Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

В палате повисла такая тяжёлая тишина, что дядя с тётей заметно занервничали. Тётя легонько подтолкнула Лю У в бок. Тот мгновенно всё понял, шагнул вперёд и, потянув Шань Юя за локоть, попытался разрядить обстановку: — Брат, присядь, отдохни. — Я всю дорогу сидел, — отрезал Шань Юй. — ...А, ну да, — Лю У замялся на долю секунды, но, верный долгу, тут же нашёлся: — Ну тогда... посиди ещё немножко. Шань Юй посмотрел на него так, что едва не рассмеялся: — Может, ты за меня посидишь? Лю У пришлось заткнуться и покорно опуститься на соседний диван. — Ты ведь тоже не сказал нам, когда так сильно поранился, — заговорила мать. — Я же прямо спрашивала, а ты твердил, что всё давно зажило. Хотя манера речи Шань Юя была в диковинку для дяди с тётей, его собственные родители давно к ней привыкли. Несмотря на годы разлуки, общение между ними восстановилось почти мгновенно. — Это другое, — возразил Шань Юй. — В чём же разница? — отец пристально на него посмотрел. Шань Юй промолчал. — Может... — дядя, не выдержав напряжения, решил прервать молчание, — пойдём перекусим? Юй-эр ведь наверняка голодный. Пойдёшь с нами? — Спасибо, я лучше здесь побуду, — ответил Шань Юй. — Мы с отцом тоже ещё не ели, — добавила мать. — Вы же собирались заказать доставку? — вставил дядя. — Вот видишь, — мать посмотрела на сына. — Пустяки, мол, дело житейское. Родной брат даже кормить меня не хочет, прямо говорит — ешь свою доставку. Шань Юй слабо улыбнулся. — Ну... раз так, — дядя подошёл и похлопал Шань Юя по плечу. — Перекусите тут вместе, а мы пойдём. Вам нужно поговорить, столько лет не виделись. Пообщайтесь как следует. Тётя уже тянула Лю У к выходу, но тот успел обернуться в дверях: — Брат, еду я закажу! С меня причитается... — Ты проработал всего три дня и один раз опоздал, ты ещё сам должен остался, — перебила его мать. — На какие шиши ты собрался угощать? — Закажи жареного гуся в качестве основного блюда, а остальное на свой вкус, — одновременно с ней произнёс Шань Юй. Мать обожала гуся — за годы разлуки это вряд ли изменилось. — Будет сделано! — Лю У скрылся за дверью. Когда палата опустела, атмосфера немного смягчилась, но в воздухе всё ещё чувствовалась застывшая пустота прожитых порознь лет. Они и раньше редко собирались втроём дома. Шань Юй и тогда был не особо разговорчив, а теперь, когда не было ни общего ужина, ни телевизора, все трое чувствовали себя скованно. Шань Юй прошёл к дивану и сел. — С ногой всё в порядке? Совсем зажила? — отец подошёл и присел на край кровати напротив него. — Да, — кивнул Шань Юй и посмотрел на мать. — Все обследования на сегодня закончены? — Завтра сделают последний снимок лёгких, и на этом всё, — ответила она. — Ты ведь только что был в ординаторской? В некоторых вещах мать знала его слишком хорошо. — Угу, — отозвался он. — Боялся, что вы мне всей правды не скажете. — Правда, ничего страшного. В прошлом месяце я уже вовсю работала в офисе, — сказала мать. — Сразу после операции была одышка, но сейчас я почти восстановилась. — Трудоголик, — Шань Юй уткнулся в телефон, изучая схему лечения, которую ему прислал доктор Хэ. — Кроме того, что прописал врач, ты что-нибудь ещё принимаешь? — Только витамины и всякое по мелочи, — ответил отец. — У нашего трудоголика недавно были проблемы с желудком, пришлось попить травяные сборы, но сейчас всё в норме. По утрам мы вместе ходим в парк на зарядку, разминаемся. — Побольше дисциплины, чем у меня, — заметил Шань Юй. — Я по утрам встать не могу. — Это не обязательно делать на рассвете, — улыбнулся отец. — Главное — двигаться, когда время есть. — Угу. — А как твой сон... — начал отец. — Давай не будем, — перебил Шань Юй. — Получше стало? — настаивал отец. Шань Юй взглянул на него и усмехнулся: — Жить можно. В дверь дважды постучали, и в палату вошла девушка с огромной сумкой. — Госпожа Лю, по этому проекту осталось подтвердить два пункта... Судя по тому, как уверенно она вошла, помощница матери была здесь частым гостем. Увидев Шань Юя, она замерла: — Ой, простите, у вас гости. — Это мой сын, — мать обернулась к нему с мягкой улыбкой. — Шань Юй, это моя помощница, Сяо Е. Шань Юй вежливо кивнул. — Здравствуйте! — Сяо Е смутилась и указала на дверь: — Тогда я, пожалуй... — Говори здесь, — распорядилась