но он был пьян, порядком расстроен и сбит с толку, и потому не смог пролистнуть одну из анкет, залипнув на фото профиля. Трудно было поверить, что лицо не отфотошоплено или что не прикреплено вообще украденное фото какого-нибудь айдола. Но аватары всех анкет были отсняты в одном стиле: первое фото — плечевой портрет, второе — в полный рост. Чонгук завис, рассматривая лицо мужчины из анкеты. Он был ближе всех к нему по возрасту и сопоставим по росту. А ещё он был слишком эффектен для подобной работы. Точёное лицо, выверенные пропорциональные черты, большие выразительные глаза, густые волосы, завивающиеся крупными кольцами. А ещё широкие плечи и длинные стройные ноги... — Так... — Чонгук потёр виски пальцами, — Держи себя в штанах, Гук-и. Не ебаться ищем. Только обнимашки. Соберись, тряпка. Но мантра не помогла. После этой анкеты остальные были уже совершенно не интересны. В них было всё не то и не так. Пьяный мозг буквально бился о стенки черепа, вопя: "Оно! Хочу!". И Чонгук решил: а какого, собственно, хрена? Если он ищет приятного времяпрепровождения, то на кой ляд ему ломать себя об колено? Приятного же надо. Неприятного у него в жизни и так хватает. После оставленной на сайте заявки ему перезвонили, чтобы подтвердить бронь. У собеседника оказался приятный голос, спокойный и уютный, которым он спросил: — Вы оставили заявку на вечер пятницы, всё верно? Чонгук царапнул ногтем стакан из-под виски. — Верно. — К которому часу Вам будет удобно? Чон плыл от мягкого баритона, вливавшегося в уши сладким сиропом. Приходилось раз за разом отвешивать себе моральные пощёчины, напоминая: не ебаться ищем. Только обнимашки. Ты же сам устал от случайных связей, помнишь? — Форма одежды — свободная, но от себя рекомендую что-нибудь удобное, не стесняющее и не сковывающее движения. Лучше отказаться от пиджаков, галстуков и приталенных рубашек. Вы ознакомились со всеми правилами на сайте? Явно упирал на большую красную плашку, сопровождавшую каждую анкету: "На сеансе запрещены всякого рода сексуализированные контакты и прикосновения к интимным местам. В случае нарушения данного правила специалист имеет право завершить сеанс досрочно". — Разумеется. — Хорошо. Тогда позвольте провести для Вас небольшой инструктаж... Пьяный Чонгук счёл эту выходку забавной авантюрой. Трезвому Чонгуку захотелось вернуться в прошлое и дать пьяному себе хорошего пинка. Этим утром, хлебая минералку из холодильника, он подумывал о том, чтобы позвонить, извиниться и всё отменить. Но когда он зашёл на тот же сайт и ещё раз посмотрел на фото, то решил дать самому себе шанс. В конце концов, будет интересный опыт. И он бы соврал самому себе, что ему неприятна перспектива пообжиматься с красавчиком. От созерцания собственных носков Чонгука отвлекает тихий щелчок двери. Он поднимает голову. Вошедшего в комнату Чон сразу узнаёт. Нет, фото явно не были отредактированы или украдены. Более того, фотография съела изрядную часть этой натуральной красоты из-за паршивого освещения. Чонгуку приходится незаметно ущипнуть себя за ляжку, чтобы не выдать голодным взглядом свою хищническую натуру. Мужчина, одетый в льняную рубашку и просторные брюки, приближается к подскочившему со своего места Чону с вежливой улыбкой. — Господин Чон? Он протягивает ему руку вместо обычного поклона. Чонгук пожимает его ладонь. Она сухая и очень тёплая. — Меня зовут Ким Тэхён. Это Ваш первый подобный опыт? Чонгук кивает. — Первый. Поэтому заранее прошу простить, если выкину какую-нибудь глупость. Честное слово, я не специально. Мужчина, назвавшийся Ким Тэхёном, улыбается ещё шире. Чёрный локон падает ему на лоб и щекочет кончиком