Медь и сталь.

Ночной Детройт действовал как успокоительное. Именно такое, какое нужно расшатанным полицейским нервам. Включённые уличные фонари мелькали районом, освещая как тротуар, так и проходящих мимо людей. Листья деревьев тихо шелестели друг о друга, покачиваясь в такт веткам, и создавая едва уловимую мелодию, которая больше никогда не получит повтора. Двигатель автомобиля ритмично отбивался в голове фоновым шумом, выбивая любые мысли и позволяя просто не думать ни о чём. Хэнк постукивал подушечками пальцев по кожаной обивке руля, стараясь удержать своё внимание на дороге сквозь повторяющееся движение. Усталость медленно давала о себе знать, просачиваясь в каждую клетку тела и оседая тяжестью в мышцах. Зрение расплывалось от сонливости, но всё ещё с последних сил удерживало края и очертания окружения. Он постепенно сбросил скорость, стоило только светофору переключиться на жёлтый свет, за которым тут же, словно по щелчку, последовал красный. Мужчина позволил себе полностью откинуться на сиденье, давая своему напряжённому телу немного расслабиться. Пальцы рефлекторно сжали руль сильнее, прежде чем ослабнуть до привычной хватки. Глаза метнулись к окну, рассматривая окрестности. Улица выглядела ухоженной. Посаженные по краю тротуара деревья добавляли цвета в серые городские пейзажи. Мусор не валялся где попало, как он привык это видеть на своих обычных выездах. Какого-то парня зажали в переулке. Хэнк моргнул несколько раз, проверяя, не показалось ли ему. Но очертания стали лишь отчётливее. В тусклом освещении от тротуарного фонаря, который мелко проникал в переулок, виднелись два силуэта. Первый — едва различимый в тени, второй — более явный, освещённый хоть немного, но всё ещё недостаточно. Неразборчивые голоса не доходили до него должным образом. Может, из-за расстояния, а может, и из-за того, что они были слишком тихими для человеческого уха. Но можно было время от времени услышать обрывки перешёптываний, когда голос повышался в явном недовольном тоне. — Вот дерьмо… — ошарашенно прошептал Хэнк от увиденного. Рабочий инстинкт, выработанный годами, отодвинул собственное изнеможение на второй план. Он резко выкрутил руль влево, паркуясь у самого бордюра со скрипом крошек асфальта под колёсами. Двигатель заглох с неприятным прерывающимся звуком, на мгновение окутав дискомфортной тишиной. Дверь автомобиля закрылась с привычным хлопком. — Эй! — рявкнул Хэнк, ворвавшись в проулок быстрым шагом. Голос прозвучал гулко в вечернем молчании города. — Полиция Детройта! Нападавший тут же отпрянул от парня у стены, что-то выронив из руки на землю, и подался в бега, скрывшись между домами. Ботинки активно шлёпали по грязи, с каждым шагом становясь всё отдалённее, и через несколько секунд снова повисла тишина. Хэнк успел заметить только смазанные движения. Он ещё несколько секунд смотрел в направлении сбежавшего, но так и не подумал о том, чтобы бежать за ним. Вместо этого он подошёл ближе к человеку у стены. Нападавший никуда не денется, если пострадавший даст свои показания. Поэтому сейчас куда больший приоритет состоял в том, чтобы позаботиться о самом парне, чтобы он смог их дать в будущем, а не истёк кровью. Если кровотечение вообще есть. С каждым шагом детали проступали всё чётче: растрёпанные каштановые волосы, рассечённая бровь и нижняя губа, усталый юношеский взгляд. Но глаза больше всего зацепились за рану на переносице. Она не была похожа на ту, что после удара. Слишком ровная для подобного. Она явно от чего-то острого. Может быть, от лезвия ножа. Подросток 16–18 лет стоял, привалившись спиной к холодному кирпичу, и медленно сползал вниз. Одна рука была прижата к животу, другая безвольно висела вдоль тела. Послышался глубокий выдох, почти облегчённый. Он аж душу отвёл от того, что кто-то пришёл на помощь. — Охренеть можно… — тихо сказал Хэнк, опускаясь рядом на одно колено. Он слегка наклонился, чтобы лучше оценить травмы в свете фонаря. — Ты как, живой? Человек перед ним сидел с опущенной головой, чуть корпусом вперёд. Хэнк мягко положил руку ему на плечо, слегка