Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

Зря он это сделал. Определённо не стоило садиться в конец салона. Шань Юй сидел на предпоследнем ряду, и на каждой кочке разбитой дороги его подбрасывало вместе с задом автобуса. Впереди, конечно, было шумно и грязно — там не только клетка с курами стояла, но и позже добавилось несколько корзин с лесными дарами, — однако сзади оказалось ничуть не лучше. Рядом устроилась старушка с внучкой, а у девочки на руках примостился маленький щенок. Этот лохматый комок настойчиво жевал клапан на кармане куртки Шань Юя. Девочка без конца хныкала, а бабуля — так же без конца — её отчитывала: — Это всего лишь собака! Продадим — и дело с концом, в школе тебе всё равно не до неё будет… — Я сама её вырастила, я каждый день её кормлю, как из школы прихожу! — всхлипывала малая. Шум стоял невыносимый. Шань Юй вырвал рукав из собачьей пасти и отвернулся к окну, но из-за сильной тряски пару раз чувствительно приложился лбом о стекло. — Не смей кусать людей! — старушка отвесила щенку звонкий подзатыльник. Тот заскулил, затявкал, и какофония стала ещё невыносимее. Шань Юй обернулся к женщине. Та выжидающе посмотрела на него. — До старого города едете или до самого центра? — спросил он. — До города, — ответила старушка. — Собаку продавать? — уточнил Шань Юй. — Не продаётся она! — выкрикнула девочка. — Да уж конечно… Весь помёт раздали, этот один остался, — ворчала бабка, пиная ногой стоящую внизу корзину. — Вот ещё грибов набрали… — И сколько планируете выручить? — поинтересовался Шань Юй. — Да копейки. Сегодня мало нашли, юаней на сорок потянет, — она снова шлёпнула щенка. — Ну, если с собакой, то сотню, может, выгадаем. Услышав это, девочка уткнулась в пёсика и зарыдала в голос. — Купим тебе обновку, — не унималась бабуля. — Кончай реветь, кошка ещё нарожает. — Опять нарожает и опять продашь, — размазывала слёзы девчушка. — Не хочу я новую одежду! — Такому щенку красная цена — тридцатка, — заметил Шань Юй. — Мы его выкармливали, какой там тридцатка! — возмутилась старуха. — В нём уже три кило веса! — Не продаётся! — твердила девочка. Шань Юй достал кошелёк, выудил банкноту в сто юаней и протянул женщине: — Я забираю и пса, и грибы. Старушка опешила, но деньги взяла мгновенно. — Хватит ворчать, — отрезал Шань Юй. — Уши заложило от вашего крика. Потом он перевёл взгляд на девочку: — А ты не плачь. Знаешь посёлок Хунъе, «Красные листья»? Где мы только что проезжали. Малышка шмыгнула носом и кивнула. — Иди до конца главной улицы, там будет отель «Да Инь», — Шань Юй забрал у неё щенка и засунул себе под куртку. Наружу торчала только любопытная мордочка; он прижал её ладонью и застегнул молнию до самого подбородка. — Твоя собака будет жить там. Захочешь повидаться — приходи в любое время. — Ты его не съешь? — с надеждой спросила девочка. — Не люблю я собак, — ответил он. — Честно? — Честно. — Шань Юй кивнул. В старом городе автобус замер. Когда старушка за руку уводила внучку к выходу, девочка обернулась и снова крикнула: — Точно-точно?! Если я приду, ты дашь мне с ним поиграть?! — Точно, — подтвердил Шань Юй. — Можешь даже приходить, если вдруг решишь из дома сбежать — приютим. Пока автобус стоял на пересменке, Шань Юй разговорился с водителем и нашёл рейс, идущий