На грани скорости.

Крики, свист, выкрики имени Чонгука с разных сторон смешивались с рёвом моторов и тяжёлым запахом бензина, который стоял в холодном ночном воздухе плотной завесой. Кто-то уже спорил о ставках, кто-то лез ближе к трассе, вытягивая телефоны, кто-то просто орал от избытка адреналина, не разбирая слов. Победа только случилась, но место уже жило дальше, будто здесь каждая секунда должна была быть громче предыдущей. Чонгук не спешил слезать с байка. Он сидел спокойно, одной рукой удерживая руль, другой снимая перчатку. Плечи расслаблены, дыхание ровное, словно он не нёсся только что на сумасшедшей скорости, а вернулся после обычной прогулки. Тэхён всё ещё сидел позади него, не сразу понимая, что можно разжать пальцы. Ладони болели от того, как сильно он держался. Ноги тоже не слушались. Когда он всё же попытался слезть, колени предательски дрогнули. Земля под подошвами показалась странно мягкой и ненадёжной, будто всё вокруг продолжало двигаться. — Осторожно, скрипач, — лениво произнёс Чонгук, не оборачиваясь. — А то решат, что я тебя сломал. Тэхён бросил на него злой взгляд, быстро снимая шлем. Волосы тут же упали на лоб, дыхание было сбитым, щёки горели не то от ветра, не то от пережитого. — Замолчи. Чонгук только усмехнулся. — Уже смелее. — Тэхён! — Голос Чимина прорезал гул толпы острее любой сирены. Он буквально подлетел к нему, затормозив в миллиметре. Лицо раскраснелось, волосы превратились в полный хаос, а в глазах метался настоящий шок вперемешку с плохо скрываемым восторгом. — Ты вообще в своем уме?! — выпалил он, хватая Тэхёна за плечи. — Какого черта ты здесь забыл?! — Что я здесь забыл? — Тэхён резко сбросил его руки, и его голос, обычно мягкий, сейчас вибрировал от праведного гнева. — Я приехал за тобой. А нашел… вот это! Он яростно махнул рукой в сторону залитой светом трассы и рычащих байков. Чимин на секунду замер, подбирая слова. — За мной? — Пак нахмурился, и в его взгляде мелькнуло упрямство. — Я разве умолял тебя прилетать на край света? — Ты скинул мне локацию! — Я скинул её просто так! Чтобы ты знал, где я, на случай если… — Чимин запнулся. — «На случай если»? — Тэхён сделал шаг вперед, наступая. — Конечно, я приеду! Ты ночью на незаконных гонках, где люди разбиваются в лепешку ради аплодисментов. И это после твоего дурацкого сообщения «я в порядке»? Чимин раздражённо выдохнул, зачесывая волосы назад пятерней. — Я и был в порядке, Тэ.  — Был? — Тэхён горько усмехнулся. — А если бы через пять минут перестал быть? Если бы ты сейчас лежал где-нибудь в кювете под обломками своего байка?! — Не драматизируй. Эти два слова ударили наотмашь, обрывая весь запал. Тэхён почувствовал, как к горлу подкатывает обида. — Не драматизировать? — он понизил голос до угрожающего шепота, подходя почти вплотную. — Ты стоишь здесь с людьми, которые гоняют ночью на деньги, без защиты и, очевидно, без капли мозгов в черепной коробке. — Эй, — спокойно и опасно донеслось со стороны. Юнги, до этого молча наблюдавший за сценой, приподнял бровь, небрежно опираясь на руль своего мотоцикла. Тэхён даже не удостоил его взглядом. — Я не с тобой разговариваю, — отрезал он, не сводя глаз с друга. Чимин тоже вспыхнул, его терпение окончательно лопнуло. — Хватит! Ты ведешь себя так, будто я немощный ребенок, за которым нужен глаз да глаз! — А ты ведешь себя так, будто ты гребаный бессмертный! — выкрикнул Тэхён, и на этот раз его голос перекрыл даже рев прогревающегося мотора неподалеку. На секунду между ними повисла тяжёлая тишина. Шум толпы вокруг будто отдалился. Чимин смотрел на него упрямо, но в глазах уже мелькнуло другое — обида. — Я просто хотел один раз сделать то, что хочу, — тише сказал он. — Без твоих вечных “нельзя”, “опасно”, “подумай”. Тэхён замер. — Я не запрещаю тебе жить, Чимин. — Иногда звучит именно так. — слова попали точно, но после них, Чимин замялся — Я… ты…Почему ты с ним ехал?! — Потому что твой друг, идиот. — спокойно вставил Чонгук. Тэхён резко повернул голову. — Я приехал за Чимином… Я не виноват, что толпа сама меня выбрала. Чимин уставился на них обоих, как будто за время одной гонки мир перестроился без его разрешения. Чуть поодаль стоял Юнги. Он уже снял шлем и перчатки, спокойно наблюдая за сценой.  — Чимин, — негромко сказал он. Одного слова хватило, чтобы тот обернулся. — Иди сюда. В голосе не было резкости, но спорить с ним почему-то не хотелось. Чимин недовольно оглянулся на Тэхёна. — Не все хотят жить как ты  — сказал он уже тише, опуская руки. — Просто… это мой выбор. Тэхён долго молчал, потом резко выдохнул и отвёл взгляд в сторону трассы. — Плохой выбор, — пробормотал он. — Мы не закончили. — Ещё как закончили, — сухо ответил Тэхён. Но прежде чем кто-то успел сказать ещё хоть слово, где-то у дальнего въезда раздался резкий сигнал клаксона. Сине-красная вспышка легла на крыши машин у края площадки, скользнула по разбитому асфальту и отразилась в стеклах шлемов. Свет был ещё далеко, но уже достаточно яркий, чтобы его невозможно было спутать с чем-то другим. Полицейская машина. Тэхён первым повернул голову. Его взгляд резко зацепился за дальний въезд, туда, где темнота промзоны начинала дрожать от мигающих огней. Он моргнул, будто не до конца веря. — Это… — вырвалось у него тихо. Но договорить он не успел. — Полиция! — крик где-то сбоку прорезал шум, сначала один, потом сразу несколько голосов. — Сваливаем! И в