Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

Шань Юй не нашелся с ответом сразу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл слов Чэнь Цзяня — он никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Он молча смотрел на парня. Затем его взгляд медленно переместился на очаг за его спиной. Огонь в костре разгорелся еще ярче, чем прежде; пляшущие языки пламени слепили глаза золотистым сиянием. Если долго на них смотреть, веки начинали саднить от жара. Шань Юй тихо вздохнул, отвел взгляд от огня и снова посмотрел на Чэнь Цзяня. — В любой момент, пока ты рядом, я чувствую себя уверенно. Любые беды, любые трудности — всё кажется чепухой, — Чэнь Цзянь не отводил глаз. — Но я всё равно чувствую, что ты в любую секунду можешь исчезнуть. Шань Юй молчал. — Тебе плевать, когда исчезают другие, потому что ты и сам готов испариться в любой миг, — добавил Чэнь Цзянь. — Я просто хотел… — Шань Юй подпер ладонью лоб, неосознанно потирая висок пальцами, — оставить тебе пространство для маневра. Дать время подумать. Ты ведь обычно слишком много накручиваешь… — Я уже сказал тебе: я всё помню, — отрезал Чэнь Цзянь. — Мне не нужно притворяться, будто у меня амнезия. Эти слова заставили Шань Юя вскинуть голову. И правда. Только сейчас, когда Чэнь Цзянь произнес это вслух, босс понял, что упустил из виду одну очень важную черту в его характере. Раньше он всё время думал о том, что у Чэнь Цзяня не было возможности и времени любить, что у него нет собственной жизни, что после смерти матери он не знал близости… Шань Юй отчаянно хотел не давить на него, не подталкивать, оставить путь к отступлению. Но он упустил одно: все эти годы Чэнь Цзянь любые трудности тащил на себе. Он жил в условиях, где пространства для отступления было куда меньше, чем в любых чувствах, и справлялся с этим один. Ему не нужно было никакого оставленного про запас пространства, никакой возможности отступить. Он умел встречать всё лицом к лицу. Возможно, всё, чего он хотел — это самая простая определенность. — Больше всего я боюсь, что ты тоже прикинешься, будто ничего не помнишь, — Чэнь Цзянь опустил голову и уставился на свои руки. — Иногда мне кажется, что ты очень далеко… Да, я умею накручивать. Я много о чем думал: вдруг ты нездоров, вдруг у тебя в прошлом есть что-то, о чем нельзя спрашивать… Перешел я черту или нет? Стоит ли её переходить? Можно ли? Но когда ты с Юэ Ланом и Яо И, ты совсем другой. Наверное, потому что они изначально находятся по ту сторону черты… — Так, стоп… — Шань Юй приложил указательный палец к губам Чэнь Цзяня. — Погоди-ка. Он-то всё это время рассуждал: Чэнь Цзянь такой, Чэнь Цзянь сякой… А парень внезапно нанес ответный удар, приставив острие копья прямо к его горлу. — Никакой черты нет, — сказал Шань Юй, не убирая пальца с его губ. — Чэнь Цзянь, нет никакой линии. Никто ничего не переходил. — Угу, — отозвался парень, глядя на него в упор. Шань Юй медленно убрал руку. Чэнь Цзянь только успел вдохнуть, как палец босса снова прижался к его губам. Чэнь Цзянь шумно выдохнул через нос. — Я понял. Всё, что ты сказал, я услышал, — произнес Шань Юй. — Угу. Шань Юй подождал еще пару секунд, прежде чем окончательно убрать руку. Он устроился поудобнее в кресле и выудил из кармана телефон: — Добавишь в друзья, управляющий? — Да, — Чэнь Цзянь тоже достал мобильный. — А тот аккаунт ты забросишь? — Нет, оставлю, — ответил Шань Юй. — А то если я в основном профиле твою фотку на аватарку поставлю, ты меня точно придушишь. Чэнь Цзянь покосился на него: — Ты ведь не одну фотографию тогда сделал, верно? — Советую тебе их не смотреть — это лично для меня, — Шань Юй протянул ему экран с QR-кодом. — «Одинокое перо»? — прочитал Чэнь Цзянь, сканируя код. — Это там, где на аватарке просто перышко? — Немного