На грани скорости.

Вечер перед вечеринкой просачивался в комнату Тэхена вместе с густыми синими сумерками. В воздухе застыл запах персикового парфюма и едва уловимый феромон ванили. Тэхен действовал в полумраке, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Родители были уверены, что их сынок уже давно видит десятый сон, но у Тэхена на эту ночь были совсем другие планы. Он стоял перед зеркалом, придирчиво рассматривая свой наряд. На нем были узкие кожаные брюки, которые облегали бедра как вторая кожа, и объемный, пушистый свитер нежно-песочного цвета с очень широким вырезом. Свитер постоянно сползал на одно плечо, обнажая изящную ключицу и чистую кожу, на которой еще не было никакой метки. Это выглядело одновременно невинно и вызывающе,  идеальный баланс. Омега быстро надел пару тонких серебряных цепочек на свою шею. Он выглядел мягким, почти хрупким. Никаких сумок и рюкзаков. Только телефон, ключи и пара купюр, глубоко спрятанных в карман брюк. Ему нужна была максимальная легкость, чтобы проскользнуть мимо окон гостиной. Тишина дома давила на плечи, а в голове роились мысли о предстоящей ночи. Он медленно опустился на край кровати, чувствуя, как мягкий матрас слегка прогибается под его весом. Тэхен протянул руку и взял телефон, лежавший на покрывале. Экран тут же услужливо вспыхнул, отображая сообщение от Чимина. «Через 20 минут такси будет возле остановки. Успеешь собраться за это время?» Тэхен выдохнул, стараясь унять бешеный ритм сердца. Он быстро напечатал короткое: «Я уже собрался». Он уже собирался заблокировать гаджет, когда прямо поверх диалога с другом выскочило новое уведомление. Номер был незнакомым, без аватарки, но текст заставил Тэхена вздрогнуть так сильно, что телефон едва не выскользнул из влажных ладоней.    «Лучик, не ожидал, что ты всё-таки пойдешь». Тэхен затаил дыхание, не в силах отвести взгляд от текста. Ему не нужно было гадать, кто скрывается за этим набором цифр. Он сразу понял, что это Чонгук. Только он один, называет его так. Лучик — глупое прозвище. «Откуда у тебя мой номер?» Сообщение ушло быстро, почти резко. Тэхён даже не стал перечитывать Горло сдавило от странного предвкушения. Ответ пришёл спустя несколько секунд. «Лучик, ты серьёзно думаешь, что номер это проблема?» Тэхён нахмурился, раздражённо выдыхая. Типичный Чонгук. Всегда уходит от прямого ответа, оставляя за собой последнее слово.   Пальцы быстро заскользили по экрану. «Ты не ответил.» Пауза. Короче, чем ожидалось. Тэхён не сводил глаз с чата, видя, как внизу всплывает статус «печатает...». В этот момент он забыл и про Чимина, и про такси, и про риск быть пойманным родителями. Существовал только этот диалог и бешено бьющееся сердце. Телефон снова завибрировал. «Я жду тебя на вечеринке, лучик. До скорой встречи.» Тэхён замер. Взгляд задержался на экране чуть дольше, чем нужно. Последние слова ощущались почти физически, словно Чонгук прошептал их ему прямо на ухо, обжигая кожу своим дыханием. Он медленно заблокировал телефон и крепко сжал его в руке, поднимаясь с кровати. Подойдя к двери, Тэхён ещё какое-то время стоял неподвижно, превратившись в один большой комок нервов. Он аккуратно нажал на ручку и скользнул в коридор. Тишина дома казалась плотной, почти осязаемой. Тэхён сделал первый осторожный шаг, но стоило ему перенести вес, как под ногой раздался предательский, оглушительный в ночной пустоте скрип половицы. Тэхён замер, перестав дышать. Сердце в груди забилось как сумасшедшее. В ту же секунду дверь родительской спальни открылась. Тэхён инстинктивно вжался в стену, стараясь слиться с тенями и раствориться в обоях. В коридор вышла мать. Она выглядела сонной, кутаясь в домашний халат, и даже не посмотрела в сторону застывшего сына. Она сделала пару шагов к лестнице и негромко позвала. — Джунхо, ну сколько можно? Выключай и идем спать, — её голос прозвучал устало и обыденно. Дождавшись