Пролог
6 мая 2026 г., 19:41
Премьера. Все ждали этого дня с огромным нетерпением. В последние дни команда только и делала, что обсуждала этот вечер.
Месяцы съёмок, трудоёмкой работы. Новые знакомства и, возможно, совместные проекты в будущем; эмоции, декорации, роли. Наконец — увидеть результат всего этого на большом экране и услышать мнение о просмотренном тех, кто так долго ждал фильма. Разве всё выше перечисленное не лучшая награда?
Нельзя сказать, что только премьера любимая часть работы. Нет, в ней также есть свои минусы. Например, самый сильный — прощаться с самим миром, да и с командой, с которой контактировал долгое время, подружился… Даже если знаешь, что судьба может свести вас вновь через какое-то время.
Однако ничто не стоит на месте и надо двигаться дальше. Премьера — это точка в одной истории, и кто знает, сколько их ещё будет на твоём опыте. Следующий проект может оказаться намного интересней предыдущего, подарить ещё больше эмоций и знакомств.
Было сложно. Сама работа над полнометражным фильмом длинной в сто пятьдесят минут, или два с половиной часа простыми словами, чего стоит, а сколько непредвиденных ситуаций случилось во время всего этого с нами!
Конечно, без них никуда. На то они и непредвиденные, что никто не может предсказать их появление и с какой стороны на этот раз придёт «гроза». Более того, это тот ещё вопрос, какой ущерб они могут понести в последующем: небольшой конфликт, что будет забыт уже через несколько часов, или грандиозный скандал, поставивший под удар всех.
Несмотря на все препятствия, с которыми приходится столкнуться во время процесса, можно с уверенностью сказать, что это того стоит. Данный проект — не первый на моём опыте, - уж точно не стал исключением.
Время: десятый час вечера. И если не смотреть на небо, сложно будет поверить, что сейчас стрелка часов приближается к новому дню.
Так светло было здесь! По периметру кинотеатра установлены прожекторы, освещающие несколько крупных афиш и фото зону. Настолько те были яркими, что, проходя мимо них, приходилось жмуриться.
Тут и там почти ежесекундно происходят вспышки камер — журналисты из шкуры вон лезут, дабы запечатлеть актёров и съёмочную группу, взять у каждого интервью о процессе работы, о полученном результате и как можно скорее опубликовать новость, дабы стать первым, кто сделает это.
Ну и куда же без вопросов личного характера?
— Лукас Коул, разрешите вопрос! — послышалось сбоку от меня.
Я стоял чуть поодаль от своих коллег, пытаясь немного отдохнуть и набраться сил перед следующими вопросами. Хоть чуть-чуть, но мне это помогло, и, повернув голову, я вежливо улыбнулся той, что звала меня.
Моему взору предстала молодая женщина: чуть ниже меня, вероятно, того же возраста, что и я, в стильном чёрном брючном костюме. В правой руке у неё тонкая ручка, в левой — блокнот и включённый телефон с диктофоном. На носу очки, элегантно дополняющие весь этот образ.
Золотое правило, которое установили юристы нашего проекта: каждый опрашиваемый — не важно: актёр или кто-то, кто остался за кадром, — должен видеть и знать, что разговор идёт под запись. Зачем, правда, я не понимал и от этого как будто становилось даже тревожней. Не зря говорят: «меньше знаешь, крепче спишь». Здесь работала та же логика.
Журналистка была одна, и, если я не ошибаюсь, ещё несколько минут назад с ней рядом ходил её коллега-фотограф. Сейчас же она стояла передо мной одна.
— Внимательно слушаю его, — мягко произнёс я и ухмыльнулся, стоило увидеть реакцию женщины на мой голос. Она сглотнула и поспешила спросить:
— Ходят слухи, что ваши со Скарлетт Риверс отношения во время съёмок были не просто рабочими, но… скажем так: чувства между героями фильма настолько сильны, что не смогли сохраниться лишь в нём.
— Боюсь, что не совсем понял вашу метафору, мисс, — нахмурившись, перебиваю её.
Разумеется, суть вопроса я понял сразу — слышу его уже в четвёртый раз за весь вечер. Просто решил немного поиграть в дурочка и получить побольше информации, что не получилось сделать ранее. Такие как она всегда говорят намного больше, стоит попросить уточнение.
«Интересно, как долго она думала над этой фразой? — мелькнуло у меня в голове. - Несколько дней? Вряд ли. Скорее прикинула вариант во время просмотра фильма, однако доработать на более красивый лад так и не смогла. Не успела.»
Видимо, мой план быстро раскрылся, и женщина на самом деле оказалась из совсем другого теста. Сейчас журналистка изменилась в лице: стала более серьёзной, уверенной, чем была до этого, и продолжила твёрдым голосом:
— То, что мы увидели на экране сегодня, на самом деле не наиграно, а самые настоящие чувства между вами и мисс Риверс. Что вы можете сказать на это? Простые сплетни или обоснованные разговоры?
— Могу сказать вот что: мы с мисс Риверс на протяжении всего периода оставались лишь друзьями, что я на самом деле очень ценю. Скарлетт интересная женщина, и имеет превосходный опыт работы в кино. Что уж скрывать — она стала моим кумиром ещё до встречи с ней вживую, примерно где-то на начале её карьеры, когда ещё я не снимался нигде.