спинку породистого носа. — Что ж... Присядем? Они опускаются на диваны и оказываются друг напротив друга вплотную, касаясь коленями. Как в кабинете психолога, только значительно ближе. Бёдра Чонгука невольно покрываются мурашками под джинсами, и он щипает себя снова. "Соберись, тряпка". — Прежде всего, — начинает Ким, — Я могу перейти сразу на "ты"? Я не настаиваю, но мне кажется, нам обоим так будет удобнее. Чонгук пожимает плечами. — Без проблем. — Хорошо. Тэхён изящно опирается на спинку дивана локтем и скрещивает между собой длинные пальцы. Он был похож на аристократа из начала двадцатого века. Как какой-нибудь кронпринц или наследник фамильного поместья. — Что ж, Чонгук-щи... Хочешь что-нибудь рассказать о себе? Чон хмыкает. Рассказать он может очень много всего. Особенно такого, после чего благородного вида мужчина напротив поостережётся встречаться с ним повторно. Пораскинув мозгами, он решает начать с нейтрального. — Ну... Я живу в Мапхогу, работаю в айти. Вообще-то планировал вернуться в родные края и работать оттуда, но Сеул меня не отпустил. Сами понима... Сам понимаешь, столица, большие возможности... — Ты не местный? — чуть поднимает брови Тэхён. — Нет. Я из Пусана. — Пусан... Красивый город. — Бывал там? — Доводилось. Великолепные песчаные пляжи. — Это да. — Мне особенно понравилось на Гвангалли. Там в одном баре мешают умопомрачительно вкусные коктейли. — А на Хэундэ? — Мне показалось, что там слишком уж многолюдно. — Слабо сказано. В разгар сезона там яблоку негде упасть. Тэхён улыбается, и Чонгук невольно клонит голову набок, любуясь этой улыбкой. Всё время приходится отгонять навязчиво лезущие мысли о том, как бы он хотел встретить Кима при других обстоятельствах. — А ты сам откуда? — интересуется Чон. Тэхён трёт одним большим пальцем о другой. — Я из Тэгу. — Оу... Не приходилось там бывать. Но слышал, что неплохое место. — Да, довольно милое. Малость поскромнее, чем Пусан, но у нас там есть красивая река. Чонгук кусает губу. — И вот мы оба... Здесь. В столице. — Затягивает, не правда ли? — Правда. Чон замечает, что взгляд Тэхёна остановился в районе его рта. Не удержавшись, он быстро касается кончиком языка верхней губы. — Ты знаешь, что смотреть на губы — это флирт? — выпаливает Чонгук, не успевая удержать свой болтливый язык за зубами. Чёртов дейтинг и годы, проведённые в нём, безнадёжно его испортили. Будь это более привычная для него ситуация в баре или мотеле, его руки уже вовсю хозяйничали бы под этой льняной рубашкой. Но здесь так нельзя. Остаётся надеяться, что Тэхён не выставит его вон после этой глупости или ограничится предупреждением. Но Ким трагедии из его вопроса делать не стал. Даже в лице не поменялся. — Я смотрю на твои серёжки, — невозмутимо отвечает он, — Пытаюсь представить, каково это — постоянно чувствовать привкус металла. Чонгук на автомате касается языком своих колец. Они обхватывали нижнюю губу с правой стороны, а посередине, рядом с родинкой, красовалась ещё и штанга. Уж к чему, а к привкусу металла он привык. — А, это... Со временем перестаёшь замечать. — Но пока заживает... Постоянная боль. При разговоре, во время еды, сна... Так ведь? — А как тебе тогда вот это? С этими словами Чонгук лихо вываливает язык. Посреди ложбинки блестит ещё одна штанга. Чон прижимает язык к нижней губе, и толстая серьга вылезает из прокола. Тэхён в обморок не падает, лишь дёргает уголком рта и качает головой. — Это мне ещё труднее представить. Чонгук прячет язык, стукнув штангой по зубам. Тэхён наклоняется ближе к нему. — Ничего, если я прикоснусь? Ты всегда можешь отказаться, я не обижусь. Чон отказываться не намерен. Он