какого-то невнятного бормотания отца из гостиной, она развернулась и ушла обратно в спальню. Тихий щелчок закрывшейся двери отозвался в ушах Тэхёна спасительным сигналом. Он облегченно выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Это было слишком близко. Выждав еще полминуты, Тэхён двинулся дальше, стараясь ступать почти невесомо. Он медленно спустился по лестнице, вздрагивая от каждого шороха ткани своей куртки. Внизу в гостиной всё еще мерцал экран телевизора, бросая синеватые блики на стены, но Тэхён проскользнул мимо, как тень. Наконец, он оказался у входной двери. Пальцы, всё еще немного дрожащие, уверенно нащупали замок. Металл тихо поддался. Ключ повернулся с едва слышным щелчком. Тэхён открыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в узкую щель, и тут же оказался снаружи. Ночной воздух ударил в лицо, свежий, резкий, пахнущий свободой. Только теперь, аккуратно прикрыв за собой дверь, Тэхён позволил себе сделать по-настоящему глубокий вдох. Он поправил свитер на плече и быстро пошел прочь от дома, в сторону темной улицы, где его уже ждало такси. Тэхён быстро шёл по тротуару, то и дело оглядываясь на окна своего дома, которые постепенно скрывались за густыми тенями деревьев. Только когда он свернул за угол и увидел знакомые очертания такси с работающим двигателем, его окончательно отпустило. Машина стояла у обочины, мягко подсвечивая асфальт габаритными огнями. Стоило Тэхёну приблизиться, как задняя дверца распахнулась, и из салона высунулся взволнованный Чимин. — Давай быстрее! — зашептал он, активно жестикулируя. Тэхён юркнул внутрь, и как только дверь захлопнулась, отрезая их от ночной тишины улицы, Чимин тут же набросился на него с объятиями. В салоне пахло мятной жвачкой и дорогим одеколоном друга. — Боже, я до последнего не верил, что ты решишься! — Чимин сжал его в объятиях, радостно смеясь. — Я так рад, что ты едешь со мной. Это будет легендарная ночь, клянусь! Тэхён ответил на объятие, но его лицо оставалось серьёзным. Как только Чимин отстранился, чтобы рассмотреть наряд друга, Тэхён пристально посмотрел ему в глаза. — Чимин, — его голос прозвучал тише обычного. — Это ты дал мой номер Чонгуку? Улыбка мгновенно сползла с лица Чимина. Он округлил глаза и даже немного отодвинулся, вскидывая руки в защитном жесте. — Что? Нет! Тэхён, клянусь, это не я! — он выглядел искренне ошарашенным. — Я знаю, что между вами происходит, я бы не стал так рисковать без твоего спроса. Ты что, получил от него сообщение? Тэхён не успел ответить. Водитель переключил передачу, и машина плавно двинулась вперед, унося их прочь от тихого спального района в сторону ярких огней центра. Тэхён откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. Машина плавно двигалась по ночной дороге, и город за окном постепенно становился всё тише, растворяясь в редких огнях фонарей и тёмных силуэтах зданий. Внутри было тепло, мягкий свет приборной панели едва освещал салон, и это тепло как будто сглаживало всё то колючее напряжение, которое Тэхён принёс с собой из дома. Сначала они говорили о школе — о каких-то неважных мелочах, о том, как Чимин снова ввязался в глупый спор с учителями, а Тэхён, как обычно, слишком долго всё обдумывает и взвешивает. Но постепенно разговор стал легче, живее. Чимин, окончательно расслабившись, развернулся к Тэхёну всем телом, поджав под себя одну ногу и листая ленту в телефоне. — Ты только посмотри, — он придвинулся ближе, открывая галерею. — Вот это место. Тэхён наклонился, глядя на яркий экран. Фотографии сменялись одна за другой, наполненные ночным воздухом и неоном: город с высоты птичьего полёта, огни вечернего моста, отражающиеся в воде, какие-то узкие атмосферные улочки и далёкая полоска моря. И почти на каждом снимке — Юнги. Он не стоял в центре, не позировал специально, а просто был где-то рядом: сидел на парапете, смотрел вдаль или просто