тот же момент всё вокруг изменилось. Толпа, которая ещё секунду назад стояла плотным живым кольцом, резко дрогнула, как будто её ударили током. Люди начали разворачиваться в разные стороны одновременно — хаотично, быстро, без плана. Кто-то бросился к машинам, кто-то,  в сторону заброшенных зданий, кто-то просто побежал вперёд, не разбирая дороги. Мотоциклы, стоявшие у трассы, начали заводиться один за другим. Рёв двигателей мгновенно усилился, перекрывая крики. Юнги резко выпрямился у байка, мгновенно оценивая ситуацию. Его рука легла на руль уже без прежней расслабленности, чётко, собранно. Чимин дёрнулся на месте. — Тэхён… — он быстро оглянулся, глаза расширились. Но Тэхён уже смотрел не на него. Он смотрел туда же, куда все. Он дёрнулся к нему, но его тут же перехватила чужая рука — Юнги. Чимин даже не успел возразить. Юнги спокойно, но быстро развернул его к своему байку, будто всё это было уже отработано заранее. Без паники, без лишних движений. — Садись, — коротко бросил он. Чимин на секунду замер. — Подожди, там… — Садись, — повторил Юнги уже жёстче, и это сработало. Чимин резко обернулся в сторону Тэхёна. — Тэхён! Но Юнги уже посадил его на байк, быстро, уверенно, почти одним движением. Чимин оказался позади него, не успев даже нормально сориентироваться. Юнги тут же накрыл его руки своими, помогая зафиксироваться на сидении, и слегка наклонился вперёд к рулю. Чимин всё ещё пытался что-то сказать, но двигатель уже зарычал, заглушая слова. И байк резко сорвался с места, растворяясь в потоке уезжающих. Чонгук тоже не терял и секунды. Он уже стоял у своего мотоцикла обернулся к Тэхёну всего на мгновение. — Сюда. Это было не просьбой. Тэхён сделал шаг, но неуверенно. Чонгук громко цокнув, взял его за запястье и резко, но без грубости, подтянул ближе к байку. — Быстрее. Тэхён сел почти автоматически. Чонгук поставил ногу на подножку, завёл двигатель, и байк тут же отозвался низким, тяжёлым рёвом. Он чуть повернул голову назад, проверяя, что Тэхён держится. И только тогда, в этой бешеной суматохе, где вокруг уже разлеталась толпа и мигали полицейские огни, Чонгук коротко сказал: — Садись ближе, — сказал он коротко. Тэхён даже не успел спросить «зачем». Чонгук уже слегка отодвинулся вперёд на сиденье, давая ему больше места, и Тэхён, почти автоматически, подвинулся ближе, вжимаясь за его спину. Сердце билось слишком быстро, теперь уже не от гонки, а от того, что всё вокруг внезапно стало опасным по-настоящему. Байк резко сорвался вперёд, унося их в темноту, где свет полиции уже ничего не значил. Сначала всё было просто скоростью. Ровный рокот двигателя, низкая вибрация, прошивающая тело насквозь, и ледяной воздух, который резал кожу даже сквозь визор шлема. Чонгук вел байк так, словно дорога была его продолжением: ювелирно, расчетливо, без единого лишнего жеста. Мотоцикл ложился в повороты с пугающей точностью, выверяя каждый градус наклона. Казалось, тишина ночи на их стороне. Казалось, они оторвались. Тэхён отчаянно пытался удержаться в этой системе координат. Держаться за Чонгука. Дышать. Не сойти с ума. Но потом он почувствовал это. Сначала не глазами, кожей, костным мозгом. Где-то там, в вязкой черноте позади, зародился чужеродный звук. Слишком монотонный. Слишком механический. Секунда и, зеркала заднего вида залило ядовитым пульсирующим светом. Красно-синим. — Чонгук… — Тэхён вскинул голову, чувствуя, как сердце совершает болезненный кувырок. — Сзади! Чонгук лишь на мгновение мазнул взглядом по зеркалу. В ту же секунду его спина под руками Тэхёна превратилась в камень. Это не была паника, это была полная боевая готовность. Моментальное переключение хищника. — Сука… — выдохнул он сквозь зубы и до упора выкрутил ручку газа. Байк рванул в пространстве с такой силой, что Тэхёна буквально впечатало в спину Чонгука. Из легких вышибло весь кислород, асфальт под колесами превратился в размытую серую ртуть, а огни редких фонарей начали прошивать ночь, как пулеметные очереди. Тэхён рискнул обернуться. Машины. Одна, следом вторая. Красно-синие всполохи вспарывали темноту, как хирургические ножи. Полиция не просто преследовала, они шли по следу, настойчиво и агрессивно, сокращая дистанцию с каждым метром. — Они нас догоняют! — голос Тэхёна сорвался на крик, который тут же сожрал ветер. Он вцепился в Чонгука мертвой хваткой, боясь, что центробежная сила просто сорвет его с сиденья. Сердце колотилось уже не в груди, оно застряло в горле, мешая глотать. Мир вокруг превратился в безумный калейдоскоп из воющих сирен, слепящих фар и теней, летящих навстречу. Всё слилось в одну бесконечную, звенящую струну напряжения, готовую вот-вот лопнуть. Чонгук не ответил. Он просто наклонился ниже к рулю. И резко ушёл вправо. Первый поворот был настолько резким, что у Тэхёна внутри всё оборвалось. Мир накренился вместе с байком. Колесо скользнуло на влажном участке асфальта, и на долю секунды показалось, что они сейчас упадут. По-настоящему. Без шансов. — Чонгук! — вырвалось у него почти без голоса. Но Чонгук выровнял байк мгновенно, как будто это вообще не было риском. Сзади раздался визг шин, полицейская машина вошла в поворот хуже, с задержкой. Он  прибавил скорость. Снова. Теперь они летели уже не по обычной дороге, а по окраине, промзона начиналась быстро: редкие фонари, темные здания, пустые пространства между ними. Свет стал холоднее, реже, и от этого ощущение преследования стало ещё сильнее. Сирены не исчезали.