подаётся лицом навстречу своему визави. — Вперёд. Тэхён протягивает руку и касается колец в углу его рта подушечкой пальца. Его выдох тепло оседает на кончике носа Чонгука. Тому становится смешно от этой деликатной осторожности. Если бы они повстречались в каком-нибудь клубе, Чон к этому времени уже засовывал бы свой проколотый язык Тэхёну в рот до самых гланд. Но сейчас он покорно сидит и млеет от слабого, едва уловимого запаха волос Кима и его невесомых прикосновений. Тэхён чуть прокручивает кольцо в проколе и убирает руку. — Ты привык к боли, Чонгук-щи? Чон дёргает углом рта. — Хочешь прочитать мне лекцию на тему селфхарма и посоветовать полечить голову? — Ни в коем случае. Его глаза останавливаются на зрачках Чонгука, заглядывая в самую душу. — Я здесь не за этим. Да и мне и голову бы не пришло учить кого бы то ни было жизни. Мне просто интересно. Тэхён берёт руку Чонгука в свою и переворачивает её ладонью вверх. Кончиками пальцев он проводит от запястья до краешков ногтей и обратно, мягко проскальзывая и укладывая ладонь на ладонь. У Чона от этого незамысловатого жеста непроизвольно поджимаются пальцы на ногах. — Мне интересно, как ты мыслил и о чём думал, делая себе больно. Я слышал, что иногда люди, испытывая боль, ощущают себя более живыми. Лучше чувствуют своё тело. А что скажешь ты? Ким окольцовывает пальцами запястье Чонгука и поглаживает большим сплетение тонких венок на внутренней его стороне. Там, где прощупывается пульс. Чонгук обхватывает предплечье Тэхёна в ответ. — Не знаю, — тихо проговаривает он, — Для меня это какие-то психические дебри. У меня всё проще. Захотел — проколол. В нирвану не впал. Тэхён улыбается ему. — Хорошо. Тебе вообще-то идёт. Чонгук хмыкает. — Надеюсь. Ким берёт его за другую руку. Её он раскрывает точно так же и принимается водить пальцами по меридианам. Первой он проскальзывает по руке вверх и придвигается ближе. Его колени входят между коленями Чонгука, как кусочки паззла. Тэхён касается костяшками пальцев шеи Чона. — Ты напряжён, — вкрадчиво урчит он, — Не бойся меня. Чонгук усмехается с долей снисхождения. Он напряжён, но не от страха. Не закинься он парочкой слабеньких седативов перед приездом сюда, у него от этих прикосновений член уже стоял бы, как стрелка в солнечных часах. — Ты меня не укусишь? — с улыбкой спрашивает он. — Не укушу. Обещаю. Тыльной стороной ладони Тэхён поглаживает Чонгука по шее. Тот тихо тает и чуть прикрывает глаза в накатывающей истоме. Чёрт возьми. А это, оказывается, приятно. Ким рассматривает железную бахрому на мочке его уха. Семь проколов подряд ровным рядом. — Ты слышал, что раньше моряки носили серьги в ушах как заначку на случай, если их выбросит на чужбине? — шепчет он почти в самое ухо Чонгука, — Тогда они могли расплатиться ими за еду, кров или каюту. — Серьёзно? — дёргает бровью Чон, — Или это ты только что выдумал? — Зачем мне выдумывать? Мне это бабушка рассказывала, когда я был маленьким. Мне нравились книжки про пиратов. Тэхён трогает его кольца, стукающиеся друг о друга с тихим звоном. — У меня тоже есть своя заначка. С этими словами он показывает Чонгуку своё ухо, подпирая мочку пальцем. Тот обращает на неё взгляд. Решив, что раз Тэхён так к нему льнёт, то ему тоже можно, он берётся за мочку пальцами. Она пробита необычным образом — один прокол над другим. В верхнем сверкает маленький гвоздик, в нижнем — длинная серебряная цепочка. — Красиво, — горячо выдыхает он, — А на мою кольчугу вряд ли можно выторговать хоть что-то стоящее. Его пальцы очерчивают ушную раковину Тэхёна по самой её кромке и ныряют за неё, касаясь шеи. Его так позорно ведёт и пьянит эта близость, что