попадал в кадр со спины. — Он тебя везде водит, — усмехнулся Тэхён, чуть прищурившись и разглядывая очередное фото. Чимин тут же фыркнул, картинно закатывая глаза, но улыбка выдавала его с головой. — Вообще-то это я его везде тащу! Он ворчит, но идёт. Смотри, вот здесь! Он быстро пролистнул несколько кадров и вдруг оживился ещё сильнее. На экране появилось фото байка — мощного, черного, хищно блестящего в свете фонарей. Чимин сидел на нем сбоку, держась за руль не совсем уверенно, но с такой явной гордостью, будто это была его маленькая личная победа. — Я почти умею ездить на байке! — торжественно объявил он. Тэхён коротко рассмеялся, качая головой. — «Почти» в этом деле звучит чертовски опасно, Чим. — Эй! — Чимин легонько толкнул его плечом, тоже заливаясь смехом. — Я реально учусь. Юнги сказал, что у меня есть задатки. Тэхён взял телефон чуть ближе, внимательнее рассматривая фото. На заднем плане, в тени, он заметил знакомый силуэт Юнги, который внимательно наблюдал за другом. Тэхён невольно засмотрелся на снимок, чувствуя, как внутри снова шевельнулось воспоминание о другом альфе и другом прозвище, которое до сих пор жгло карман вместе с телефоном. — Выглядишь так, будто собрался покорять как минимум трассу Формулы-1, — мягко подколол Тэхён, возвращая телефон другу. — Но я всё равно не верю, что Юнги позволил тебе завести мотор. — О, ты недооцениваешь моё обаяние, — Чимин победно вскинул подбородок, пряча телефон в карман куртки. — Он ворчал минут двадцать, читал лекцию о технике безопасности, но в итоге сам же и подсаживал. Знаешь, Тэ… это было круто. Когда под тобой такая мощь, кажется, что ты можешь просто улететь от всех проблем. Тэхён кивнул, снова отворачиваясь к окну. Ему тоже хотелось этого чувства, когда скорость стирает мысли, а единственное, что имеет значение, это дорога впереди. Но его «байком» сегодня была эта поездка в такси в неизвестность, где на финише ждал Чонгук. Чимин вдруг притих, внимательно рассматривая Тэхёна в тусклом свете пролетающих фонарей. — Ты как? — спросил он уже тише, без прежнего веселья. — Весь вечер такой... тихий. Это из-за него? Тэхён неосознанно поправил ворот свитера, который снова сполз, обнажая бледное плечо. Кожа в этом месте будто всё ещё хранила фантомное ощущение чужого взгляда. — Всё нормально, Чим. Просто... непривычно. Сбежать из дома, врать родителям… Чимин понимающе хмыкнул и накрыл ладонь друга своей. — Мы просто повеселимся, обещаю. Уйдем до рассвета, также вызовем такси, никаких мотоциклов. Впереди, за поворотом, уже разливалось неоновое зарево, а воздух за окном начал вибрировать от тяжёлых, глухих ударов басов, доносившихся из глубины квартала. Машина плавно затормозила у высокого здания, где ядовито-синий и розовый неон стекал по стеклянному фасаду, отражаясь в лужах на асфальте. У входа уже клубилась толпа, шумные, яркие люди, чей смех и крики тонули в глухом рокоте музыки, пробивавшейся наружу. Здесь ночь жила по своим правилам, и Тэхён, выходя из автомобиля, кожей почувствовал, как низкие частоты баса начали вибрировать в его грудной клетке. Юнги уже ждал их. Он подошел к машине и открыл дверцу спокойно, без лишней спешки, с тем самым видом человека, который контролирует всё пространство вокруг себя. Чимин буквально выпорхнул из салона, не в силах сдерживать азарт и радость. В следующую же секунду он оказался вплотную к Юнги. — Я скучал, — выдохнул Чимин и сразу обнял его за шею, игнорируя любопытные взгляды прохожих. Юнги на мгновение замер, зажав сигарету в углу рта, а затем едва заметно выдохнул дым и приобнял омегу в ответ свободной рукой. — Ты прекрасно выглядишь, — произнес он своим низким, ровным голосом, в котором, несмотря на внешнюю холодность, проскользнула непривычная мягкость. Чимин расплылся в довольной улыбке и прижался к плечу альфы, будто это было единственное безопасное место во всем этом безумном