по-детски, так что не читай вслух, «Рыба-гусь», — парировал Шань Юй. Чэнь Цзянь усмехнулся и отправил запрос. В момент подтверждения заявки Шань Юй испытал странное чувство. Ему действительно не хотелось выставлять свое прошлое перед Чэнь Цзянем. На ленту в соцсетях ему было в общем-то плевать, но в его жизни были моменты, о которых даже Юэ Лан, старый друг, предпочитал знать, но помалкивать. Возможно, черта действительно существовала. Вот только по эту сторону линии он всегда был совсем один. Но только что Чэнь Цзянь уверенно перешагнул через неё. В профиле Шань Юя не было никаких ограничений по времени доступа, хотя неизвестно, делил ли он записи на группы. Однако последний пост был датирован четырехлетней давностью. Эта дата заставила Чэнь Цзяня на мгновение замереть. Он словно внезапно провалился в мир Шань Юя образца четырехлетней давности. - Пусть на этом всё и закончится. Судя по дате, это было написано в то время, когда Шань Юй сдал Фан Сюя полиции. Неизвестно, кому предназначались эти слова. «Пусть на этом всё и закончится». Фраза звучала как финальный аккорд. После неё виртуальный Шань Юй перестал существовать. Чэнь Цзянь мельком взглянул на сидящего рядом босса и нерешительно вернулся к просмотру ленты. Раньше Шань Юй делал записи примерно раз в неделю. Обычно это была короткая фраза и пара случайных снимков. Создавалось впечатление, что он вел очень насыщенную жизнь: вечно где-то гулял, у него было полно друзей, а под каждым постом — куча лайков и комментариев. - Пора пообедать. - Гоняем по горам. - Тех, кто не возвращает снаряды в спортзале на место, пора приговаривать к высшей мере. - Кто посоветовал мне этот маршрут для ночной пробежки? Это же не карта дорог, а путеводитель по ночным забегаловкам. - Слушаю концерт великих мастеров фальшивого пения в караоке. Выучил восемь новых способов испортить одну песню. Чэнь Цзянь не выдержал и тихо рассмеялся. На фото к последнему посту он увидел Юэ Лана, который с закрытыми глазами надрывно пел в микрофон; рядом красовался стикер «Чемпион». Парень пролистал еще немного. В этих обрывках фраз проглядывал тот Шань Юй, что жил за пятьсот двадцать семь километров отсюда — знакомый и в то же время совершенно чужой. Ему хотелось листать дальше, но Шань Юй сидел прямо перед ним, и Чэнь Цзянь почувствовал неловкость, будто он без спроса залез в чужой дневник. Он закрыл приложение и убрал телефон. — Дома досмотрю, — сказал Чэнь Цзянь. — Да там всё одно и то же: гулянки, еда, — отозвался Шань Юй. — Ничего серьезного. Действительно, по датам выходило, что в то время у Шань Юя уже была компания, но в соцсетях об этом не было ни слова. Впрочем, и в ленте самого Чэнь Цзяня нельзя было найти ни крупицы его настоящей жизни. — Не скажи, — подумав, произнес Чэнь Цзянь. — На самом деле… ты очень крутой человек. Шань Юй рассмеялся. Чэнь Цзянь повернулся к нему: — Что не так? Шань Юй не ответил. Он откинул голову на спинку кресла и долго молчал. Когда Чэнь Цзянь уже перестал ждать ответа, босс наконец заговорил: — В нашей семье все дети были крутыми. Все, кроме меня. Чэнь Цзянь замер, не сводя с него глаз. — До второго класса школы я почти не жил дома, — продолжал Шань Юй, глядя в потолок закрытыми глазами. — Отец работал в школе далеко, возвращался только на выходные. Мать тогда только начинала бизнес, пахала сутками. Большую часть времени я жил у старшей тетки, иногда у младшей… — Угу, — очень тихо отозвался парень. — Они хорошо ко мне относились, — сказал Шань Юй. — Но… я всё равно ужасно хотел домой. Даже если там никого не было, я всё равно капризничал и требовал, чтобы меня забрали. Наверное, жутко всех раздражал. — Дети не могут не хотеть домой, — заметил Чэнь Цзянь. — Обе мои двоюродные сестры были паиньками, учились на отлично. Отец