откидывая назад и слабо прижимая к кирпичной стене. Парень по инерции поднял голову. Глаза глубокого серого цвета сфокусировались с трудом, но с лёгкостью удерживали внимание. На поставленный вопрос он лишь показал палец вверх. — Скорую вызвать? — настороженно спросил Хэнк, готовый в любой момент потянуться в свой карман за телефоном. Тот посмотрел на свою ладонь — на ней не было крови, но он всё равно вытер её о свои синие джинсы. — Не, не надо, — голос юноши был хриплым, но, на удивление, спокойным. — По лицу только проехались. Всё норм. Он коротко отвёл взгляд, вытерев губы рукавом своего лонгслива. Тёмный цвет крови придавал более глубокий оттенок красному рукаву. — Гэвин, — он представился, протягивая ладонь для рукопожатия. — Не так я представлял себе знакомство с копом. — Хэнк, — мужчина пожал протянутую ему руку с лёгкой усмешкой. Гэвин явно был с чувством юмора. Он аккуратно поднялся на ноги, потянув за собой подростка. Тот пошатнулся, в последний момент схватившись свободной рукой за чужое плечо. Хэнк рефлекторно придержал его за локоть до тех пор, пока не удостоверился, что он нормально стоит на ногах и не пошатывается. Хэнк повернулся к переулку, бегая глазами по земле. Когда нападавший убегал, он что-то обронил. Учитывая порез на переносице Гэвина, то что-то наподобие карманного ножа. Отпечатки должны были остаться на рукоятке. В поле периферического зрения бросился слабый металлический отблеск от лунного света. Недалеко от противоположной стены. Хэнк подошёл и остановился в двух шагах от места, где что-то поблёскивало. Это оказался складной нож. Осмотревшись вокруг, Хэнк потянулся к выброшенной газете, что валялась небрежно на какой-то деревянной доске. В следующий момент он наклонился и через бумагу взял нож за кончик лезвия. А после аккуратно, почти с хирургической точностью, завернул нож в газету. Такое себе место для хранения улики, но другого варианта и не было. — Пошли к машине, — Хэнк обернулся и прошёл мимо Гэвина, не забыв подбадривающе похлопать по плечу. — Я обработаю тебе раны и после отвезу домой. Гэвин слабо кивнул и последовал за Хэнком, морщась от внезапной боли, что пульсировала в висках. Медный вкус крови во рту уже начал вызывать подташнивание. Гэвин шёл относительно нормально, как минимум не пошатывался, но Хэнк всё равно держал руку наготове — всё ещё не был полностью уверен в его состоянии. Его кроссовки скребли по асфальту, и Гэвин дважды споткнулся о собственную тень, прежде чем добрался до пассажирской двери. Гэвин опустился на сиденье с расслабленным стоном и тут же притулился затылком к прохладному подголовнику, прикрыв глаза. В свете уличного фонаря, который пробивался сквозь стекло, лицо выглядело ещё более хуже. Каждое пятно запёкшейся крови было видно слишком отчётливо. Хэнк обошёл капот, открыл дверь с водительской стороны и сразу потянулся к бардачку, положил туда сверток газеты с ножом. Включив свет в салоне, он пошарил под своим сиденьем. У него там лежит автомобильная аптечка. Он вытащил её и поставил на свои колени. — Не дёргайся, — прозвучало больше как предупреждение, чем просьба. Гэвин только весело фыркнул и слегка повернул лицо, чтобы Хэнку было удобнее обрабатывать раны. Он был уверен, что выдержит всё. До этого он получал раны и похуже этих. Хэнк начал с брови. Она была рассечена неглубоко, но рваный край уже начал подсыхать, спёкшаяся кровь слабо стянула кожу. Он вытащил спиртовую салфетку из аптечки, открыл бумажную упаковку, достал из неё и аккуратно прижал к ране. — Что ты такого сделал, что на тебя с ножом полезли? Гэвин мелко зажмурился от того, как спирт щипал рану, но всё ещё оставался более-менее спокойным. Не дёргался. Только пальцы слегка сжались и тут же расслабились. Хэнк аккуратно очистил рану от засохшей крови и грязи, а после порыскал в аптечке в поиске лейкопластыря. Лейкопластырь нашёлся тут же — оторвал полоску, заклеил, придавил пальцем на секунду. — Да так, тусил в клубе. — Гэвин коснулся пластыря, проверил, надёжно ли он держится. — Думал склеить девчонку и развести на секс. С