городе. Тэхён вышел следом, аккуратно прикрыв дверь такси. Он задержал взгляд на друге, чувствуя одновременно и радость за него, и нарастающее беспокойство за самого себя. Юнги перевел взгляд на Тэхёна и коротко, по-деловому кивнул. — Привет. — Привет, — спокойно отозвался Тэхён, поправляя ворот своего свитера. Юнги не стал тратить время на лишние слова. Он затушил сигарету о металлическую стойку у входа, отсекая этим жестом всё, что осталось снаружи: дом, строгих родителей и тишину спального района. — Пойдём. Как только тяжелая дверь клуба закрылась за их спинами, реальность изменилась. Звук накрыл их лавиной. Громкий бас теперь не просто слышался, он жил в полу, в стенах, в самой одежде. Неоновые вспышки яростно скользили по потолку, выхватывая из темноты лица людей и тут же растворяя их в густом, теплом воздухе, пропитанном дорогим алкоголем, терпким парфюмом и возбуждением. Юнги шел впереди уверенной, тяжелой походкой, и толпа инстинктивно расступалась перед ним. Чимин, как привязанный, держался рядом, иногда касаясь плеча Юнги. А Тэхён шел следом, чувствуя, как внутри всё натягивается. Этот вечер начинал звучать слишком громко для его спокойствия Юнги провёл их через основной зал, где музыка становилась всё громче, а свет  резче, будто само пространство сжималось вокруг пульсирующей толпы. Люди расступались неохотно, но стоило им наткнуться на холодный взгляд Юнги, как путь тут же освобождался. Тэхён ловил себя на том, что слишком часто оглядывается. Здесь было много знакомых лиц, те самые парни с гонок, которых он видел в свете фар и дорожной пыли. Они смеялись и переговаривались, но их взгляды то и дело задерживались на Тэхёне чуть дольше, чем позволяли приличия. Чонгука среди них не было. Это почему-то не успокаивало. Наоборот, внутри росло необъяснимое, тягучее напряжение. Юнги остановился у столика в более тёмной части зала, чуть в стороне от эпицентра, где музыка уже не так сильно давила на барабанные перепонки, но всё ещё ощущалась во всём теле. — Садитесь, — спокойно распорядился он. Чимин тут же занял место с края, с любопытством осматривая зал. Тэхён сел рядом, чуть медленнее, чувствуя, как чужое внимание жжёт кожу. Пара альф с гонок, сидевших неподалёку, прервали свой разговор. Один из них поймал взгляд Тэхёна и коротко, почти по-хозяйски усмехнулся. — Скоро придёт твой Чонгук, не беспокойся. Ты же Тэхён, верно? — внезапно прозвучал голос сбоку. Один из альф за соседним столом чуть наклонился вперёд, рассматривая омегу с нескрываемым интересом, словно ценный трофей. Тэхён нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я не его… — начал он резко, но осёкся под пристальным взглядом. Альфа лишь приподнял бровь, явно забавляясь его реакцией. — А чей тогда? — усмехнулся он, вальяжно откидываясь назад. По столу прошёл короткий смешок, но он оборвался так же внезапно, как и начался. В этот момент рядом раздался звук. Чёткий. Глухой. Стеклянный поднос с напитками мягко, но уверенно опустился на стол. Тэхён медленно поднял взгляд. Чонгук. Он выглядел пугающе спокойным. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая рельеф плеч, и тот самый нечитаемый взгляд, от которого у Тэхёна по позвоночнику пробежали искры. Чонгук поставил один из коктейлей прямо перед Тэхёном, яркий напиток в тонком стекле, в котором мелодично звякнул лед. — Мой. Только мой, — произнес Чонгук ровным, почти будничным тоном. Он даже не удостоил взглядом альфу, который задал вопрос. Его внимание было полностью сосредоточено на Тэхёне, пригвождая того к месту. Пауза в воздухе стала почти осязаемой, тяжелой и пропитанной феромонами альфы. Тот парень, что сидел напротив, усмехнулся, чуть наклонив голову к плечу. В его глазах блеснул вызов. — Он так не считает, — бросил он, кивнув в сторону Тэхёна. Чонгук наконец перевел взгляд на смельчака. Уголок его губ едва заметно дернулся, но это не было похоже на