надеялся, что в их семьях я наберусь ума, — Шань Юй усмехнулся. — Но я был не из того теста. На месте не сидел, болтал без умолку, сосредоточиться ни на чем не мог… Чэнь Цзянь слушал молча. — Старшая тетка пыталась воспитывать меня в строгости, но толку было ноль. Я никак не мог дотянуть до их планки, — рассказывал Шань Юй. — К тому же вечно болел. Тетки то одна, то другая постоянно таскали меня по больницам… У таких выдающихся родителей уродился сын, который не взял от них ни одной приличной черты. Чэнь Цзянь с удивлением посмотрел на него. Ему было трудно представить, что Шань Юй может говорить о себе такое; слышать это собственными ушами было почти нереально. — Я тогда думал: может, я такой никчемный, что они просто не хотят забирать меня к себе?.. — произнес Шань Юй. — Да как ты мог так подумать? Они же просто были заняты, — тут же возразил Чэнь Цзянь. — Сейчас-то я это понимаю, — Шань Юй открыл глаза и грустно улыбнулся. — Но тогда мысли были именно такими. Все мои братья и сестры, и двоюродные, и родные — все добились успеха. Посмотри на Лю У, и сам поймешь. Лю У и правда был молодец. Но разве можно так сравнивать? — Тебе кто-то наговорил гадостей? — спросил Чэнь Цзянь. — Нет, — Шань Юй покачал семьей. — Мать всегда твердила, что у них нет на меня никаких грандиозных планов, что мне вовсе не обязательно становиться кем-то выдающимся… — Но это же… разве это не здорово? — негромко спросил парень. — Так говорят, когда окончательно разочаровываются, — отрезал Шань Юй. Чэнь Цзянь опешил. — Когда нет ожиданий — нет и разочарований, — голос Шань Юя стал тише. — Но я всё равно продолжал их разочаровывать. Чэнь Цзянь не знал, что сказать. Он впервые видел такого Шань Юя — лишенного своей обычной легкости и небрежного превосходства. Босс не вдавался в подробности, и Чэнь Цзянь лишь смутно догадывался, почему тот так себя оценивает. Поколебавшись, он просто протянул руку и сжал ладонь Шань Юя. Тот почти мгновенно ответил крепким рукопожатием. Шань Юй сидел с той стороны, куда не доходило тепло от очага, и его пальцы были немного прохладными. Чэнь Цзянь опустил взгляд, убедился, что держит левую руку босса, и принялся согревать её своими ладонями, мягко растирая. Шань Юй замолчал, и парень тоже не проронил ни слова. Эта тишина, согретая жаром камина за спиной, не была неловкой. В ней царил покой. — Прошу прощения, — внезапно раздался сзади голос Юэ Лана. — Кажется, я прервал ваш обряд добывания огня трением. Чэнь Цзянь вздрогнул и на инстинктах хотел отдернуть руку, но Шань Юй крепко удержал его. — Вы закончили мерзнуть на ветру? — Шань Юй обернулся к другу. — Ага, — Юэ Лан покосился на Яо И, которая стояла позади него, уткнувшись в камеру. — Вы спускаетесь или еще посидите? — Спускаемся, — ответил Шань Юй. — Если управляющий завтра опоздает на работу, «Да Инь» пойдет ко дну. Чэнь Цзянь лишь вздохнул. — Пошли, — Шань Юй сжал его пальцы напоследок, отпустил руку и поднялся. Горный ветер ночью был куда злее, чем внизу. Пока они сидели на террасе у огня, это было не так заметно, но стоило выйти за двери, как Чэнь Цзяня буквально качнуло порывом. Он поспешно натянул капюшон на голову. Обернувшись, чтобы позвать Шань Юя в машину, он увидел, что тот пристально на него смотрит. — Что? — спросил он. — Завтра поменяемся куртками, — Шань Юй поправил воротник. — Как ты умудрился купить зимнюю вещь без капюшона… — Он был, — ответил Чэнь Цзянь. — Просто я его зацепил где-то и порвал, пришлось выкинуть. — Этой куртке… — Шань Юй залез в машину. — Сколько ей вообще лет? — Да не так уж много, — Чэнь Цзянь тоже сел и начал пристегиваться. — Купил в одиннадцатом классе. Тогда я чаще носил школьную форму, так что надевал её редко. Шань Юй завел двигатель, включил печку и, коротко бибикнув, тронулся с