Они просто сместились ближе, слишком близко. — Они всё ещё за нами! — крикнул Тэхён, оглядываясь через плечо. И увидел, как фары стали больше. Ярче, четче.  Чонгук резко повернул голову, один взгляд назад, быстрый, оценивающий. И в следующую секунду сделал то, от чего у Тэхёна похолодело внутри. Он свернул. Но не просто свернул, ушёл в узкий технический проезд между зданиями. Пространство сжалось. Байк пролетел буквально в сантиметрах от стены. Металл рядом, бетон, темнота, всё смешалось. Тэхёна прижало так сильно, что он перестал понимать, где он находится: только движение и шум. Сзади раздался резкий вой сирен, но уже с задержкой. — Они… — Тэхён не поверил собственному голосу, — они отстали? Чонгук не ответил. Он просто продолжал вести. Ещё один поворот. Потом ещё. Узкие улицы промзоны сменялись друг другом, как коридоры лабиринта. Байк то ускорялся, то резко уходил в сторону, то почти касался поворота, проходя на грани. Чонгук не сомневался ни на секунду. Он не искал дорогу, он её уже знал, а сирены сзади постепенно менялись. Становились тише, дальше и глуше.  И вдруг. как будто их отрезало. Остался только двигатель. И их дыхание. Чонгук ещё проехал немного вперёд, прежде чем резко свернуть в узкий переулок между двумя заброшенными зданиями. И только тогда остановился. Тэхён все еще сидел, не двигаясь, будто тело не успело понять, что всё закончилось. Чонгук заглушил двигатель. Рёв байка постепенно стих, оставив после себя странную пустоту, такую, что в ушах ещё звенело, хотя вокруг уже была тишина. Только где-то далеко, очень глухо, будто из другого мира, могли ещё быть слышны остатки города.Он первым снял шлем. Волосы чуть прилипли ко лбу, дыхание всё ещё тяжёлое, но лицо спокойное, как будто он только что просто доехал, а не уходил от полиции на скорости. Омега повторил за ним жест, он тоже медленно поднял руки, снял шлем, и сразу почувствовал, как холодный воздух ударил по разгорячённой коже. Он спустился с байка неуверенно, ноги чуть дрогнули. И только тогда оглянулся на себя. — …мы выглядим ужасно, — выдохнул он тихо. На куртке были серые разводы пыли, на джинсах тёмные следы грязи. Рукава в пятнах, обувь испачкана, будто он прошёл не гонку, а через стройку. Он поднял взгляд на Чонгука, и почти сразу замер. Тот выглядел не лучше. Пыль на плечах, тёмные следы на куртке, немного грязи на рукаве, волосы растрёпаны, а на щеке, тонкая полоса грязи, которую раньше не было видно. — Ты тоже, — добавил Тэхён уже тише, почти растерянно. Чонгук посмотрел на него, потом на себя, будто впервые за весь вечер реально обратил на это внимание. — Это нормально, — спокойно сказал он. — Нормально? — Тэхён резко поднял брови. — Мы только что убегали от полиции, а теперь стоим в каком-то… переулке, как будто нас из земли выкопали. Он провёл рукой по своей куртке, и только больше размазал грязь. — Отлично. Чонгук чуть усмехнулся краем губ. — Ты выжил. Это главное. — Я вообще не должен был «выживать»! — Тэхён резко повернулся к нему. В голосе всё ещё была дрожь, но уже не от страха, а от эмоций. — Ты просто… ты поехал как будто это игра! Чонгук не перебил. Он просто смотрел. И от этого Тэхён сбился на секунду, но быстро продолжил: — Это не нормально, понимаешь? Там были машины, сирены, мы могли… Он не успел договорить. Где-то совсем рядом, за углом, резко вспыхнул свет фар. Потом — сирена. Громкая и уже слишком близко. Тэхён резко замолчал, глаза расширились. — Чонгук… — только и успел выдохнуть он, как мир вокруг совершил резкий кувырок. Чонгук среагировал быстрее, чем осознанный страх успел парализовать мышцы. Он железной хваткой вцепился в запястье Тэхёна и буквально впечатал его в узкую щель между двумя зданиями. Спина омеги болезненно встретилась с холодным шероховатым бетоном, а в следующую секунду горячая ладонь Чонгука накрыла его рот, отсекая любой возможный звук. Тэхён замер, боясь даже моргнуть. Его сердце колотилось так неистово, что, казалось, удары отзывались в ладони альфы. Снаружи, по главной улице, лениво, словно хищник на охоте, проплыла патрульная машина. Бледный свет фар скользнул по кирпичным стенам переулка, на долю секунды задержался у самого их укрытия, едва не коснувшись ботинок… и двинулся дальше. Завывание сирены начало блекнуть, превращаясь в далекое эхо, пока окончательно не растворилось в городском шуме. Только тогда Чонгук медленно, почти нехотя, убрал руку. Но не отступил ни на сантиметр. Пространство между ними, и без того тесное, превратилось в ловушку. Тэхён был намертво прижат к стене телом Чонгука, который перекрывал собой весь обзор, весь мир, оставляя лишь запах кожи, бензина и едва уловимый аромат адреналина. Воздух в переулке стал тяжелым, почти осязаемым. Альфа чуть склонил голову. Его взгляд, до этого острый и собранный, медленно опустился на лицо Тэхёна, на мгновение застыв на его губах. У Тэхёна внутри всё странно перекрутилось, это было знакомое чувство опасности, но теперь оно не имело ничего общего с полицией. Он поймал себя на мысли, которая ворвалась в сознание, раздражая своей неуместностью: «Он сейчас… поцелует?» И следом вторая, тихая и паническая: «Почему я этого жду?» Чонгук качнулся еще ближе. Время превратилось в тягучий мед. Шум города исчез, остался только бешеный ритм двух сердец. Тэхён почувствовал, как дыхание перехватило, а кончики пальцев закололо