улыбку. — Ему и не нужно считать, — отрезал Чонгук, делая шаг ближе к Тэхёну и собственнически кладя руку на спинку его стула. — Ему достаточно это знать. Тэхён почувствовал, как его окутывает запах Чонгука, терпкий, властный, перекрывающий все остальные ароматы клуба. Он непонимающе посмотрел на альфу, пытаясь уловить хоть какую-то логику в его словах, но тот, не дожидаясь ответа, спокойно опустился на свободное место рядом. Сел так уверенно и близко, будто это место изначально было зарезервировано только для него. Чимин в этот момент уже полностью переключился на Юнги. Он что-то оживленно рассказывал, активно жестикулируя и смеясь, совершенно выпав из их реальности и оставив Тэхёна один на один с этим невыносимым альфой. Тэхён снова перевёл взгляд на соседа. Тот сидел расслабленно, но его присутствие заполняло всё пространство вокруг. — Тише, — прошептал Чонгук, чуть наклонившись к самому уху Тэхёна. Горячее дыхание опалило кожу, заставляя волоски на затылке встать дыбом. — Ты пришёл на такую вечеринку и всерьёз заявляешь, что ты ничей омега? Тэхён возмущённо цокнул языком и резко развернулся к нему, почти сталкиваясь носами. — Но я не твой, — выделил он последнее слово, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на бешеное сердцебиение. Чонгук лишь спокойно встретил его взгляд. В его глазах не было злости или обиды, только снисходительное спокойствие человека, который знает финал этой истории наперед. Этот взгляд бесил и завораживал одновременно. Тэхён, не выдержав этого зрительного контакта, опустил глаза на стол. Взгляд снова зацепился за коктейль, яркий, аккуратный, в тонком стекле, он выглядел слишком «правильным» и идеальным для этого грязного, шумного места. — Я не пью алкоголь, — пробормотал он тише, надеясь, что это станет весомым поводом отодвинуть напиток. Чонгук коротко, почти лениво рассмеялся. Звук его смеха был низким и приятным, он вибрировал где-то под рёбрами Тэхёна. — Он безалкогольный, — спокойно ответил альфа. — Как я мог такому, как ты, принести что-то крепкое? Он чуть наклонил голову, глядя на Тэхёна с нескрываемой насмешкой, которая так и искрилась в темных зрачках. — Чтобы тебя от одного бокала унесло в пляс? Представляю, какое это было бы зрелище. Тэхён мгновенно вспыхнул, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Эй! Ну вообще-то... — начал он, задохнувшись от возмущения, но Чонгук даже не стал спорить. Он просто взял бокал, коротким движением руки чуть покрутил его, заставляя лёд мелодично звякнуть о стенки, и сделал небольшой глоток. Сделал это медленно, не сводя глаз с Тэхёна, будто проверяя напиток на безопасность. Поставив коктейль обратно на стол прямо перед омегой, он произнес: — Вот видишь. Пей. Я не собираюсь тебя здесь ни отравить, ни опоить. По крайней мере, не сегодня. Его голос звучал так уверенно, что Тэхён невольно потянулся к стеклу, чувствуя, как собственное упрямство начинает медленно таять под напором этого спокойствия. Он сделал небольшой глоток, и на языке тут же расплылся вкус спелого граната с легкой кислинкой лайма. Напиток был освежающим и удивительно вкусным, совсем не похожим на те приторные смеси, которые обычно подавали в таких местах. — Вкусно, — неохотно признал он, чувствуя, как холод жидкости немного утихомиривает жар на щеках. Чонгук, заметив это мимолетное смягчение, не упустил момента. Он не отодвинулся, наоборот, положил руку на спинку дивана позади Тэхёна, практически заключая его в невидимые объятия. — Это мой любимый напиток, — произнёс он, и в его голосе промелькнула странная, несвойственная ему мягкость. — Я почему-то сразу знал, что он тебе понравится. Тэхён замер с бокалом в руке, глядя на то, как неоновые блики танцуют на поверхности льда. От этого простого признания внутри что-то дрогнуло. Чонгук словно читал его на каком-то подсознательном уровне, предугадывая желания, о которых Тэхён и сам