К сожалению, на что-то большее наши отношения не тянут. А то, что вы увидели в фильме, просто мастерская актёрская игра на камеру, раз есть те, кто считает, что между нами, на самом деле, что-то есть. Не более. Что-то ещё?
— Да. Каким образом тогда ваши родители узнали о произошедшем с вами во время съёмок одной из сцен?
— И вновь я вас не совсем понял, — теперь уже с самым настоящим любопытством спрашиваю я. — О каком происшествии вы сейчас говорите?
— Ваше ранение — сломанная нога. Мы оба прекрасно знаем, что та сцена, где ваш герой — простите, забыла его имя, — падает с лошади во время скачек — снят без какого-либо монтирования. Так, и как мистер Коул и мисс О’Келли узнали про это, если вы не общались с ними несколько лет?
— Прошу меня простить, но это уже слишком личные вопросы, ответы на которые я не могу дать публике. Наши отношения с родителями — это только наши отношения с родителями.
Более того, вы ошибаетесь, уверяя, что я получил травму на съёмках. Невозможно со сломанной ногой остаться в проекте — знаю по личному опыту: придётся останавливать съёмки на время, пока актёр или актриса не смогут в минимальной степени ходить, а это приводит к дополнительным затратам.
Пускать каскадёров в сцены, где требуется крупный плане — тоже не вариант: подмена видна за секунду. Я уже молчу о том, в какой скандал всё это могло выльется, произойди несчастный случай на площадке и его вставили бы в фильм!
И наконец, я буду очень признателен вам, если вопросы, что вы мне только что задали, не войдут в вашу статью.
Глазами я указал на телефон с всё также включённым диктофоном. Женщина поняла намёк и поспешила остановить запись, явно разочарованная, что желаемый материал не был получен, а потом и вовсе удалила голосовую заметку.
— Позвольте ещё один вопрос. Обещаю, он будет последним! — подняла на меня умоляющий взгляд журналистка, и я просто не мог отказать. Кивнул в знак согласия, на сей раз она намного тише произнесла:
— Если вы просите меня не рассказывать о произошедшем, значит есть, что скрывать? Разумеется, ответ не войдёт в статью. Это просто… чтобы умерить своё любопытство.
— Мисс Эвелина Кёртис! — рядом с нами послышался новый голос, и от неожиданности женщина, Эвелина, вздрогнула. — Пытаетесь заполучить интервью у нашего самого необщительного актёра?
К нам подошёл Дэниел Шелтон — один из членов съёмочной группы. До сих пор не могу понять, как он там оказался, ведь за четыре года работы в киноиндустрии выступал лишь в роли актёра, а никак не помощника! До чего забавная штука эта жизнь.
Шелтон был одет по дресс-коду: чёрный костюм двойка, галстук-бабочка и лакированные туфли. Волосы аккуратно уложены, что меня удивило: никогда раньше не видел его таким опрятным — всегда на голове была копна волос, разобраться с которыми было довольно-таки сложно.
Ну прям звезда этого фильма! Даже я по сравнению с ним не выгляжу так блестяще, хотя исполняю роль главного героя.
— Вы очень метко подметили, что он необщителен, — вздохнула мисс Кёртис и перевела всё внимание на него. — Возможно, ответы на некоторые вопросы я смогу получить от вас?
— Не хочу вас расстраивать, но у меня немного другая цель: ваш коллега потерял вас и попросил передать, в случае, если столкнусь с вами, что с ваш босс хочет поговорить. Кажется, он показал куда-то туда, — обернувшись на сто восемьдесят градусов, вытянув руку, дабы указать направление, с широкой улыбкой сказал Дэниел.
— Как давно это было? — Эвелина тут же переполошилась.
— Может, минут пять, может, все пятнадцать. Время — такая штуковина: никогда точно не скажешь время, если не следишь за ним. Увы, я сегодня без часов, а телефон где-то на зарядке.
— Извините! — ахнув, поспешила удалиться журналистка.
Мы с Шелтоном остались одни, внимательно провожая женщину взглядом.
— Спасибо, — тихо произнёс я.
Все эти вопросы о личном содрали корочку на внутренней ране. Это начало давить намного больше, чем желание журналистов опередить своих коллег-соперников. Воспоминания о произошедшем всё ещё были свежи, и потому простить совершённое актрисой не мог.
Мужчина передо мной, стоило женщине уйти как можно дальше, за секунду изменился в лице. И почему за последние пять минут я удостаиваюсь этим взглядом? От двух разных людей!
— Не за что. Я придумал эту отговорку не для того, чтобы спасти тебя от прессы, а, чтобы самому постучать по голове.
— По поводу?..
— Того, какую кошку ты пустил между вами со Скарлетт.
Пока Дэниел говорил, а именно — отчитывал меня за случившееся, я невольно наткнулся взглядом на ту, о ком сейчас между нами с Шелтоном шёл разговор. Скарлетт Риверс, поговорив с режиссёром, направилась за пределы «красной дорожки». Рядом с ней шли, насколько я помню, её старшая сестра и зять, и эта троица направлялась к одной из припаркованных машин неподалёку.
Стоило моей бывшей коллеге сесть в машину, гнев полностью покинул мой разум, оставляя совесть править продолжением бала.
Не давая Дэниелу договорить, я его перебил:
— Мне нужен велик!
— Что? — недоумённо уставился на меня Шелтон. Тогда я схватил его за плечи, слегка потряс, и повторил:
— Мне срочно нужен велосипед!
