Мне Нравится Только Твое Лицо

На семейной вилле Хань. Как только Хань Шаочжоу вошёл в столовую, он увидел за столом старика в дымчато-сером костюме из Чжуншаня. На его лице привычно застыло глубокое и суровое выражение, выработанное десятилетиями власти “Доброе утро”. Хань Шаочжоу небрежно помахал старику рукой. Несмотря на то, что он был единственным наследником престижной семьи Хань в Чжуанхае, Хань Шаочжоу ни в малейшей степени не отличался утонченностью. Напротив, его двадцать семь лет были довольно тяжелыми. Возможно, это было потому, что его родители рано умерли, оставив его с недостатком духовного роста. Сколько бы старик ни старался привить ему элитного образования, у него так и не появилось того благородства, которое присуще представителям высшего сословия. Лишь в последние несколько лет он почти избавился от своей взбалмошности. «Все еще помнишь, что нужно возвращаться, да?» Хань Чанцзун сверкнул глазами на Хань Шаочжоу: «Я думал, ты считаешь меня мертвым». «Немного рановато». «…» В этом году Хань Чанцзуну исполнилось семьдесят, но он по-прежнему был в хорошей форме. Хань Шаочжоу полагал, что тот легко проживет еще тридцать лет. Вымыв руки, Хань Шаочжоу сел напротив старика, взял креветку в тесте и отправил ее в рот. Не прожевав, он пробормотал: «Начинка пресная. Мы что, сменили повара?» Хань Чанцзун хотел отругать его, но сдержался и, глубоко вздохнув, сказал: «Нет, соли поменьше для здоровья». После паузы он добавил: «Если хочешь чего-то другого, можешь попросить на кухне». «Не надо, этого достаточно». Видя, что Хань Шаочжоу наслаждается едой, суровость на лице Хань Чанцзуна немного смягчилась, когда он медленно взял свои палочки для еды. “Сяо Чэнь доложил мне, что проект в Наньяне продвигается хорошо”, - медленно произнес Хан Чанцзун. “По крайней мере, ты не поставил меня в неловкое положение”. “Мм”. “Я не буду вмешиваться в дела вашей инвестиционной компании”. “Мм”. Хань Чанцзун уставился на короткие, иссиня-черные волосы Хань Шаочжоу, на мгновение задумавшись, прежде чем вздохнуть: “Время летит так быстро. В этом году тебе исполнится двадцать семь, верно? Хань Шаочжоу нахмурился, понимая, что давление снова усилится. «Сын друга твоего дяди Чжао — я познакомился с ним на днях на вечеринке — хороший парень, — неторопливо сказал Хань Чанцзун. — Вежливый, красноречивый, всего на два-три года младше тебя». Увидев, что Хань Шаочжоу продолжает есть, не собираясь отвечать, старик помрачнел. «Учитывая твою ориентацию, я не жду, что у меня при жизни появятся правнуки. Но я просто надеюсь, что ты остепенишься... Ты думаешь, что еще молод, но подумал ли ты обо мне? Хочешь, чтобы я ушел в могилу с открытыми глазами?»* T/L: Что означает «with my eyes open» Это метафора: человек не может “закрыть глаза спокойно” перед смертью его что-то мучает, не даёт покоя «До этого у тебя есть еще как минимум тридцать лет, — Хань Шаочжоу поднял голову, слегка приподняв густые брови. — Обещаю, что женюсь до того, как мне исполнится пятьдесят семь». Губы старика дрогнули, привычные слова упрека замерли на его языке. Он чувствовал, что если не проживет еще тридцать лет, то точно из-за этого непокорного внука. Немного поразмыслив, Хань Чанцзун снова вздохнул и сказал: «Я знаю, что последние несколько лет ты был один, потому что не мог забыть Вэнь Ци, верно?» Хань Шаочжоу нахмурился: «Опять за свое. Может, не будем об этом говорить?» «Это ты злишься. Когда ты чуть не опустошил мою коллекцию, пытаясь угодить родителям Вэнь Ци, ты не был таким недовольным, верно?» «…Ты сам на это согласился». «Потому что ты сказал, что это инвестиции в брак». «Что ж, моя инвестиция была неудачной». «Ты знаешь, что потерпел неудачу, так почему бы тебе не найти новую цель для инвестиций? Если найдёшь — получишь полную свободу в нашем домашнем музее».