не всегда задумывался. — Ты слишком много на себя берешь, — буркнул Тэхён, стараясь вернуть себе маску безразличия, но вышло неубедительно. — С чего ты взял, что наши вкусы совпадают? Чонгук лишь загадочно прищурился, не сводя глаз с губ омеги, на которых осталась капля влаги. — У нас совпадает гораздо больше, чем ты готов признать, Лучик, — он сказал это так тихо, что слова почти утонули в гуле басов, но Тэхён услышал каждое. — Напиток, это только начало. Тэхён сделал еще один глоток, пряча лицо за стеклом. В этом шумном, хаотичном клубе, под присмотром Юнги и смех Чимина, он вдруг почувствовал себя в странной, почти интимной безопасности. Чонгук сидел рядом, его запах окутывал плотным коконом, и Тэхён поймал себя на мысли, что этот безалкогольный коктейль пьянит его похлеще любого вина. Тэхён сделал еще один глоток, пряча за стеклом бокала вспыхнувшие щеки. Прохладный гранатовый сок приятно холодил горло, но жар, разливающийся в груди от присутствия Чонгука, никуда не исчезал. — Эй, Тэ! — голос Чимина ворвался в их кокон, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Он обернулся и увидел, как Юнги уже поднялся со своего места, привычно засунув руки в карманы куртки. Чимин, светящийся от нетерпения, уже тянул альфу за рукав в сторону танцпола, где толпа двигалась в едином ритме под тяжелые басы. — Мы пойдём потанцуем! — крикнул Чимин, перекрывая музыку. Он на секунду задержался, наклонившись к Тэхёну, и заговорщически подмигнул. — Не скучай тут, я скоро вернусь! Тэхён не успел даже рта открыть, чтобы возразить или попросить друга остаться, как Чимин, смеясь, растворился в неоновом мареве вместе с Юнги. Тишина, воцарившаяся за их столиком, была обманчивой. Музыка всё так же гремела, люди вокруг кричали и смеялись, но для Тэхёна всё это превратилось в фоновый шум. Теперь между ним и Чонгуком не было «буфера» в виде друзей.  Тэхён почувствовал, как Чонгук медленно повернул к нему голову. — Ну вот, — произнес Чонгук, и в его голосе проскользнула торжествующая нотка. — Кажется, нам больше никто не мешает. Он вальяжно откинулся на спинку дивана, и его рука, до этого покоившаяся на спинке, теперь почти касалась плеча Тэхёна, там, где свитер всё еще предательски сползал вниз. — О чём мы там говорили? — вкрадчиво напомнил он, не сводя глаз с обнаженной ключицы омеги. — Ах да. О том, что мне еще предстоит в тебе угадать. Гул музыки на мгновение будто стал тише, перекрытый ядовитым, звенящим голосом. — Или о том, как ты променял меня на эту шалаву? Тэхён вскинул голову. К их столику подошёл омега — высокий, эффектный, в ярко-красной рубашке, которая в неоновом свете казалась багровой, как свежая кровь. Он стоял, вызывающе вскинув подбородок, но в его позе чувствовалась надломленность. — Богем? — голос Юнги прозвучал неожиданно резко. Тэхён заметил, как Юнги собственническим, почти защитным жестом прижал к себе ничего не понимающего Чимина. Стало ясно: Юнги увидел Богема ещё издалека и именно поэтому так быстро увел Чимина с танцпола. Он знал, что сейчас будет шторм. Тэхён похолодел. Имя отозвалось в памяти колючей догадкой. «Прошлый» омега Чонгука. Тот самый, который не мог присутствовать на гонках из за сломанной ноги. Но сейчас, его нога была в полном порядке. Чонгук даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть, вальяжно откинувшись на спинку, но его взгляд стал острым и холодным, как лезвие ножа. — Уходи. Ты мне никто, — коротко бросил он. Голос альфы был ровным, без тени жалости. — То, что нас связывала улица, больше ничего не значит. Лицо Богема исказилось. Ярость, смешанная с обидой, вспыхнула в его глазах безумным огнем. Не помня себя от унижения, он резко подался в сторону и схватил полный бокал с соседнего столика. Сидевший там альфа что-то недовольно крикнул, но Богем не слышал. Он замахнулся, собираясь выплеснуть содержимое, а может, и швырнуть само стекло, прямо в лицо Тэхёну. Тэхён инстинктивно зажмурился, вжимаясь в диван, но удара не последовало. Раздался глухой звук борьбы и всплеск. Чонгук среагировал молниеносно: он перехватил руку Богема в воздухе, вывернув её так, что вся липкая жидкость вылилась на самого нападавшего. Красная рубашка потемнела, намокая, а осколки льда посыпались на пол. — Я сказал, уходи, — прорычал Чонгук. Теперь в его голосе не было равнодушия.  