Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

[Рыбы тонут, гуси падают]: Только не вздумай покупать этот мешок риса и тащить его назад. [Нечего сказать]: А я серьезно спрашивал. Рис очень ароматный. [Рыбы тонут, гуси падают]: Рис можно и в деревне купить!!!!!! Ты на кухню-то хоть раз заходил? С чего ты взял, что наш рис не ароматный?!!!! [Нечего сказать]: Всё, успокойся, не купил. Его уже забронировали, это доставка. Шань Юй с улыбкой убрал телефон в карман. В следующую секунду мобильник выскользнул и глухо шмякнулся об пол. — Эй, парень, телефон обронил, — хозяин мешка ткнул пальцем ему под ноги. — Ох, спасибо. — Шань Юй не без труда дотянулся до гаджета. — Ты его во внутренний клади, не в брюки, — посоветовал мужчина. — А то он у тебя опять гулять отправится. — Хорошо. — Шань Юй переложил телефон во внутренний карман куртки. Хозяином риса оказалась словоохотливая женщина. Факт спасения телефона стал отличным поводом для беседы. Разузнав, что Шань Юй работает в поселке, она включила режим монолога. История Красного Леса — от истоков до наших дней — заполнила голову Шань Юя в самом хаотичном изложении. Если бы он не сидел на её мешке, этот бесконечный и почти бессмысленный поток слов заставил бы его немедленно достать наушники. К счастью, сидевшая рядом старушка оживилась на кодовом слове «невестка» и вклинилась в разговор, когда Шань Юй уже был на грани. Он поспешно закрыл глаза и прислонился затылком к какой-то палке или деревянной раме, изображая глубокий сон. — Вот и у меня невестка такая же, — запричитала старушка. — Молодежь нынче совсем работать не умеет, только и знают, что в телефонах в кровати валяться… — А сын твой как? — спросила владелица риса. — Вдвоем валяются! — гневно выплюнула та. С вмешательством старушки беседа стала даже забавной, и Шань Юй невольно усмехнулся. — Ну, тогда и девчонку винить нечего, — резонно заметила женщина. — Сын-то твой тоже лодырь. Оба хороши. — Вся молодежь сейчас ленивая! — не унималась старушка. «Ну, это как посмотреть, — подумал Шань Юй. — Наш управляющий, например, совсем не лентяй. С тех пор как пришел в "Да Инь", у него выходных в сумме на две недели не наберется…» Когда он наконец покинул салон автобуса, у него было ощущение, что его пропустили через пресс. Пришлось постоять у дороги, медленно расправляя затекшее тело. Телефон пискнул. Шань Юй достал его, думая, что Чэнь Цзянь всё рассчитал идеально. Но сообщение пришло на «рабочий» номер. [Постигший истину]: Сел в поезд? [Одинокое перо]: Нет еще. [Постигший истину]: Я уже на вокзале. Шань Юй замер, глядя на экран, и даже перепроверил информацию в билете, чтобы убедиться, что не перепутал время. [Постигший истину]: Боялся пробок в час пик, приехал заранее. — За два с половиной часа до рейса? — Шань Юй отправил ему голосовое. — Ты бы еще билет купил и поехал меня прямо из автобуса встречать. [Постигший истину]: Через двадцать минут уже уходит поезд в твою сторону, не успею. [Одинокое перо]: Вали отсюда. Видимо, гиперактивность Лю У была заразной: Шань Юй, который всегда заходил в вагон последним, сегодня впервые воспользовался отдельным коридором для бизнес-класса. Он отправил сообщение Чэнь Цзяню, что уже в поезде, и бросил проводнице: — Мне ничего не нужно. Просто разбудите меня перед станцией. С тех пор как он решился на эту поездку, у него не было ни одного спокойного сна. Даже если бы Лу не приехал с проверкой, мигрень всё равно бы накрыла его от нервного напряжения. Сейчас нужно было использовать эти два часа, чтобы хоть немного восстановить