от напряжения. Не осознавая, что делает, поддавшись какому-то древнему инстинкту, он просто закрыл глаза. Его губы непроизвольно, неловко и до ужаса глупо чуть потянулись навстречу. Секунда тишины. Две. Пять. Ничего. Вместо ожидаемого прикосновения раздался тихий, вибрирующий смешок. Короткий и хриплый, он мгновенно разбил вдребезги всё хрупкое напряжение момента. Тэхён резко распахнул глаза. Чонгук смотрел на него с нескрываемой насмешкой, в которой читалось превосходство хищника, поймавшего жертву на глупости. Лицо Тэхёна мгновенно залило пунцовой краской, от растерянности до жгучего, яростного возмущения. — Ты чего смеёшься? — резко вырвалось у него, он дёрнулся назад, насколько позволяла стена. — Я вообще-то… Но Чонгук не дал ему закончить. Он чуть прищурился, всё ещё с этой спокойной, раздражающе уверенной полуулыбкой, и спокойно произнёс: — Ты правда? Он чуть наклонил голову, как будто рассматривая его внимательнее. — Ты напридумывал себе это потому, что я тебя поцеловал на гонках? Тэхён застыл. Воздух будто снова стал тяжелее. Омега заметно покраснел. Чонгук не повышал голос, не давил, наоборот, говорил ровно, даже лениво, но от этого слова попадали точнее. Он сделал ещё полшага назад, опираясь плечом о стену напротив, будто специально давая им обоим пространство, и добавил почти спокойно: — Я про то, — сказал он тише, — что ты сейчас стоишь здесь и думаешь, будто я что-то собирался сделать. — Чонгук выдержал паузу — Но ты сам это додумал. Тэхён резко выпрямился, будто его задело не словами, а тоном. — Я ничего не додумывал! — быстро сказал он, но голос чуть дрогнул. — Ты просто… слишком близко стоял! Чонгук слегка хмыкнул, отводя взгляд в сторону на секунду, будто ему это действительно казалось забавным. — Понятно, — спокойно сказал он. Тэхен  стоял, всё ещё прижатый к стене, с руками, которые вдруг стали лишними, и с ощущением, что он сам себя загнал в угол этим моментом, которого вообще не было. — Забудь, — буркнул он наконец, резко отворачивая голову в сторону. — Просто забудь, ладно? Чонгук не ответил сразу. Он смотрел на него ещё пару секунд, спокойно, внимательно. И только потом тихо сказал: — Уже забыл. Садись, я увезу тебя домой. Но уголок его губ снова чуть дрогнул, так, будто он забыл совсем не то, о чём говорил. *** Байк мягко остановился в тени деревьев, чуть в стороне от дороги, где свет фонарей почти не доставал. Двигатель ещё пару секунд глухо урчал, а потом стих, и тишина резко накрыла всё вокруг. Только где-то далеко проехала машина, и снова стало пусто. — Приехали, — спокойно сказал Чонгук, чуть повернув голову. Тэхён моргнул, будто вернулся. — А… да. Он отпустил его и слез с байка, не сразу уверенно став на ноги. Асфальт под кроссовками показался слишком неподвижным после скорости. Он снял шлем, провёл рукой по волосам и только потом огляделся. Тихие дома. Тёмные окна. Ровный забор вдоль дороги. Его район. И вместе с этим пришло осознание,он опустил взгляд на себя. Пыль на рукавах, грязные пятна на джинсах, потёртая ткань, будто его не просто прокатили, а протащили через половину города. — Чёрт… — тихо выдохнул он, почти себе под нос. Он нервно провёл ладонью по куртке, но только размазал грязь сильнее. Вздохнул. — Я не могу так зайти. Чонгук не торопился уезжать. Он остался сидеть на байке, опираясь одной ногой о землю, и спокойно наблюдал за ним. — Тогда не заходи так, — сказал он просто. Тэхён поднял на него взгляд. — Очень полезный совет. Чонгук чуть усмехнулся. — Воды найди. Или подожди. Тэхён фыркнул, но спорить не стал. Просто снова посмотрел на дом. Где-то внутри уже наверняка всё тихо, свет выключен… или наоборот, его ждут. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Он перевёл взгляд обратно на Чонгука. — Спасибо, — сказал он наконец, чуть тише. — За то, что довёз.— слова прозвучали неловко, но искренне. Чонгук посмотрел на него спокойно. — Ты сам туда пришёл, — ответил он. Тэхён выдохнул, чуть закатив глаза. — Да, я понял уже. — но голос не был злым. Скорее усталым. Он сделал шаг назад, потом ещё один, будто проверяя, правда ли сейчас просто развернётся и уйдёт. Но не ушёл сразу. Остановился. На секунду. — Ладно… — выдохнул он. — Пока. — Пока, лучик, — спокойно сказал Чонгук. Тэхён сразу нахмурился. — Не называй меня так. Он развернулся и пошёл к дому, осторожно, стараясь не шуметь. Шаги стали медленнее, когда он приблизился к воротам. Сердце снова начало биться быстрее, но уже по другой причине. Он почти дошёл, и вдруг остановился. На секунду. И обернулся. Чонгук всё ещё был там. Не уехал. Сидел на байке, спокойно, как будто ждал… или просто не спешил. И от этого внутри что-то странно дрогнуло. Тэхён быстро отвернулся, будто сам себя поймал на лишнем, и толкнул калитку, исчезая за забором. Он не видел, как через несколько секунд двигатель снова завёлся. И как байк уехал, растворяясь в ночи.  Калитка тихо скрипнула, и Тэхён сразу замер, сердце ударило где-то в горле. Он медленно закрыл её за собой, стараясь не издать ни звука, и на секунду остался стоять во дворе, прислушиваясь. Дом перед ним был тёмный, спокойный, почти безжизненный… почти. На втором этаже горел свет. Кабинет отца. Тэхён задержал на нём взгляд дольше, чем нужно. Это было привычно. Почти каждую ночь одно и то же, отец засиживался за работой до позднего времени, а иногда просто засыпал прямо там, не выключив свет. Дверь оставалась прикрытой, лампа продолжала гореть, и дом будто не до конца засыпал вместе с ним. Но сегодня этот свет не успокаивал. Он напрягал. Потому что означал: он может не спать. Он быстро вытер ладони о джинсы, как будто это могло убрать грязь, и направился к двери.  