приходится собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы не растечься лужей. Тэхён буквально перетекает на диван рядом с ним, будто его тело состоит из ртути. Пальцами он проползает между прядями на затылке Чонгука. От его тела исходит спокойное ровное тепло. Чонгук тянется за этим теплом и роняет голову лбом на его плечо. — Знаешь... Я ведь и близко не пират, если не вспоминать о софте с торрентов, — хрипит он, чувствуя, как короткие ногти чертят горячие дорожки под волосами, — Я ведь... Наоборот. Как в той шутке. Ну, ты понимаешь? — Ты про "молись, чтобы под окнами оказался корабль"? — Именно. Тэхён обвивает руками его плечи, непринуждённо прижимая к себе ближе. — Ты хочешь об этом поговорить? Чонгук обнимает его в ответ. Обхватив руками спину поверх рубашки, он зарывается носом в место, где шея соединяется с плечом. Наконец-то они пришли непосредственно к тому, ради чего и затевалась эта встреча. — Нет, — глухо бормочет он в шею Тэхёна, — Я этого не стыжусь и каяться не собираюсь. — Это замечательно, Чонгук-щи. Ким гладит вихры на его макушке, крепче прижимая к себе. — Но если захочешь поговорить, я могу тебя выслушать. Можешь быть уверен, что ни одно твоё слово не покинет этой комнаты. А Чонгук... Чонгук утопает в нём по самые уши. Тэхён такой до одури тёплый. Он крепко, но ласково обнимает Чонгука, подставляя под его тяжёлую голову своё сильное плечо. А Чонгук, здоровый взрослый лось, в котором железа больше, чем в любой современной тачке, чувствует себя сопливым дитём. Будто ему снова пять, он упал с качелей и разбил коленку, а мама баюкает его, зарёванного, в своих руках. Твою мать, до чего же... До чего же забытое чувство. Тэхён гладит его по спине, а Чонгук тает, как мороженое. Отдавать своё тело в руки малознакомому мужчине ему не в новинку, но это... Он слушает мерное дыхание Кима у своего уха, и его звук вкупе со стуком сердца, который он чувствует грудью, погружает его в транс. У них всего час. Уже меньше часа. На большее Чонгук, идя на такое впервые, не решился. За закрытым окном шумят проносящиеся машины. Их звуки сливаются в сплошной белый шум. Тэхён плавно тянет Чонгука за собой, и они вместе укладываются на диван. Чонгук прижимается к нему теснее и прислоняется ухом к сонной артерии. Она упруго пульсирует от ударов сердца Кима, отдаваясь ровным чётким ритмом. Если в начале сеанса Чонгук боролся со всякими вульгарными мыслями, которые настойчиво лезли в мозг из-за соблазнительной красоты Тэхёна, то сейчас его голова была пуста до блаженного звона. Шевелиться не хотелось совершенно. Хотелось дышать запахом этого тела, греться о его тепло и впитывать его каждой клеткой. В жизни Чона было много сумбурных и страстных ночей, в которых горели простыни и срывались голосовые связки. А оказалось, что остановиться и прислушаться тоже бывает достаточно неплохо. Ким Тэхён совершенно незаметно уложил его на обе лопатки. Заболтал, задурил, тут прикоснулся, там погладил... И Чонгук готов. Можно вить верёвки. Но Тэхён не требует от него больше ничего. Он просто гладит его по спине и волосам и позволяет тереться щекой о свою шею. — И давно ты занимаешься этим... Этой работой? — глухо бормочет Чонгук, теснее сжимая свои объятия и елозя раскрытыми ладонями по спине Тэхёна. — Не очень, — тихо отвечает Ким, — Тебя что-то беспокоит? — Хах. Просто интересно, скольких таких же лохов и неудачников, как я, ты уже повидал. Грудь Тэхёна толкается ему навстречу, когда тот набирает в неё воздуха для глубокого вздоха. — Нет ничего постыдного в том, чтобы нуждаться в человеческом тепле, — безмятежно отвечает он, — Мы все его жаждем. Такова наша