силы. Чэнь Цзянь прислал фото: Гриб, свернувшийся клубочком в своей будке. Снизу приписка: «Сонное заклинание для щенков». Шань Юй улыбнулся. Он откинул кресло, надел наушники, включил белый шум и закрыл глаза. Проводнице даже не пришлось его будить — Лю У позвонил сам: — Брат, ты прибыл? — Ты два часа торчал у выхода, там табло размером с дом висит, неужели не видел, пришел поезд или нет? — проворчал Шань Юй. Даже если он спал меньше двух часов, порция утреннего раздражения копилась в нем моментально, стоит только разбудить. — Ты спал, что ли? — спросил Лю У. — Какой там сон, кросс бежал, — Шань Юй глянул на часы. — Еще десять минут, и добегу. Жди. — Выходи через северный терминал, не перепутай. — Угу, — Шань Юй вздохнул и сбросил вызов. Затем он написал Чэнь Цзяню. [Нечего сказать]: Почти на месте. Лю У уже ждет у выхода. [Рыбы тонут, гуси падают]: Поспал? [Нечего сказать]: Угу. Полон сил и энергии, готов выпороть Лю У раз восемь подряд. [Рыбы тонут, гуси падают]: С вокзала сразу домой поедешь? [Нечего сказать]: Пока не знаю. Посмотрю по ситуации, когда встречусь с ним. Не уверен, сказал он родителям или нет. [Рыбы тонут, гуси падают]: Понятно. Вспомнив недавний разговор, Чэнь Цзянь тут же добавил: «Не бойся». Всего два слова. [Нечего сказать]: Если поеду домой, скорее всего, смогу связаться только вечером. [Рыбы тонут, гуси падают]: Хорошо, ладно. «Набор юного лаконичного собеседника, — подумал Шань Юй. — Все варианты "да" в одну строчку запихнул». На этот раз у выхода не было того чувства щемящей тоски, как при их прошлой встрече. Теперь всё тело сковывала липкая тревога. Даже вид Лю У, который радостно махал руками, словно собирался взлететь, принес лишь слабое облегчение. Шань Юй позволил брату обнять себя и похлопал его по спине. — Мы не так давно расстались, не надо драм, — охладил он его пыл. — В дороге устал? — Лю У подхватил его рюкзак. — Проспал весь путь, какая тут усталость. — А я вот, когда возвращался, так спал, что потом поясница ныла, — пожаловался Лю У. — Третий день не проходит. — Это потому что ты спишь сутками напролет. — Да ничего подобного! — возмутился Лю У. — Как приехал, так каждый день гуляем! Встреча за встречей! Шань Юй промолчал. Пока они шли до парковки, Лю У без умолку тараторил: про университет, про одноклассников, про всякую ерунду… Но ни слова о семье. И ни единого вопроса о планах Шань Юя на вечер. Хотя Лю У знал, что брат собирается домой, по его характеру он должен был уже сто раз об этом спросить. Но он молчал. Намеренно избегал темы. Это было странно. Шань Юй не стал допытываться. Некоторые отношения похожи на заржавевший рычаг — чтобы провернуть, нужно приложить слишком много усилий. А он боялся, что рычаг просто сломается. Так они и тянули время вдвоем, самым очевидным образом. Только когда они сели в машину и двигатель заурчал, Лю У, не в силах больше откладывать, выдавил: — Давай сначала ко мне, брат. — Почему? — спросил Шань Юй. — У тебя дома сейчас никого нет. — И сколько мне лет, по-твоему? — Двадцать шесть, — Лю У задумался. — После Нового года будет двадцать семь, но день рождения еще не скоро… — В двадцать шесть лет нельзя оставаться в доме одному? — Шань Юй посмотрел на него в упор. — Ох, ну зачем ты так… — Лю У тяжело вздохнул. Шань Юй отвернулся к окну, а потом снова перевел взгляд на брата: — Выкладывай. За этот семестр в университете Лю У, кажется, повзрослел. Он замолчал, уставившись вперед, и начал нервно барабанить пальцами по рулю. Наконец, он заглушил двигатель. — Брат, — он повернулся к Шань Юю. — Эту многозначительную паузу ты уже на какой-нибудь девушке тренировал? — спросил Шань Юй. — А? — Лю У опешил. — Слишком картинно. Переигрываешь, — заметил босс. — Да я не играю! — взорвался Лю У. — Я правда не знаю, как сказать! Мама запретила мне говорить тебе! — О, — Шань Юй кивнул. — Вот это уже теплее. Говори быстро, не доводи до греха. Помни, что братская любовь — штука хрупкая. — ...