обратно в посёлок. Он упаковал щенка в мешок, приложил к нему грибы и договорился, чтобы водитель высадил «передачу» у поворота к отелю. Вернувшись в свой автобус, он обнаружил, что его место уже занято. Впрочем, это было неважно: гора кур, уток и овощей впереди почти исчезла — владельцы вышли в старом городе. Он уселся на освободившееся сиденье, чувствуя кожей остатки лесной земли и мусора. «Теперь понятно, почему Чэнь Цзянь и Эрху предпочитают мотоциклы». Он достал телефон и отправил Чэнь Цзяню номер рейса и описание машины. [Нечего сказать]: Пришли кого-нибудь к развилке. Пусть заберут собаку и грибы. Ответ пришёл через пару минут. [Рыбы тонут, гуси падают]: ? [Нечего сказать]: Только что купил. [Рыбы тонут, гуси падают]: Какую ещё собаку? Какие грибы? Шань Юй наговорил голосовое: «Трёхкилограммовый дворянин и корзина свежесобранных грибов. Собаку — на постой, грибы — на стол». [Рыбы тонут, гуси падают]: ................................................................ Шань Юй усмехнулся и открыл галерею. Последние три снимка были связаны с Чэнь Цзянем: одна фотография — процесс завивки, вторая — парень во время работы, а самая свежая была сделана на остановке. Чэнь Цзянь сидел на своём байке, упираясь ногами в землю, и сосредоточенно смотрел на дорогу, ожидая автобус. Надо признать, Ху Пань — мастер. Новая причёска Чэнь Цзяню шла куда больше, чем его прежние попытки усмирить шевелюру. Исчез хаос «диких» кудрей, осталась мягкая, естественная текстура — стильно и непринужденно. Правда, такая укладка требовала ухода. Шань Юй убрал телефон в карман и прикрыл глаза, прислонившись затылком к какому-то тюку, который вез на соседнем сиденье сосед-дядька. Было видно, что Чэнь Цзянь утром старательно приводил голову в порядок. Стрижка — стрижкой, но управляться со стайлингом парень умел виртуозно. Чэнь Цзянь замер на обочине, высматривая приближающийся автобус. Номер совпал — это была та самая машина, на которой Шань Юй отправил свою странную посылку. — Из «Да Инь», да? — Водитель открыл дверь и выгрузил на обочину корзину и белый полипропиленовый мешок из-под удобрений. — Да, спасибо. — Чэнь Цзянь заглянул внутрь. В корзине лежали обычные лесные грибы — такие по пять юаней за килограмм продают в деревне на каждом шагу. А в мешке что-то мелко копошилось. Когда автобус уехал, он развязал верёвку. Внутри действительно обнаружился щенок — обычный сельский пёс, рыжий с чёрной мордочкой. Таких в деревне отдают в добрые руки пачками. «Ну и ну», — парень покачал головой, не в силах представить, что именно произошло в автобусе. Он закрепил корзину на заднем сиденье, а щенка вытащил и засунул за пазуху своей куртки. Малыш был совсем крохотным, килограмма три от силы, и вёл себя смирно — только тихо поскуливал всю дорогу, не пытаясь вырваться. — О господи! — Ху Пань выскочила из дома навстречу и бережно приняла щенка из рук управляющего. — Это его он велел забрать? Это же просто дворняжка! — Угу. И грибы… вроде свежие, — ответил Чэнь Цзянь. — Отдай сестре Чжао, пусть приготовит что-нибудь. — Прямо в автобусе купил? — Лао У подошёл из сада, с любопытством разглядывая пополнение. — Зачем они ему? — Понятия не имею, — Чэнь Цзянь и сам не мог найти рационального объяснения. — Он мог бы с тем же успехом