человеческая природа. Мы — социальные существа. — Спору нет, но... Никогда не думал, что докачусь до того, чтобы платить за это деньги. Как будто сам ни на что не способен. — Винить только себя — гиблое дело. Иногда внешние обстоятельства сильнее нас. А иногда наше бессознательное не даёт нам жить хорошо. Чонгук усмехается. — Ну ещё бы ты сказал как-то по-другому. — Я на самом деле так думаю. Из-за прогресса человечество летит на сверхскорости. Города растут, жизнь переходит в сеть, а общество атомизируется. Мы всегда на связи, всегда онлайн... Но именно из-за этой иллюзии социальности мы становимся всё более одинокими. Тэхён проводит ладонью по задней стороне руки Чонгука до локтя и обратно. — Зачем идти в гости, если можно связаться по фейстайм. Зачем звонить, если можно написать. Мы в коннекте со всеми сразу... И ни с кем по-настоящему. Чонгук вздыхает и обнимает ногами ногу Кима. Щекой он отирается о его плечо, устраивая голову на груди. Она мерно поднимается и опускается от спокойного дыхания. — Хотел бы я сказать, что удивился, увидав тебя, — урчит Тэхён большой дикой кошкой, — Хотел бы сказать, что не понимаю, почему настолько привлекательный парень решил воспользоваться моими услугами... Но, к сожалению или счастью, я понимаю. Я успел повидать разных людей. Неудачи в любви могут преследовать и самых красивых, и самых умных, и самых добрых, чутких и понимающих. Просто потому что не всё в этом мире зависит только от нас. Особенно в такой сфере, как любовь и дружба. Ведь здесь задействованы как минимум двое. С разными характерами, разными взглядами на жизнь, разным опытом за плечами. В носу у Чонгука начинает подозрительно щипать. Он судорожно загребает воздух носом и утыкается лбом Тэхёну в ключицу, впиваясь пальцами в его спину. — Чонгук-щи? — осторожно зовёт его Ким, — Всё нормально? Тот глубоко вдыхает. Подступивший к глазам жар заволакивает глазные яблоки. Дьявол, а он ведь даже не пьян... — Всё окей. Руки он расслабляет и заглаживает ладонями те места, в которые вцепился. — Всё просто прекрасно. Прости. — Ничего. Расслабься, Чонгук-щи. Всё хорошо. Поучиться бы Чимин-хёну, как надо говорить с другом, чтобы тому полегчало. Может, с Юнги-хёном он так и разговаривает. Свечку-то Чон не держал. А у него... У него осталось всего чуть больше получаса. — Тэхён-щи? — М? — Расскажи мне ещё о Тэгу. — Что тебе интересно? — Не знаю, я же там не был. Что-нибудь. Расскажи о реке. Кымхоган же, правильно? — Правильно. Ким массирует пальцами подставленный Чонгуком загривок под кромкой выстриженных волос. — В детстве я мог часами смотреть на её воды, сидя на краю моста. Дважды в год она разливается и затапливает берега, принося на них ил и водоросли... Звук голоса Тэхёна проникает Чонгуку под кожу, просачивается в вены и артерии. Чон честно вслушивается в то, о чём говорит Ким, но его слова размываются, а их смысл не оседает в мозгу. Ему важнее сам голос. Он для него — как стук дождевых капель в оконное стекло. Как раскат грома где-то вдалеке. Как что-то, что приносит покой и умиротворение. Как что-то, под что хочется засыпать. Тепло и покой. Ему осталось совсем немного. А хотелось бы провести так целую вечность. Когда он только пришёл сюда, ему хотелось отправиться во вчерашний день и дать пьяному себе пинка за то, что втянул его в эту авантюру. Теперь ему хочется отправиться в прошлое гораздо более раннее и дать гордому себе пинка за то, что не втянул его в эту авантюру раньше. Это не совсем то, что он искал, завидуя своим женатым коллегам и знакомым. Но даже этот суррогат позволил ему почувствовать человеческое тепло. И понять, чего же ему так давно не хватало.