Тётя в больнице, — выпалил Лю У. — Если бы ты приехал на пару дней позже, её бы уже выписали. Сердце Шань Юя на мгновение замерло, а потом пустилось вскачь. — Это просто обследование, не переживай! Ей каждый месяц нужно ложиться на проверку и процедуры, — Лю У затараторил, стараясь скорее договорить. — Всё уже хорошо… — Что за болезнь? — спросил Шань Юй. — Можно ближе к делу? — Вот поэтому мама и просила её дождаться! Она боялась, что я ляпну без всякого такта… — Лю У сморщился. — Твой «такт» поможет ей выздороветь? — отрезал Шань Юй. — У неё нашли узелок в легком, — с трудом начал Лю У, косясь на брата. — Подозревали плохое… в общем, прооперировали… — Рак легких? — прямо спросил Шань Юй. — ...Ну да, — Лю У неохотно кивнул и тут же зачастил: — Но нашли очень рано! Никаких метастазов, всё чисто! Операция прошла успешно, сейчас просто поддерживающая терапия… — Когда ты об этом узнал? — Как домой приехал. Они специально выбрали время её лечения для твоего приезда, чтобы ты ничего не узнал… боялись, что я проболтаюсь… — Лю У выдал всё на одном дыхании. Шань Юй замолчал. Дышать стало трудно. Он отвернулся и опустил стекло. Ледяной воздух ворвался в салон, но легче не стало. Был день, светило солнце, но ему казалось, что мир вокруг стремительно сереет, превращаясь в старый, выцветший снимок. — Брат, — голос Лю У донесся словно издалека. — Шань Юй? Ты в порядке? Шань Юй слабо махнул рукой и заметил, что пальцы крупно дрожат. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Через минуту краски начали возвращаться, а звуки стали четче. Он услышал всхлипывающий голос Лю У: — Я же не хотел так внезапно… Я знал, что он меня побьёт, если не скажу… — Дай сюда, — Шань Юй протянул руку и пошевелил пальцами. — Я сам. — Ты точно в норме? — Лю У вложил телефон в его ладонь. — Со мной и так всё было в норме, — Шань Юй набрал номер. — Тётя, это Шань Юй. — Юй-эр, — раздался в трубке ласковый голос матери Лю У. — Приезжай сначала к нам, поешь, а потом я отвезу тебя в больницу. Голос тети звучал по-родному тепло. Хотя раньше, когда Лю У хвостиком ходил за ним, она была настроена весьма скептически, сейчас в её интонациях слышалась искренняя забота. Шань Юю стало не по себе. — Я поеду сразу туда, чтобы не кружить, — ответил он. — Не стоит суетиться. — Ну… хорошо. Пусть Лю У тебя отвезет, — согласилась тетя. — Мы с дядей тоже скоро подтянемся. — Угу. Положив трубку, он посмотрел на брата. Тот выглядел так, будто сам только что перенес операцию. На самом деле, когда Лю У выдал главное — «нашли рано, уже всё хорошо», — Шань Юй успокоился. Степень болезни была понятна, и это не должно было вызвать такую бурную реакцию. В ужас его ввергло другое. Ему никто не сказал. Если бы он не решил приехать или выбрал другое время — он бы ничего не узнал. Все решили, что ему знать не положено. Или, что еще хуже, решили, что его отсутствие ничего не изменит. Его мать — болезнь, операция, лечение… Весь этот кошмар прошел без него. В её жизни не нашлось места для него даже в такой момент. Его близкие привыкли справляться без него. Он им был не нужен. Шань Юй откинул кресло и закрыл глаза. — Брат, окно