Ручка двери дернулась слишком громко — по крайней мере, ему так показалось. Он замер, тишина, но никто не вышел. Тэхён осторожно открыл дверь и скользнул внутрь, сразу закрывая её за собой. Внутри было темнее, чем снаружи. Он снял кроссовки почти на весу, чтобы не стукнуть подошвой о пол, и сделал шаг вперёд. Пол под ногами казался слишком громким. Каждый звук — слишком заметным. Он уже почти дошёл до лестницы, когда… Щёлк. Загорелся свет, Тэхён мгновенно замер. Все это произошло так резко, что Тэхен даже не мог предугадать именно такой исход событий. Свет включился не прямо рядом, а в гостиной, но его хватило, чтобы коридор ожил, стал видимым, слишком открытым. — …кто там? — раздался голос. Отец. Не громко, но очень чётко. Тэхён почувствовал, как холод пробежал по спине. Он не обернулся, даже не попытался. Раздались шаги отца, медленные, но довольно громкие. Тэхён быстро скользнул в сторону, в тень у стены, где коридор чуть ломался и свет не доставал полностью. Прижался ближе, будто мог стать частью этой темноты. Шаги приближались. Сердце билось так громко, что казалось его слышно. Он даже ладонь прижал к груди, будто это могло его приглушить. Отец вышел в коридор, силуэт ровный, чёткий, неподвижный. Он остановился, повисла пауза, тяжёлая, вязкая. Тэхён не дышал. Вообще. — Показалось… — наконец тихо произнёс отец. Но не сразу ушёл. Он стоял ещё несколько секунд, будто прислушивался. Будто проверял саму тишину дома. И только потом шаги начали удаляться обратно. Свет в гостиной остался, Тэхен подождал. Ещё немного. И только когда всё окончательно стихло, он позволил себе вдохнуть. Он выпрямился, чувствуя, как дрожат ноги, и так же тихо направился к лестнице. Каждая ступенька казалась испытанием. Он поднимался медленно, почти не касаясь поверхности, будто боялся разбудить сам воздух. Дверь в кабинет отца всё ещё была прикрыта. Свет всё ещё горел. Он быстро отвёл взгляд и проскользнул в свою комнату, закрыв дверь уже чуть менее аккуратно, чем хотел.  И наконец наступила тишина, Тэхён прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Сердце всё ещё колотилось. Он медленно сполз вниз по двери и сел на пол. Живой,  не пойманный. Но это ощущалось не как победа,  а как отсрочка. *** Музыкальная школа жила своей обычной жизнью. Из-за некоторых доносились звуки: где-то разбирали гаммы, где-то фортепиано играло одну и ту же фразу снова и снова, вдалеке кто-то сбивался на высоких нотах и начинал сначала. Всё это сливалось в странный, хаотичный, но знакомый фон. Дверь класса закрылась за спиной Тэхена  чуть резче, чем обычно. — Тэхён, — раздалось вслед. Он остановился не сразу. Только через шаг. Не оборачиваясь. Голос преподавательницы по музыке звучал всё так же ровно, без повышения, без эмоций, но от этого только сильнее давил: — Подумай над тем, что я сказала. Одной техникой ты далеко не уйдёшь. Музыка, это не только правильные ноты. Пока в тебе этого нет. Тэхён сжал ремень чехла на плече. — Да, госпожа Кан Суен, — тихо ответил он и всё же пошёл дальше, не давая себе обернуться. Коридор музыкальной школы встретил его привычной атмосферой, длинный, светлый, с рядами дверей по обе стороны. Тэхён шёл вперёд, почти не глядя по сторонам, чувствуя, как внутри всё неприятно стянуто после слов преподавательницы. Пальцы до сих пор помнили напряжение смычка, а в голове будто застряло это короткое «пусто». Чимин стоял у стены напротив кабинета, облокотившись плечом, с телефоном в руках. Но как только Тэхён вышел, он сразу поднял голову. Тэхён на секунду замедлил шаг, потом всё же подошёл ближе. Чимин оттолкнулся от стены и убрал телефон в карман. — Ну? — коротко спросил он, но тон был уже мягче, чем обычно. — Как прошло? — Как всегда. — выдохнул Тэхен  — Она опять? — друг заметно смутился, словно заранее знал ответ. Тэхён пожал плечами, отводя взгляд, а потом лишь кивнул. Чимин цокнул языком, чуть нахмурившись. — Бесит, — тихо пробормотал он. — Серьёзно, иногда мне кажется, она специально тебя цепляет. Тэхен ничего не ответил, они двинулись по коридору вместе, медленно обходя других учеников. Кто-то проходил мимо с нотами, кто-то обсуждал занятия, но рядом с Чимином всё это как будто отодвигалось на второй план.  С другом было легко, потому что Чимин сам излучал эту легкость. И было очевидно почему…Он занимался музыкой с детства, и у него это… получалось. Не через усилие, не через постоянное давление, а как будто естественно. Учителя это видели. Та же госпожа Кан Суен, которая могла разобрать Тэхёна на части за один неточный звук, к Чимину придиралась в разы реже. Не потому что щадила, а потому что просто не находила, за что зацепиться так же жёстко. — Слушай, — Чимин снова заговорил, уже тише, будто аккуратнее подбирая слова, — Она реально перегибает, не надо терпеть ее. Тэхён на секунду остановился, потом снова пошёл вперёд. — А что ты предлагаешь? — спокойно спросил он. — Начать с ней спорить? Чимин усмехнулся. — Хотя бы не молчать каждый раз. Они свернули в более узкую часть коридора, где людей стало меньше. Звуки инструментов остались позади, превратившись в приглушённый фон. Несколько секунд они шли молча, но Чимин не может находиться в молчании так долго. — Ладно… — протянул он. — Давай к главному. Тэхён даже не посмотрел на него. — Не надо. — Надо, — спокойно сказал Чимин. — Ты вчера… Ты уехал с ним. — У меня не было выбора. — Тэхен раздраженно вздохнул. — Был, — тихо сказал Чимин. — Ты мог вообще не приходить. Тэхён резко остановился и повернулся к нему. — Серьёзно? — в голосе появилось удивление. — А ты? Ты уехал с Юнги. — Не сравнивай.