Он всё еще сжимал запястье Богема, и Тэхён видел, как побелели костяшки на пальцах альфы. Богем стоял, тяжело дыша, обтекаемый напитком, и смотрел на Чонгука с такой нескрываемой болью, что Тэхёну на секунду стало не по себе. Но Чонгук не отводил глаз, закрывая собой Тэхёна. — Это ещё не конец, Чонгук, — прошипел он, едва шевеля губами. — Улица не прощает предательства ради таких, как он. Чонгук усмехнулся, холодно, почти брезгливо. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, чтобы Богем отчетливо слышал каждое слово. — Променял? — его голос звучал тише музыки, но в нем чувствовался металл. — Чтобы кого-то на кого-то менять, нужно сначала кем-то обладать. Ты всегда был сам по себе, Богем. Гулял где хотел и с кем хотел. Я никогда не считал тебя своим омегой. Ни секунды. Эти слова ударили сильнее, чем если бы Чонгук его толкнул. Лицо Богема побледнело, а губы задрожали. Вся его напускная уверенность рассыпалась прахом перед этим простым фактом: он никогда не был для Чонгука тем, кем так отчаянно пытался казаться перед окружающими. — Убирайся, — коротко закончил Чонгук, отворачиваясь, будто Богема больше не существовало в этой комнате. Развернувшись на каблуках, омега в намокшей рубашке резко двинулся прочь, растворяясь в толпе. Юнги, всё ещё прижимавший к себе притихшего Чимина, проводил его хмурым взглядом и кивнул Чонгуку: — Наделал он шума. Весь зал теперь пялится. Чонгук не ответил. Он медленно выдохнул и наконец разжал кулаки, поворачиваясь к Тэхёну. Его взгляд мгновенно изменился, лёд исчез, уступая место внимательной, тяжелой заботе. Он коснулся плеча Тэхёна, проверяя, не задело ли его брызгами. — Ты как? — спросил он, и в этом вопросе было гораздо больше, чем просто беспокойство о чистоте одежды. Тэхён лишь молча кивнул, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Его сердце колотилось где-то в горле. Слова Чонгука о том, что он никогда не считал Богема своим, странным эхом отозвались внутри. Чонгук встал, не выпуская руки Тэхёна, и властным, но бережным жестом потянул его за собой. — Идём отсюда. Тебе нужно подышать. Он крепко переплел свои пальцы с пальцами Тэхёна и повел его прочь из душного зала, игнорируя любопытные шепотки за спиной. Они миновали несколько лестничных пролетов, пока не оказались перед тяжелой металлической дверью. Чонгук толкнул её, и их мгновенно обдал резкий, холодный ветер. На крыше было оглушительно тихо после клубного хаоса. Город лежал внизу, рассыпавшись миллионами неоновых огней, а небо казалось бесконечным и темным. Тэхён подошел к самому краю, вцепившись пальцами в бетонное ограждение. Ветер тут же растрепал его волосы и забрался под свободный свитер, заставляя омегу поежиться, но это было именно то, что ему сейчас требовалось, холод, чтобы протрезветь от шока. Чонгук встал рядом, подставив лицо потокам воздуха. Он молчал, давая Тэхёну время. — Кто он? — наконец тихо спросил Тэхён, не оборачиваясь. Голос слегка дрожал. — Богем. Он говорил так, будто... будто вы были парой. Чонгук тяжело вздохнул и достал из кармана зажигалку, просто крутя её в руках, но не поджигая. — Он так считал. Или очень хотел, чтобы все так считали, — ответил альфа, и в его тоне слышалась усталость. — Богем всегда был частью нашей «уличной» тусовки. Мы вместе гоняли, вместе влипали в неприятности. Он омега с характером, яркий, дерзкий. Но он никогда не был моим, Тэхён. Чонгук повернулся к нему, опираясь поясницей о парапет. — Богем всегда гулял