закрыть? — спросил Лю У, выезжая с парковки. — Холод бодрит, — коротко ответил Шань Юй. Лю У промолчал и сосредоточился на дороге. Через пару миль ледяной ветер окончательно заморозил лицо Шань Юя. Он открыл глаза и покосился на брата: — Ладно, закрывай. Я просил бодрости, а не состояния анабиоза. — Мог бы и раньше сказать, я же не экстрасенс, — Лю У поднял стекла и, немного помолчав, спросил: — А сколько черепахи живут? — Не знаю. Говорят, дураки живут долго, а ты у нас, судя по всему, бессмертный, — буркнул Шань Юй. Лю У на секунду завис, переваривая шутку, а потом громко расхохотался. Дорога к больнице пролегала через район, где он когда-то снимал жилье. Каждый поворот отзывался в памяти. Этот поток воспоминаний немного вытеснил липкую тревогу, и он почувствовал, что контроль возвращается. Холл больницы, лифт, длинный коридор, пост медсестры — Лю У не умолкал ни на секунду. Он явно пытался разрядить обстановку, и слова сыпались из него пулеметной очередью. — Тётя в самом конце коридора, в одноместной палате, — Лю У указал вперед. — Она сейчас, наверное… Шань Юй резко схватил его за руку: — Жди здесь. — Что случилось? — Лю У замер как вкопанный. Шань Юй не ответил. Он пошел вперед один. Дверь палаты была закрыта. Шань Юй взглянул на табличку: имя матери и фамилия лечащего врача. Запомнив фамилию, он развернулся и пошел обратно. — Да что не так-то? — Лю У бросился следом. — Сначала в ординаторскую, — бросил Шань Юй. — Вы её сын? — доктор Хэ удивленно посмотрел на него. — Да, — кивнул Шань Юй. — Я хотел бы узнать подробности о состоянии и прогнозах. — Вы здесь впервые? — доктор открыл карту на компьютере. — Раньше я вас не видел, всегда приходил муж или помощница. — Да, — коротко ответил Шань Юй. — Я… до этого момента не знал. Видимо, доктор повидал немало неблагодарных детей, поэтому тон его стал прохладным. Судя по лицу, он не слишком поверил в «незнание». — Работали, наверное? — сухо бросил он. — В тюрьме сидел, — ответил Шань Юй. Рука доктора с мышкой на мгновение замерла. Он мельком взглянул на парня, но ничего не сказал. Открыв файл, он указал на экран: — Ситуация благоприятная. Обнаружили на ранней стадии, дифференцировка низкая, опухоль была с краю — легкое пострадало минимально… — Угу, — Шань Юй внимательно вчитывался в каждое слово на мониторе. — Послеоперационный период идет хорошо. Если анализы в этом месяце будут в норме, перейдем на осмотры раз в полгода… Выйдя из кабинета врача, Шань Юй почувствовал, как тяжесть немного отпустила. У дверей палаты он услышал голоса. — Лю У вечно так, в самый ответственный момент всё портит… — голос тети оборвался на полуслове, когда дверь открылась. В палате воцарилась тишина. — Тётя, — Лю У шагнул внутрь и оглянулся на брата. — Шань Юй приехал. Шань Юй медленно вошел. Угол стены у входа скрывал кровать, поэтому первым делом он увидел тетю. — Здравствуй, тётя. — Ох, — она кивнула. — Мама твоя в порядке, не волнуйся. Шань Юй сделал еще два шага и увидел мать. Она сидела в кровати, выглядела вполне бодро. Рядом стояли отец и дядя. Трое самых близких людей, которых он не видел годы, смотрели на него в упор. Он не стал здороваться с каждым по отдельности, а просто произнес: — Я вернулся. — Мы не говорили тебе, потому что боялись, что ты неправильно поймешь, — заговорил отец, сразу переходя к оправданиям. — И как же можно «неправильно» понять такое? — спросил Шань Юй. — Боялись, решишь, что мы тебя этим шантажируем, — отозвалась мать. — Звучит-то как в дешевой драме. — А разве не стоило? — тихо спросил Шань Юй.