— нахмурился Чимин — Тэхен.. — Почему? — Тэхён сделал шаг ближе. — Я остался там один, если бы не он, меня бы поймали копы! — Потому что я понимал, куда иду! — Чимин повысил голос, но тут же осёкся, оглядываясь на людей вокруг. Коридор постепенно заканчивался, впереди уже виднелись стеклянные двери выхода. Сквозь них пробивался дневной свет, резкий после искусственного освещения. Чимин выдохнул, провёл рукой по волосам. — А ты нет, — добавил он тише, но жёстче. — Ты вообще не должен был там быть. — Я приехал за тобой. — коротко ответил Тэхен, продолжая идти. — Зачем? — Чимин резко остановился прямо перед дверьми, заставляя его тоже замереть. — Зачем ты вообще приехал за мной? Тэхён сжал губы. — Потому что ты… — А если бы с тобой что-то случилось? — перебил его Чимин. Двери распахнулись, и они вышли на улицу. Холодный воздух сразу ударил в лицо, но напряжение не спало. Они остановились прямо у входа, не двигаясь дальше.— Ты вообще понимаешь, что это было за место? — голос Чимина стал тише — Вот именно Чимин… Я не хотел оставлять тебя там одного. —Тэхён отвёл взгляд. — Я не собирался там оставаться. — Но остался, — сразу ответил Чимин. — И не просто остался…— Он на секунду замолчал, будто подбирая слова, а потом сказал уже тише, но с нажимом — Ты уехал с ним… Уехал с Чонгуком. Имя прозвучало слишком отчётливо. Тэхён напрягся. — Я же говорю, у меня не было выбора! — повторил он, но уже тише. — Был! — резко сказал Чимин. — Ты мог не идти туда вообще!  Тэхён поднял на него взгляд. — А ты? — тихо спросил он. — Ты мог не ехать с Юнги. Чимин на секунду замолчал. — Я хотя бы знал, на что иду, — сказал он уже спокойнее. — Нет, — Тэхён покачал головой. — Ты думаешь, что знаешь…  Он хотел продолжить, объяснить, как это выглядит со стороны, как всё там работает не так, как кажется, но вдруг их перебил резкий голос. — Эй, скрипач. Голос прозвучал спокойно, лениво, будто вообще не имел отношения к их спору. Тэхён резко повернул голову. Чимин замолчал на полуслове, тоже обернувшись. У обочины стоял Чонгук. Он только что заглушил мотоцикл и медленно снял перчатки, будто не торопился никуда вообще. Свет фонаря падал на него сбоку, выхватывая спокойное лицо и тот самый взгляд, ровный, внимательный, будто он уже всё понял до того, как подошёл. — Твою мать… — выдохнул Чимин и тут же повернулся к Тэхёну. — Это он тебе «эй» сказал? Тэхён, не отвечая, почти рефлекторно шагнул назад. И… за секунду спрятался за Чимина. Просто исчез за его спиной, ухватившись за край его рубашки.  — Эй! — Чимин дёрнулся. — Ты серьёзно сейчас?! — Он меня видит… — тихо пробормотал Тэхён из-за его плеча. — Он тебя уже увидел, идиот! Чонгук подошёл ближе, остановился в паре шагов. Его взгляд на секунду скользнул по Тэхёну, спрятавшемуся за Чимином, и уголок губ чуть дрогнул, почти незаметная усмешка. — Пак Чимин, — спокойно поздоровался он, кивнув. — Чонгук… — Чимин напрягся, но кивнул в ответ.  Чонгук чуть повернул голову в сторону Тэхёна, который всё ещё стоял за спиной Чимина, как за живым щитом. — Ну если твой друг не очень хочет меня видеть… — начал он лениво, — то передай ему одну вещь. Чимин нахмурился. — Какую ещё вещь? Чонгук чуть наклонил голову, взгляд стал чуть холоднее, но голос остался спокойным: — Совать свой милый носик в чужой мир, опасно, даже очень. — Чонгук медленно перевёл взгляд обратно на Чимина. — И теперь половина города думает, что я катаю его как своего омегу. Тэхён за спиной Чимина мгновенно напрягся. Чонгук усмехнулся чуть заметнее. И вдруг, как будто между делом, добавил: — Кстати. — он посмотрел прямо на Чимина. — Завтра же вечеринка у Кима? Чимин моргнул. — Да. — Отлично, — кивнул Чонгук. — Тогда возьми с собой своего друга. Тэхён за спиной Чимина замер ещё сильнее. Чонгук продолжил спокойно, почти лениво: — Все хотят посмотреть на него… как на моего омегу. — после слов Чонгука, наступила тишина, даже  шум дороги будто на секунду стал дальше. Чимин резко повернул голову через плечо, глядя на Тэхёна. — Ты издеваешься… — прошептал он. Чонгук уже развернулся к своему мотоциклу, будто разговор для него был закрыт так же легко, как и начался. Он надел перчатку, спокойно проверил шлем, и только на секунду снова посмотрел в их сторону. — До завтра, скрипач. Пока, Чимин. И всё. Двигатель ожил низким, глухим рыком, и через пару секунд он уже выехал на дорогу, растворяясь в потоке света и шума города. Тэхён всё ещё стоял за спиной Чимина, не сразу решаясь выйти из своего «укрытия». Потом медленно выпрямился. — Я туда не пойду, — сказал он резко. Чимин повернулся к нему. — Чимин, — продолжил Тэхён, не давая сказать другу и слова. — Я не пойду на эту вечеринку. И вообще больше никуда, где он может быть. И ты тоже не пойдёшь. Чимин уставился на него пару секунд, будто проверяя, серьёзно ли он это говорит. — Это с каких пор ты решаешь за меня? — С тех, когда это касается твоей безопасности, — резко ответил Тэхён. — Вчера было достаточно. — Я в порядке. — усмехнулся Чимин, но все же отвел глаза… *** И в этот момент Тэхёна будто выбросило из настоящего. Не резко, наоборот, слишком плавно, как падение в холодную воду. И он снова там.   