сам по себе. Он менял альф чаще, чем резину на байке, искал выгоду, искал защиты. Мы пару раз переспали, очень давно, еще до того, как он сломал ногу на тех злополучных гонках. Но я никогда не давал ему обещаний. Никогда не называл своим и уж точно не позволял ему претендовать на что-то большее. Чонгук сделал шаг ближе, сокращая расстояние. — Он сам придумал эту историю о «великой любви», чтобы поднять свой авторитет среди гонщиков. А когда понял, что я к нему остыл окончательно, начал беситься. То, что ты видел внизу, это просто агония его эго. Ему не больно от потери меня, ему больно от того, что его место, место, которое он сам себе вообразил — занял кто-то другой. Тэхён наконец поднял взгляд на Чонгука. В свете далеких фонарей глаза альфы казались почти черными. — Значит, он просто... ошибка прошлого? — прошептал Тэхён. — Он даже не ошибка, — отрезал Чонгук, протягивая руку и осторожно убирая прядь волос с лица омеги. — Он просто прохожий, который застрял в дверях. А ты... ты совсем другое дело, Лучик. Слова Чонгука эхом отдавались в голове. Значит, Богем был лишь тенью, за которую тот отчаянно цеплялся, в то время как Чонгук уже давно шел дальше. Весь этот мир, с его гонками, прошлыми обидами и жёсткими правилами, пугал, но Чонгук, стоявший за спиной, пугал ещё сильнее. Тем, как легко он мог приручить этот хаос. От резкого порыва ветра Тэхён невольно вздрогнул и обхватил себя руками за плечи. Чонгук заметил это мгновенно. Он не стал спрашивать разрешения, просто сделал шаг вперед и привлек омегу к себе, накрывая его спину своими широкими ладонями и согревая теплом своего тела. Тэхён на секунду замер, но не оттолкнул. Напротив, он позволил себе расслабиться, прижимаясь затылком к плечу альфы и чувствуя, как его окутывает густой, успокаивающий запах хвои и дорогого табака. В этом кольце рук мир больше не казался таким пугающим и резким. — Всё ещё мерзнешь? — тихо спросил Чонгук, его голос завибрировал прямо у Тэхёна в макушке. Тэхён медленно повернулся в его руках, оказываясь лицом к лицу с альфой. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. В свете луны лицо Чонгука казалось высеченным из камня, но в глазах больше не было того льда, которым он окатил Богема. Только странный, тягучий огонь. — Уже нет, — прошептал Тэхён, глядя прямо в эти темные омуты. Расстояние между ними сократилось до ничтожного. Чонгук медленно, словно давая шанс оттолкнуть, опустил одну руку Тэхёну на талию, притягивая его ещё ближе, так, что их бёдра соприкоснулись. Другая его ладонь осторожно легла на шею омеги, большой палец коснулся нежной кожи под челюстью. — Знаешь, Лучик, — выдохнул Чонгук, наклоняясь к самым его губам, — я весь вечер ждал этого момента. Тэхён не ответил, он просто подался вперёд, закрывая глаза. Поцелуй начался осторожно, почти невесомо, как проверка на прочность, но через секунду плотину прорвало. Чонгук целовал его жадно, собственнически, будто закрепляя за собой право на каждый вдох омеги. В этом жесте было всё: и ответ Богуму, и обещание защиты, и та химия, что искрила между ними с первого сообщения. Тэхён вцепился в плечи альфы, комкая пальцами ткань его куртки, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а внизу живота разгорается тугой узел тепла. На этой продуваемой крыше, под немым небом, для них больше не существовало прошлого. Было только это бешеное биение двух сердец в унисон и вкус гранатового коктейля, смешанный с терпкостью альфьего аромата. Когда они наконец отстранились, Чонгук не выпустил его из объятий. Он прижался своим лбом к лбу Тэхёна, тяжело и хрипло дыша. — Теперь ты точно знаешь, — прошептал он, и в его голосе послышалась та самая бархатистая нотка триумфа. — Чей ты омега на самом деле. Тэхён лишь прикрыл глаза, чувствуя, как его внутренний омега окончательно и бесповоротно признаёт это поражение, которое ощущалось как самая большая победа.