* T/L: Имеется ввиду опять опусташать коллекцию деда, чтобы угодить новому женишку как было с Вэнь Ци “…” Хань Шаочжоу не думал, что сможет переубедить старика, но, видя, как тот надувает щёки от досады, забеспокоился, что стресс может сократить ему жизнь. Он мог понять желание старика, чтобы он остепенился... В конце концов, старик прошел через огромные трудности, чтобы создать огромную семейную империю. В преклонном возрасте ему следовало бы наслаждаться обществом многочисленных детей и внуков, но вместо этого он пережил огромное горе, потеряв жену и сына. Семья Хань могла быть богатой, но за закрытыми дверями оставались только он и его внук. Старику было все равно, что его единственный наследник любит мужчин, — он просто надеялся, что внук создаст семью, усыновит кучу правнуков и не будет за каждым ужином так сверлить друг друга взглядом... Но даже если он понимал, у Хань Шаочжоу не хватило бы сил на романтические отношения или брак. Похоже, та грандиозная погоня в юности лишила его большей части эмоциональных ресурсов. «Забудь об этом. Я хочу тебе кое-что сказать, — как можно спокойнее произнес Хань Чанцзун. — Семья Вэнь Ци возвращается в Чуанхай». Хань Шаочжоу был ошеломлен и медленно поднял глаза. «Его родители планируют вернуться, чтобы развивать свой бизнес, и обратились ко мне за помощью через посредников», — сказал Хань Чанцзун. «Знаешь, между семьями Хань и Вэнь не было никакой связи, но когда ты начал ухаживать за Вэнь Ци, ты вынудил эти две семьи сблизиться. После того как Вэнь Ци вышел замуж, мы практически разорвали все связи. Так что теперь ты мне скажи, стоит ли мне им помогать?» Яйцо всмятку на тарелке Хань Шаочжоу было раздавлено палочками для еды. «Без разницы». Выражение лица Хань Чанцзуна было непростым. Он повернулся к служанке, которая принесла выпечку, и сказал: «Иди пока, я позову тебя позже». Когда служанка ушла, Хань Чанцзун откашлялся, и выражение его лица стало немного неловким. «Итак, Шаосю, позволь спросить тебя честно: если бы Вэнь Ци не было в твоей жизни, ты бы предпочел остаться холостяком навсегда?» «Опять за свое». «Не злись. В последнее время я много об этом думал и, кажется, могу тебе помочь.» Хань Шаочжоу нахмурился: «Что ты имеешь в виду?» «Думаю, Вэнь Ци довольно послушный сын и, скорее всего, прислушается к родителям. Если они обратятся ко мне за помощью, я могу поставить несколько условий, например, чтобы Вэнь Ци развелся и вернулся к тебе…» — Кашль, кашль, кашль…!! Хань Шаочжоу так сильно поперхнулся супом, что его волосы встали дыбом. Он отчаянно замахал рукой, указывая на старика напротив. “Стоп! Ни за что!” “……” «Как вы думаете, в какую эпоху мы живем? Заставить кого-то развестись и сойтись с вашим внуком — как вам вообще пришла в голову такая безумная идея?» Лицо старика помрачнело. «Это из-за твоего упрямства! Если бы альтернативой было то, что ты останешься одиноким до конца своих дней, я бы предпочел потерять лицо». «Я слишком молод, чтобы меня можно было назвать вечным холостяком». «Посмотри на мой возраст. В любой момент я могу упасть и больше не встать. Ты об этом думал? “……” Хань Шаочжоу никак не ожидал, что старик зайдет так далеко. Раньше старик переживал, что он не остепенится, и ругал его за то, что он не соответствует требованиям общества. Теперь, когда Хань Шаочжоу встал на правильный путь, старик сосредоточил все свои усилия на том, чтобы он женился. Хань Шаочжоу решил, что через пару лет старик придумает еще более изощренные способы давления. — Ладно, вот что я скажу, — Хань Шаочжоу отложил палочки для еды и серьёзно произнёс: — Дедушка, я обещаю, что через два года приведу тебе в дом послушного и разумного мужа. “Один