Тот вечер.  Это произошло, когда они только перешли в первый класс старшей школы и впервые почувствовали, что начинают взрослую жизнь. Тогда всё казалось новым и свободным, но именно в этот период случилось то, что навсегда изменило их восприятие этой “взрослости”. Чимин стоял у зеркала в прихожей, поправляя ворот рубашки и проверяя, не выбивается ли прядь волос. Весь его вид был чуть слишком старательный для обычного дня, аккуратный, собранный, но в глазах всё равно бегала привычная живость, как будто он вот-вот сорвётся в смех или что-то начнёт рассказывать. Тэхён сидел на краю дивана у себя дома, наблюдая за ним. В комнате было спокойно. Тихо. Почти лениво. И от этого разговор звучал ещё проще, чем должен был. — Ты точно уверен? — Чимин повернулся к нему, застёгивая последнюю пуговицу. — Может, ты всё-таки попробуешь ещё раз поговорить с родителями? Тэхён только чуть усмехнулся, качнув головой. — Бесполезно. — Но это же день рождения… — Чимин нахмурился. — Он сам тебя звал. — И всё равно не отпустили, — спокойно ответил Тэхён, пожав плечами. — Бывает. Чимин опустил взгляд. Он провёл пальцами по ремешку сумки, явно думая о чём-то лишнем. — Тогда… я тоже не пойду, — тихо сказал он. Тэхён сразу поднял взгляд. — С ума сошёл? — Ну… — Чимин замялся. — Если ты не идёшь, я тоже не обязан. — Обязан? — Тэхён фыркнул. — Это что, тюрьма? Иди. Чимин посмотрел на него внимательнее. — Мне просто… странно идти одному. — Ты не один, — спокойно перебил Тэхён. — Там же будет он. Имя не прозвучало, но оба поняли. Парень Чимина. Идеальный. Уверенный. Из хорошей семьи. Тот, кому все доверяли. Чимин чуть сжал губы. — Всё равно. Тэхён встал и подошёл ближе, легко толкнув его плечом. — Эй, — сказал он уже мягче. — Иди. Ты же сам говорил, что он нормальный. Чимин кивнул, но без уверенности. — Да… — Вот и всё, — Тэхён чуть улыбнулся. — Иди. Потом мне всё перескажешь в деталях, как всегда. На этих словах Чимин наконец чуть расслабился. Уголки губ дрогнули. — Ты просто хочешь сплетни. — Конечно, — спокойно подтвердил Тэхён. — Это моя главная мотивация в жизни. Чимин тихо рассмеялся. И на секунду всё снова стало обычным. Как будто впереди просто вечер,  просто праздник. Просто чужой дом, куда он идёт без Тэхёна. Чимин поправил сумку на плече и уже у двери обернулся. — Ладно… я пошёл. Тэхён кивнул. — Давай. — улыбнулся Тэхен, провожая друга — И не пиши мне каждые пять минут. — Я не такой, — обиделся Чимин. — Такой, — спокойно ответил Тэхён. Чимин показал ему язык. И вышел. Воспоминания резко переметнулись в больницу. И всё вокруг будто снова потеряло звук. Белый свет. Холодный воздух. Слишком ровные стены, от которых некуда было спрятаться. В больнице было слишком тихо. Не так, как дома ночью, когда тишина мягкая и привычная, а другая, стерильная, давящая, будто воздух здесь сам по себе не предназначен для жизни. Коридоры казались бесконечными, и чем дальше шёл Тэхён, тем сильнее становилось ощущение, что он идёт не вперёд, а внутрь чего-то, из чего уже нельзя просто выйти обратно. В коридоре стояли родители Чимина. Мать, с застывшим лицом, в котором усталость смешалась с тревогой так сильно, что уже невозможно было разделить, что из этого сильнее. Она то и дело сжимала край рукава, будто пыталась удержаться хоть за что-то в реальности. Отец стоял чуть в стороне. Молчал. Жёсткий профиль, напряжённые плечи, взгляд, направленный куда-то в пол, но на самом деле, в мысли, которые явно не давали ему стоять спокойно. Он выглядел так, будто всё ещё пытался понять, в какой момент всё пошло не так. Рядом с ними стоял Тэхён. Он не был просто другом в этот момент, он был как часть семьи, как человек, который должен был быть рядом, но не был в нужную секунду. Никто не говорил громко. Никто не задавал лишних вопросов. Но в воздухе висело одно и то же — ожидание. Ожидание того, что сейчас откроется дверь, и станет хуже. Тэхён чувствовал это всем телом и не мог никуда деть взгляд. Потому что в голове снова и снова всплывало одно и то же: я отпустил его.  И в этот момент дверь палаты открылась. И всё внутри будто одновременно провалилось вниз. Чимин лежал на больничкой койке. Белая простыня казалась слишком яркой рядом с его кожей. Он выглядел так, будто из него просто вытащили всю привычную жизнь и оставили только тело, которое ещё держится здесь по инерции. Лицо было бледным, с тем оттенком усталости, который не проходит после сна. Губы слегка пересохшие, чуть приоткрытые, будто даже дыхание давалось не совсем ровно. И самое страшное — синяки. Не один. Разные по времени, разной глубины: на скуле, у линии челюсти, на запястье под тонкой повязкой. Следы, которые не выглядели случайными. Следы, которые нельзя было объяснить падением или обычной “вечеринкой”. Мать Чимина сделала шаг вперёд первой. И остановилась. Как будто тело просто не пустило её дальше. — …Чимин? — её голос сорвался почти сразу.  