места. Юэ Лан ответил тем же сигналом, пристроившись следом. — Фонарей нет, поезжай помедленнее, — попросил Чэнь Цзянь, а потом вспомнил ленту босса — этот человек раньше обожал гонять по серпантинам. — Понял, — отозвался Шань Юй. Когда они вернулись в «Да Инь», все уже разошлись по комнатам. Только Саньбинь вместе с Грибом нарезали круги между ресепшеном и баром. — Все спят? — спросил Чэнь Цзянь. — Происшествий не было? — Всё тихо, — ответил Саньбинь. — Днем заехало много народу. В 205-м перегорела лампа, я заменил. Иди ложись, завтра наверняка будет завал. — Угу. — Чэнь Цзянь кивнул. Юэ Лан и Яо И уже поднялись в лифте к себе. Шань Юй по привычке прислонился к дверям, ожидая кабину. Чэнь Цзянь встал рядом. — Тебе нужно сменить повязку? — тихо спросил он. — Нет, завтра просто поменяю руку на новую, — отшутился Шань Юй. Чэнь Цзянь улыбнулся и не удержался от вопроса: — Ты и в детстве так разговаривал? — Нет, тогда я просто молол языком без остановки, — ответил Шань Юй. — Остроумие приходит с годами. Они вошли в лифт. Чэнь Цзянь привалился к стенке, разглядывая босса. Шань Юй уже не выглядел таким понурым, как во время рассказа о детстве. Он вернулся в свое привычное состояние — расслабленный и ироничный. — На днях надо нанять еще двоих: официанта и горничную, — сказал Шань Юй. — М-м? — Чэнь Цзянь удивился. — Саньбинь же сказал, что людей прибавилось. — Это да. — Парень посмотрел на него. — Прямо сейчас нанимаем? — На короткий срок. Помнишь праздники? Тогда все чуть не надорвались, — пояснил Шань Юй. — Одному тебе не справиться. — Ладно, завтра поищу людей. Выйдя из лифта, Чэнь Цзянь глянул в сторону общежития — свет там не горел, все уже видели десятый сон. На четвертом этаже, в номерах Юэ Лана и Яо И, слышался смех. Похоже, им было очень весело. Отыграли целый день, а энергии хоть отбавляй. Чэнь Цзянь же, который почти не развлекался, чувствовал себя выжатым как лимон. — Спать хочешь? — Он достал аптечку и поставил её на столик, поглядывая на сидящего на диване Шань Юя. — Хочу, — признался тот. — А усну или нет — как повезет. Чэнь Цзянь сел рядом, размотал бинт и снял марлю. Рана была поверхностной и заживала куда быстрее, чем повреждения на ноге. В процессе перевязки он снова наткнулся взглядом на коробку с таблетками под столиком. Поколебался, но спрашивать не стал. Шань Юй и так был не в духе после воспоминаний, лучше в другой раз. — Что такое? — спросил Шань Юй. — Обычный антибиотик и обезболивающее. «Ты что, мысли читаешь?» — подумал Чэнь Цзянь. Его поражала эта запредельная проницательность босса. — Как ты догадался, что лекарства Чжоу Лэчэна… от депрессии? — спросил парень, не поднимая глаз. Он быстро наложил чистую марлю на обработанную рану и начал наматывать бинт. Через пару дней повязка уже не понадобится, хватит пластыря. — Сам пил их какое-то время, — ответил Шань Юй. Руки Чэнь Цзяня замерли. Он вскинул голову: — «Какое-то время» — это сколько? — Около двух лет, — Шань Юй смотрел на него. — А… — Чэнь Цзянь теребил кончик завязанного бинта, не зная, что сказать дальше. Этот ответ выбил его из колеи; ему стало почти физически больно за Шань Юя. — Если ты не хочешь об этом говорить… — начал он, хотя на самом деле безумно хотел узнать правду. — Я вряд ли начну рассказывать сам, — произнес Шань Юй. — Но если ты спросишь — я отвечу. — ...Хорошо. — Парень продолжал мусолить узел на бинте, подбирая слова. — Ты там уже мертвый узел затянул. Может, проще сразу руку оттяпать? — Шань Юй перехватил его пальцы. Чэнь Цзянь опомнился и виновато улыбнулся. — Чэнь Цзянь, — негромко позвал Шань Юй. — М-м? — Парень поднял на него глаза. Шань Юй ничего не сказал. Он просто смотрел на него. Мгновение — и он подался вперед. Тёплое дыхание коснулось лица, он мягко коснулся его губ поцелуем.