разбитой губой у Хэнка проблем не было. Её обрабатывать толком не пришлось, главное было засохшую кровь стереть вокруг. И несмотря на всю свою аккуратность, спиртовая салфетка всё-таки коснулась открытого участка напрямую. — И я… — Гэвин зашипел от боли, запнувшись: — И я с самого начала спросил насчёт того, есть ли у неё отношения. Мне-то лишние проблемы в свои семнадцать лет не нужны, мне и своих хватает. Хэнк отложил покрытую кровью салфетку, вытащил новую и аккуратно провёл по переносице. Гэвин дёрнулся вперёд, на рефлексе вжавшись пальцами в чужую руку. Ногти впились в кожу, но сам мужчина не возражал и позволял держаться за него. — А эта сука мне соврала, — сквозь зубы процедил Гэвин, пытаясь сосредоточиться на чём-то помимо боли. — Сказала, что свободна. Хэнк осуждающе хмыкнул, нахмурив брови. Гэвина, получается, просто подставили и оставили разбираться со всем в одиночку. Благо хоть, что тот отделался малым, если не считать пореза. Шрам явно останется. Но это небольшая плата за всё в сравнении с тем, что его бы ждало, если бы Хэнка не оказалось рядом. — Что-то совсем не похоже на то, что она свободна, — будничным тоном ответил Хэнк, сосредоточиваясь больше на оставшейся ране, чем на словах. — Учитывая, как тот пацан тебя покромсал. Он достал небольшой кусок марли, который оставался — сантиметров десять, не больше — и сложил его в несколько раз, прикладывая к переносице. — Подержи. — Хэнк удерживал лоскут на носу двумя пальцами, пока Гэвин не прижал его сам. — Пластырем зафиксирую — и всё готово. Оторвав длинный кусок лейкопластыря, он наложил его поверх марли, зафиксировав концы ещё двумя маленькими кусочками. — Спасибо, — неловко поблагодарил Гэвин, словно это слово ощущалось чем-то новым для него. — Не благодари, — Хэнк устало улыбнулся, закрывая и убирая аптечку обратно на место. — Это моя работа. Немного порыскав в бардачке, он нашёл пачку обычных влажных салфеток и бросил их человеку на соседнее сиденье. Лицо и шея всё ещё были в крови. Желательно было бы вытереться, чтобы родители инфаркт не словили раньше времени. — Ты где живёшь? — спросил Хэнк, заводя двигатель. — Я отвезу тебя домой, а завтра приеду взять у тебя показания по поводу того, что сегодня произошло. Гэвин взял в руки предложенную пачку салфеток и достал одну. Он использовал зеркало заднего вида, чтобы случайно не пропустить какой-то участок. — Улица Уэст Кэнфилд, 691, — спокойно ответил Гэвин, когда его взгляд в отражении невольно метнулся к белому воротнику, на котором выделялись пятна крови, впитавшиеся в него ранее. — В пятнадцати минутах езды отсюда. Хэнк коротко кивнул, полностью сосредоточившись на дороге, когда автомобиль тронулся с места. Но взгляд всё же иногда возвращался к подростку, почти неосознанно. Было непривычно видеть Гэвина не в крови. Ощущение, будто видишь совершенно другого человека. Странное чувство. — Спасибо ещё раз. — Гэвин на этот раз звучал куда тише, но от этого не менее искренне. — За всё. Хэнк ничего не сказал. Только протянул руку и потрепал Гэвина по и без того спутанным волосам, вызвав у него улыбку, которую он так пытался спрятать.

***

Хэнк медленно остановился возле двухэтажного компактного дома, стоило только увидеть аншлаг с надписью улицы. Гэвин открыл дверь автомобиля, но не закрыл её сразу. Он пару секунд молчал, явно не уверенный в том, стоит ли говорить или лучше промолчать. Нога уже была на асфальте, но он всё ещё сидел наполовину в салоне. — Спокойной ночи, офицер. Хэнк ответил почти сразу — тихо, почти устало: — Спокойной ночи, Гэвин. Увидимся завтра. Гэвин отдал честь — странный, неуместный жест для парня с заклеенной переносицей — и закрыл дверь с тихим хлопком. Он получился мягче, чем обычно. Пару секунд ещё Хэнк наблюдал за удаляющейся фигурой: Гэвин шёл медленно, одна рука в кармане, голова чуть опущена. У крыльца он споткнулся — всего на секунду — но удержался и толкнул дверь. Хэнк ждал, пока та не закрылась за парнем. Только после этого он перевёл взгляд на приборную панель, выдохнул — долго, с шумом — и наконец-то нажал на газ.