прислать пару кочанов капусты. Просто развлекается, наверное. — И где мы его поселим? — Ху Пань уже вовсю возилась с пёсиком, позволяя ему бегать по траве. — Имя-то есть? — Пусть будет Гриб, — предложил Чэнь Цзянь. — Гриб, Грибочек, иди сюда! Слышишь? Теперь ты Гриб! — засюсюкала девушка. — У нас на складе остались обрезки досок от старого забора, — Чэнь Цзянь обратился к Лао У. — В плотницком деле соображаешь? — Нет, — честно признался тот. — Инструмент подавать сможешь? — Это запросто. — Тогда пошли. — Чэнь Цзянь подхватил корзину с грибами и направился к дому. — А кто плотником будет? — Лао У засеменил следом. — Я, кто же ещё. Юэ Лан рассчитал время идеально. Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Шань Юй сошёл с поезда и зашагал по платформе. — Я на северном выходе, — сообщил Юэ Лан. — Тут ремонт на основной дороге, все машины сюда перегнали. — Понял. — Сразу в ресторан поедем, — продолжал друг. — Лишних не звал, только Сяо Лу и Да Кан в кабинете ждут. — Идёт. — Шань Юй шёл сквозь толпу; люди с чемоданами то и дело обгоняли его, вечно куда-то спеша. Только он один двигался неспешным, размеренным шагом. К выходу он добрался, когда поток пассажиров уже иссяк. Юэ Лан поджидал его, прислонившись к колонне в зале ожидания. Заметив Шань Юя, он тут же рванул навстречу, на ходу выкрикивая: — Ты чего так долго, пешком из посёлка шёл, что ли?! Шань Юй лишь усмехнулся. Юэ Лан замолчал, подошёл и крепко, почти до хруста, обнял друга. Потом отступил на шаг и внимательно осмотрел его ногу: — Всё, зажила? — Почти. Только бегаю пока плоховато. — Язва ты. — Пошли уже, — Шань Юй качнул головой в сторону парковки. — Погоди, — Юэ Лан не сводил с него глаз. — Дай хоть рассмотреть тебя. Шань Юй стоял смирно. Он не видел старых друзей почти четыре года, и сейчас, глядя на Юэ Лана, почувствовал, как внутри шевельнулось что-то давно забытое. — Совсем не изменился, — вынес вердикт Юэ Лан. — А я-то думал, ты там на вольных хлебах отощаешь. — Ты вот постарел, — парировал Шань Юй. — Четыре года прошло, как тут не постареть на пару лет… — Юэ Лан снова вперился в него взглядом. — Всё такой же невыносимый! Шань Юй улыбнулся и сам обнял друга, несколько раз хлопнув его по спине. — Чёрт, — Юэ Лан украдкой вытер глаза. — Я правда по тебе скучал. — Заметно, — ответил Шань Юй. — Давай, не раскисай. Оставь слёзы на вечер, поревешь мне в жилетку. — Ах ты ж… — Юэ Лан мгновенно взял себя в руки. Казалось, ничего не изменилось: тот же запах города, знакомые улицы, верный друг рядом, даже машина у Юэ Лана осталась прежней. Но в то же время изменилось всё. Шань Юй смотрел на дорогу и достал телефон — в момент выхода из поезда пришло уведомление, но было не до него. Это было фото от Чэнь Цзяня. Маленькая деревянная конура, а внутри — свернувшийся калачиком и сладко спящий рыжий щенок. [Рыбы тонут, гуси падают]: Обустроили по высшему разряду. Шань Юй набрал ответ. [Нечего сказать]: Имя придумали? [Рыбы тонут, гуси падают]: Гриб. [Нечего сказать]: Можно готовить. [Рыбы тонут, гуси падают]: Это имя! [Нечего сказать]: Неужели пальцы отвалятся, если напишешь на пару слов больше? [Рыбы тонут, гуси падают]: Собаку. Зовут. Гриб. Шань Юй хмыкнул и убрал телефон. — Ну как тебе жизнь отшельника? — Юэ Лан мельком глянул