Она прикрыла рот ладонью, будто пыталась удержать внутри себя то, что уже поднималось слишком резко. Чимин медленно повернул голову. Очень медленно, как будто каждое движение требовало усилия. И когда он увидел её, в его взгляде мелькнуло что-то живое. Совсем коротко. Но этого хватило, чтобы она сорвалась. — Боже мой… — выдохнула она и сделала шаг в палату, а после подошла к койке. — Что с тобой… что с тобой сделали… — голос начал ломаться прямо на словах. Она не закричала, не устроила истерику. И от этого становилось ещё тяжелее. Потому что её боль была тихой, настоящей такой, от которой не убежать. Чимин не ответил. Только чуть опустил взгляд и. этого было достаточно. Отец остался стоять у двери. Ни шага вперёд. Только сжал челюсть сильнее, и в этом движении было всё, злость, бессилие, попытка удержать себя от того, чтобы не разрушиться прямо здесь. Тэхён стоял чуть в стороне. И не мог заставить себя подойти ближе. Потому что в голове снова и снова звучало одно и то же: я отпустил его. Мать Чимина наклонилась ближе, осторожно убирая прядь волос с его лба. — Ты в безопасности теперь… слышишь?.. — шептала она. — Всё, всё, я здесь… В тот вечер парню Чимина окончательно сорвало крышу. Алкоголь и беспочвенная ревность превратили его в зверя: ему почудилось, что Чимин слишком нагло флиртует с кем-то в толпе. Он начал избивать омегу прямо в разгаре веселья, на глазах у десятков людей. Никто не вмешался. Гости лишь испуганно отводили глаза или делали музыку громче, пока Чимин, окончательно обессилев, не рухнул на пол, пытаясь закрыть лицо окровавленными руками. Позже, когда парень потащил его в спальню, Чимин всё еще надеялся на чудо. Но за дверью продолжали звучать басы, слышался чей-то беззаботный смех и звон бокалов, жизнь там шла своим чередом. В этой удушливой темноте спальни, под звуки чужого праздника, над ним грубо надругались. В ту ночь Чимин понял одно : его боль не стоит даже того, чтобы кто-то поставил музыку на паузу. И самое страшное было даже не в том, как всё замяли. И не в том, как быстро люди научились делать вид, что ничего не произошло. Самое страшное было в другом. Насильнику не грозило никакого наказания. Вообще. Ни суда. Ни дела, которое бы дошло до конца. Ни даже формальной ответственности, которая хотя бы оставила след. Он остался “чистым” на бумаге, свободным. С фамилией, которая всё объясняла вместо него.С деньгами, которые сглаживали вопросы. И с людьми, которые говорили правильные слова в правильных кабинетах. Для системы это стало “закрытой ситуацией”. Для его семьи, “неприятным эпизодом, который удалось уладить”. А для Чимина… Для Чимина это было то, что никуда не закрывалось. И не закроется уже никогда. Семья Чимина тоже была богатой. Не такой показной, как у него, без громких фамилий и публичной власти, но с устойчивым положением, связями и достаточным влиянием, чтобы обычно не сталкиваться с такими вещами напрямую. Они привыкли, что вопросы решаются. Что проблемы можно контролировать. Что у всего есть порядок и границы. Но в этот раз всё пошло иначе. И чем дальше заходила история, тем яснее становилось: у семьи того парня ресурсов было больше. Не просто денег или статуса, именно нужных людей, нужных связей, нужных рычагов давления в тех местах, где решается, “дойдёт ли дело дальше” или исчезнет на уровне бумаг. Также, присутствовал сильный страх, страх за Чимина. Не только из-за того, что с ним произошло. Достаточно было паре знакомых задать неудобные вопросы, как по дому пополз липкий, удушливый страх. Родители вдруг осознали: если дело дойдет до суда, об их трагедии узнает каждый. Каждое слово, каждая грязная деталь станет достоянием общественности. Этот страх перед «позором» оказался сильнее желания защитить сына. Представляя, как на них будут смотреть соседи и коллеги, они сами пошли на попятную. В итоге заявление было отозвано. Родители просто решили «забыть» этот ужас, надеясь, что тишина вылечит всё лучше, чем правосудие. Они заперли правду в четырех стенах, фактически оставив Чимина безголосым заложником этой ситуации.  Но родители не понимали главного: пытаясь спасти свою репутацию, они навсегда потеряли сына. В тот день, когда заявление из полиции было отозвано, между ними и Чимином выросла глухая бетонная стена. Следующие пару месяцев Чимин не появлялся в школе. Родители мастерски сочиняли оправдания для учителей и знакомых, кутая свою ложь в удобные предлоги, лишь бы никто не догадался о случившемся. Всё это время Тэхён приходил к нему каждый день. Он сидел рядом, приносил домашние задания или просто молчал, заполняя своим присутствием пустую комнату. Но Чимин больше никогда не заговаривал о том вечере. Та часть его души, которая умела доверять и просить о помощи, окончательно выгорела. Он был рядом, но мысли его были уже бесконечно далеко от этого дома и этих людей. *** Чимин резко щёлкнул пальцами прямо перед его лицом, вырывая Тэхёна из тяжёлых мыслей. — Ты вообще меня слушаешь? Тэхён моргнул, будто только сейчас вернулся в коридор, в реальность, в разговор. Он коротко кивнул, не сразу фокусируя взгляд.  Чимин прищурился, чуть наклонив голову. — И что я только что сказал? Пауза повисла почти сразу. Он ничего не ответил и, резко перевёл тему — Значит ты всё равно пойдёшь на ту вечеринку? Чимин даже не задумался. — Да. Просто. Спокойно. Как будто вопрос уже давно решён. Тэхён устало выдохнул, опуская взгляд. Внутри неприятно кольнуло воспоминание,тот момент, когда он сам чуть не был пойман отцом… когда всё могло закончиться совсем иначе. Но не пойман же. Значит, всё нормально. Он медленно кивнул, будто соглашаясь больше с собой, чем с ситуацией. И уже тише добавил, поднимая взгляд на Чимина: — Говори адрес.