год”. “Хорошо, хорошо, пусть будет один год”. Все, что угодно, лишь бы выиграть немного времени. Выражение лица старика наконец смягчилось, и в его глазах даже появился намек на нежность, когда он посмотрел на внука. «Ну и что ты думаешь? Стоит ли мне помогать родителям Вэнь Ци?» «Решать тебе. У меня нет никаких мыслей на этот счет». «Тогда я помогу, — задумчиво произнес старик. — Кто знает, может, если Вэнь Ци действительно разведется, у тебя еще будет шанс». «……» Фотосессия для журнала продолжалась почти до полудня. Когда фотограф крикнул: «Снято!», по тёмным вискам Мо Мина скатились несколько капель пота. Мо Мин получил облегчение, что это не киносъемка, иначе его тело не выдержало бы. Не стоило ему так напиваться прошлой ночью… В гримёрке Мо Мин откинулся на спинку кресла перед зеркалом для макияжа, чтобы отдохнуть. Ассистентка фотографа Фу Цици протянула ему чашку кофе, и в её глазах читалось лёгкое восхищение. За последние несколько лет в индустрии развлечений появилось много новых актёров, но Фу Цици возлагала самые большие надежды на Мо Мина. С точки зрения внешности и актерского мастерства Мо Мин определенно был одним из лучших в своем поколении. После совместной работы ее привязанность к нему только усилилась. Мо Мин был невероятно отзывчивым, мягким по характеру и очень дружелюбным по отношению к сотрудникам съемочной площадки, даже к уборщикам. В этот момент вбежал Сяо Сун, его лицо сияло от возбуждения. «Мин Гэ, громкие сплетни!» Сяо Сун был личным помощником Мо Мина, невысоким, но старательным парнем с добрым сердцем. Он работал с Мо Мином уже год и относился к нему как к родному брату. «Мин Гэ, посмотри на это». Сяо Сун сунул свой телефон перед Мо Мином. «Этот Сунь Чао…» Не успел Сяо Сун договорить, как в комнату ворвалась другая сотрудница и, направившись прямо к Фу Цици, воскликнула: «Вы видели «Вэйбо»? Этого не может быть — как брат Чао мог так поступить?» Она была фанаткой Сунь Чао, и ее лицо побелело от ужаса. Фу Цици быстро достала свой телефон. —Прорыв! Актер Сунь Чао попал в скандал, видеозаписи и платежи подтверждены! Эта новость появилась около пятнадцати минут назад, распространившись подобно лесному пожару по развлекательным форумам. Анонимный пользователь Сети слил это, не только показав записи с камер наблюдения, но и опубликовав скриншоты платежных записей Сунь Чао в клубе… В последние годы Сунь Чао был восходящей звездой, пользовавшейся поддержкой влиятельных спонсоров. Но этот внезапный и громкий скандал ударил его прямо в уязвимое место — в то, что делает его публичной фигурой. Даже самая сильная команда по связям с общественностью могла лишь пытаться контролировать общественное мнение, удаляя посты. Лицо Фу Цици помрачнело, а Сяо Сун сиял. Некоторое время назад Сунь Чао снялся в популярной исторической дораме, съемки которой проходили одновременно с выходом сериала на экраны. Мо Мин сыграл второго главного героя, и за четыре месяца совместной работы между ними возникли некоторые разногласия. Небольшой успех дорамы способствовал развитию карьеры нескольких актеров, в том числе Мо Мина, который стал узнаваемым среди множества новичков. Теперь, если бы исполнитель главной роли выбыл из строя, доходы Мо Мина от шоу, естественно, перераспределились бы между остальными актерами — особенно с таким выдающимся актером, как Мо Мин… Конечно, Сяо Сун был этому рад. Мо Мин взглянул на кричащий заголовок в телефоне Сяо Суна, слегка кивнул и взял со стола кофе. Сяо Сун хотел сказать что-то пренебрежительное о Сунь Чао, но Мо Мин его остановил. «Здесь есть поклонники Сунь Чао, — тихо напомнил ему Мо Мин. — Не обижай их чувства». Сяо Сун обернулся и увидел, что у коллеги-женщины уже покраснели глаза — она явно была преданной поклонницей