на него. — Неплохо, — отозвался Шань Юй. — Тихий посёлок, всего три улицы. Сплошной покой. — Маловато места для твоих талантов наживать неприятности. — Я теперь примерный гражданин, — заверил Шань Юй. — Исправился. — Да уж… — Юэ Лан нахмурился. — Как вспомню ту историю, так до сих пор трясёт. — Он всё ещё в старом доме? — спросил Шань Юй. — А куда ему деваться, квартиру-то продали, — ответил Юэ Лан. — Найти его было несложно. Если бы он к твоим не попёрся, я бы про него и не вспомнил больше. — Упрямый, — заметил Шань Юй. — Злится. — На что ему злиться-то?! — вскинулся Юэ Лан. — Пусть сидит и не отсвечивает. А если неймётся — пусть идёт и топится на радость людям! Шань Юй рассмеялся и откинулся на сиденье: — Голос у тебя, Лан-гэ, всё такой же звонкий. — Когда пойдёшь к нему? — спросил друг. — Я снял квартиру в доме напротив на месяц. — Завтра. — Шань Юй размял пальцы. — А потом что? — Завтра же и съеду. Чего деньги зря тратить. — Иди ты… Кто мне за неё деньги вернёт? Юэ Лан выбрал ресторан, в котором они раньше не бывали. Старые места были слишком опасны — там их знал каждый официант, и неизбежно начались бы расспросы и ненужные разговоры. Шань Юю было плевать на сплетни за спиной, но вот фальшивое сочувствие в глаза он терпеть не мог. В новом месте их никто не знал, и это было идеально. — Те двое точно разрыдаются, когда тебя увидят, — шепнул Юэ Лан, открывая дверь в отдельный кабинет. Сяо Лу и Да Кан мгновенно вскочили со своих мест, как только порог переступил Шань Юй. — Брат Шань! Шань Юй зашёл, закрыл за собой дверь и окинул взглядом двоих парней, замерших по стойке смирно. — Ого, — улыбнулся он. — Выглядите так, будто это вас на четыре года закрыли. Сяо Лу рванулся вперёд и стиснул Шань Юя в объятиях: — Чёрт… я думал, мы тебя больше не увидим. — Не дождётесь, — Шань Юй похлопал его по плечу. — Даже если помру, сначала дам вам на гроб полюбоваться, а потом уже в печь. — От тебя только язык и останется, — вставил Юэ Лан и крикнул официанту: — Несите еду! — Брат Шань… — Да Кан сдерживал эмоции лучше, он подошёл последним и тоже крепко обнял друга. — Брат Шань… Брат Шань… — Заело, что ли? — усмехнулся тот. Да Кан рассмеялся: — Всё такой же. — Господин Чжоу просит продлить бронь ещё на месяц, — Ху Пань, не отрываясь от телефона во время ужина, отмечала данные в системе. — Ещё он заказал ежедневные ужины. Спросил, можно ли ему питаться вместе с персоналом. Я разрешила. — Угу, — кивнул Чэнь Цзянь. — А кто такой господин Чжоу? — спросил Эрху. — Тот самый из 102-го, Чжоу Лэчэн, — негромко пояснила Ху Пань. — По-моему, он в последнее время вполне адекватный. — И чего ему в посёлке дом не снять? — удивился Лао У. — Дешевле же выйдет. — А кто ему там убирать будет? А готовить каждый день? — Ху Пань окинула его снисходительным взглядом. — Да и зачем нам самим от прибыли отказываться? Дверь 102-го открылась, и в коридоре появился Чжоу Лэчэн. Он мельком взглянул на обедающих ребят. — Ужинать будете? — спросил Чэнь Цзянь. — Да, спасибо. — Чжоу Лэчэн улыбнулся, подошёл к столу и сел вместе со всеми. — Если есть пожелания по кухне — говорите сестре Чжао, — добавил управляющий. — Мне всё нравится, — ответил гость. — Чэнь Цзянь, после ужина найдётся минутка поговорить? — Конечно. — Чэнь Цзянь обменялся взглядом с Ху Пань. Смысл этого взгляда был ясен без слов: «Ну наконец-то! Сейчас всё узнаем…» Закончив трапезу, они вдвоём вышли на улицу. Чэнь Цзянь думал, что они просто посидят в саду, но Чжоу Лэчэн уверенно направился к воротам и зашагал по тропинке прочь от отеля. Пришлось идти следом. — Я хотел обсудить это с вашим боссом, — заговорил Чжоу Лэчэн, — но его, кажется, нет на месте? — Он уехал по делам, вернётся через пару дней, — ответил Чэнь Цзянь. И слава богу. Если бы этот разговор вёл Шань Юй, беседа могла уйти в совершенно непредсказуемое русло. Хотя, если дело серьёзное, без него всё равно не обойтись. Интересно, когда он вернётся? При отъезде парень не спросил. Надо бы написать… Но в какое время? Он, наверное, уже на месте, ужинает с друзьями… — Подумав, я решил, что с тобой говорить даже правильнее, — продолжал гость. — Ваш хозяин ведь не особо вникает в дела? — Вникает, когда нужно. — Чэнь Цзянь отогнал мысли о боссе. — Просто у него свой подход. — Понимаю. В общем… я тут кое-что написал. — Чжоу Лэчэн открыл что-то в телефоне и протянул его управляющему. — Взгляни. Чэнь Цзянь взял аппарат и быстро пробежал глазами по экрану. Это был интерфейс популярного форума, открытый на конкретной ветке. Увидев заголовок, Чэнь Цзянь невольно вскинул брови и посмотрел на мужчину. «Путешествие в режиме обратного отсчёта». — Это… — парень почувствовал, как внутри всё сжалось, слова на экране начали расплываться. — Я болен. Лечение уже не имеет смысла, — спокойно произнёс Чжоу Лэчэн. — Поэтому я решил задокументировать свои последние дни. Просто езжу, смотрю мир. — Значит, вы не собирались кончать с собой? — вырвалось у Чэнь Цзяня, и он тут же захотел прикусить язык. Вышло ничуть не тактичнее, чем у Шань Юя. — Мысли были, — грустно улыбнулся гость. — Но сейчас я это отложил. Поживу у вас ещё месяц, а потом поеду домой, к бабушке. Ей я нужен. «А как же родители?» — хотел спросить Чэнь Цзянь, но промолчал. — Ваше место — то, где я задержался дольше всего, — добавил Чжоу Лэчэн. — Сначала думал — на пару дней, и всё. Но в тот раз… когда мы в карты сыграли… я вдруг понял, что хочу остаться подольше. Чэнь Цзянь ничего не ответил. Он прислонился к дереву у дороги и начал внимательно читать пост. — Идите к себе, — распорядился Шань Юй. Он сидел на диване в съёмной квартире, лицом к окну. Шторы были задёрнуты, но сквозь щель была видна гостиная в старом доме Фан Сюя напротив. Сяо Лу и Да Кан не шелохнулись. Фан Сюй ещё не вернулся. Зная характер Шань Юя, друзья опасались, что как только предатель появится, тот сразу бросится выяснять отношения. — Я останусь здесь на ночь, — подал голос Юэ Лан. — Если что-то пойдёт не так — я вам свистну. Шань Юй мельком взглянул на него и промолчал. — Мы придём завтра утром, — сказал Сяо Лу. — Завтрак принесите, — буркнул Шань Юй. — Само собой. — Сяо Лу улыбнулся. Когда они ушли, Шань Юй взял телефон. От «Рыбы тонут, гуси падают» новостей не было. — Ждёшь кого-то? — спросил Юэ Лан, вытягиваясь на соседнем диване. — М-м? — Шань Юй покосился на него. — Управляющий за весь вечер ни разу не отчитался о работе. Юэ Лан на мгновение лишился дара речи: — Ты когда успел стать таким заправским капиталистом? Тебя полдня нет на месте, а ты уже глаз с них спустить не можешь?