Сунь Чао. Фу Цици, напротив, сохраняла спокойствие и похлопала коллегу по плечу. «Уходи из фандома. Чем быстрее ты уйдешь, тем меньше будешь страдать». Не найдя утешения, коллега пробормотала: «Я в это не верю. Я спрошу у своих знакомых в индустрии», — и вышла из гримёрки. Фу Цици пожала плечами и сказала Сяо Суну и Мо Миню: «Честно говоря, я анти-фанатка Сунь Чао. Если бы не эта моя коллега, я бы не стала это скрывать». Сяо Сун рассмеялась: «Почему тебе не нравится Сунь Чао, сестра Цици?» «Потому что я погроб фанатка Чжоу Сюя». Сяо Сун был ошеломлен... Тот певец, что умер три года назад? Мо Мин опустил голову и подул на горячий пар, поднимавшийся от чашки, его густые ресницы мягко опустились, словно вороньи перья. «Я ненавижу всех, кто очернял моего Чжоу Гэ, — сказала Фу Цици, сложив руки на груди и прислонившись к туалетному столику. — Вот чего заслуживает Сунь Чао. Он растоптал моего Чжоу Гэ, чтобы подняться наверх, а теперь его топчут массы. Хех, надеюсь, Ся Цин и остальные тоже получат по заслугам. Едят булочки с кровью* моего Чжоу Гэ, каждый день мельтешат в развлекательных шоу — я просто...» T/L: наверное наживаться на чьих-то страданиях/жертве Сяо Сун: “…” Поняв, что сболтнула лишнего, Фу Цици неловко рассмеялась: “Ха-ха, я просто пошутила. Пойду проверю коллегу, пока она не разревелась…” Когда Фу Цици вышла из гримерки, Сяо Сун вздохнул: “Не ожидал, что у Чжоу Сюя спустя три года все еще есть поклонники”. “Пойдем пообедаем”. Мо Мин встал: “Я слышал, неподалеку открылся новый ресторан западной кухни. Пойдем вместе. — Ого, спасибо, Мин Гэ. Во второй половине дня Мо Мин вернулся в компанию. Его менеджер Си Нань уже договорилась о съемках в приключенческом шоу, на которые Мо Мин записался добровольно. Мо Мин должен был стать гостем одного из выпусков. К вечеру он подписал контракт с продюсерской командой. Мо Мин официально дебютировал всего год назад, когда подписал контракт с Xingci Entertainment, так что он был относительно новичком в индустрии развлечений. Кроме менеджера, с которой напрямую связался Хань Шаочжоу, почти никто не знал, что Мо Мин попал в Xingci благодаря связям Хань Шаочжоу. В Синци ходили слухи, что Мо Мин связан с кем-то высокопоставленным, поэтому он и получил некоторые привилегии, например право выбирать работу. В шесть вечера Мо Мин открыл дверь своей квартиры. У него все еще болела поясница, и ему хотелось только принять горячую ванну и лечь спать. Едва открыв дверь, Мо Мин поднял глаза и увидел Хань Шаочжоу, только что вышедшего из душа. Хань Шаочжоу был в полотенце, обмотанном вокруг талии, и в другом полотенце, которым он грубо вытирал волосы. Его высокая фигура была окутана паром, несколько капель воды блестели на его подтянутом торсе, стекая по сексуальным V-образным мышцам и исчезая в полотенце... «Ты вернулся». Хань Шаочжоу небрежно накинул полотенце на голову и подошел к Мо Миню, привычно взъерошив ему волосы и улыбнувшись. «Ты редко открываешь дверь и первым встречаешь меня». Обычно Мо Мин ждал его в квартире... Глядя на лицо, которое было так близко, Мо Мин словно погружался в эти темные, глубоко посаженные глаза. Больше всего он любил глаза Хань Шаочжоу. Несмотря на то, что на его резком лице они не выглядели особенно утончёнными, даже мимолетного проблеска смутной привязанности в этих глазах было достаточно, чтобы растопить сердце Мо Мина. Взгляд Мо Мина смягчился, как туманное облако, и он нежно обхватил лицо Хань Шаочжоу, слегка приподнялся на цыпочки и поцеловал его в щеку. Хань Шаочжоу крепче обнял Мо Мина за талию, прижался носом к его носу и усмехнулся: «Так сильно по мне скучал?» Подписывайтесь на тгк переводчиков: Жертвы BL новелл (https://t.me/BLnovelsVictims) и читайте другие наши переводы❤️