мать. — В общем, насчёт вечернего совещания... Люди господина Ло просят нас подтвердить эти моменты до начала встречи, чтобы наметить общие цели... — Сяо Е подошла к кровати и достала из сумки папку. — Зачем? — мать даже не взглянула на документы. — Они считают, что так обсуждение на встрече будет более предметным. — Предметным? — мать иронично хмыкнула. — Зачем вообще проводить совещание, если они не видят главного? Если мы подтвердим всё до встречи, что нам там делать? Просто подписать контракт на их условиях? Стоило матери переключиться на рабочий лад, как палата наполнилась давящей властной аурой. Шань Юй почувствовал, что ему не по себе. Он встал и негромко сказал отцу: — Я выйду, позвоню. — Хорошо, — кивнул отец. — Они полагают, что на базе этих согласованных пунктов разговор пойдёт быстрее, — продолжала Сяо Е. — Быстрее всего будет, если они просто примут наши требования, — отрезала мать. — Они не единственная компания, с которой может работать «Юйсин». Сменить партнёров будет куда быстрее. Коридор за пределами палаты вёл к небольшому больничному саду. Шань Юй медленно шёл мимо палат, провожая взглядом редких пациентов. На их фоне мать и впрямь выглядела вполне бодро. Он вышел в сад, сел на скамью и шумно выдохнул. Солнце уже скрылось за горизонтом. В саду было пусто, тишину нарушал лишь доносившийся из открытых окон кашель. Шань Юй взглянул на часы. В «Да Инь» сейчас, должно быть, уже привезли ужин. Впрочем, поесть они могли и позже — всё зависело от дел. Как правило, управляющий ел самым последним. Он набрал номер Чэнь Цзяня. Телефон сняли мгновенно, не дав прозвучать даже первому гудку. — Алло? — голос Чэнь Цзяня подействовал на Шань Юя магически. Он откинулся на спинку скамьи, чувствуя, как всё напряжение внутри разом оседает. — Сначала вынеси мусор из-за стойки, — Чэнь Цзянь на ходу отдавал распоряжение Лао У, выходя во двор. — Пань-Пань и Нана сейчас ужинают. — Понял, — отозвался тот. — Вчерашний товар на складе ещё не разобран. — Я сам сделаю, — ответил Чэнь Цзянь. — Как закончишь с мусором, иди ешь. Он быстро пересёк коридор и вышел во двор. Гриб, гонявшийся за светящимся мячиком, тут же бросился ему наперерез. Чэнь Цзянь наклонился почесать его за ухом и снова швырнул мяч в темноту. — Как нашёл время позвонить? — спросил он Шань Юя. — Ты где? Поел уже? Шань Юй усмехнулся: — Слишком много вопросов. — Я думал, ты только вечером освободишься, — Чэнь Цзянь присел на ступеньки, играя с Грибом. — Как там у тебя? — Я в больнице, — сказал Шань Юй. — Что?! — Чэнь Цзянь осекся, голос его сорвался на крик. — Почему в больнице? Ты ранен? Или что случилось?! — Мама, — Шань Юй помедлил. — Ей сделали операцию, рак лёгких. Сегодня я приехал как раз тогда, когда её привезли на плановое обследование. Чэнь Цзянь почувствовал, как рука, только что согретая в помещении, вмиг стала ледяной. Смартфон в ладони показался куском холодного железа. — Как она сейчас? — Вполне сносно. Обнаружили вовремя, операция прошла успешно. Она уже вовсю рвётся в офис, — ответил Шань Юй. — Идёт на поправку. — Слава богу, — Чэнь Цзянь немного расслабился. — Раз на ранней стадии нашли, всё должно быть хорошо. Не переживай так... Ты сам как? Он чувствовал, что Шань Юй подавлен. Хоть тот всегда говорил небрежно и лениво, сейчас в его голосе сквозило совсем другое. — Да ничего, просто... — Шань Юй тихо вздохнул. — Они не собирались мне говорить. Если бы я не приехал именно сегодня... Приедь я хоть на день позже — я бы так ничего и не узнал. — Они просто не хотели тебя расстраивать, — мягко сказал Чэнь Цзянь. — Ты ведь тоже скрыл от них свои травмы. — Нет, — отрезал Шань Юй. — Что «нет»? — Я скрыл это не потому, что боялся за их чувства. Чэнь Цзянь помолчал и тихо спросил: — ...А почему тогда? — Не хотел, чтобы они снова увидели во мне проблему. Одна неприятность, потом другая... — Но ведь в том, что случилось с Фан Сюем, нет твоей вины! — вскипел Чэнь Цзянь. — Это он — мразь! Это он ищет проблем, а не ты! Шань Юй усмехнулся: — Остынь, управляющий. — Пылаю праведным гневом, не остыну, — буркнул Чэнь Цзянь. Его всё ещё трясло от этой истории. — Знаешь, раньше я не боялся неприятностей. Я создавал их сам, одну за другой, — продолжал Шань Юй. В это не трудно было поверить. — Только так я мог убедить себя, что причина моих неудач — во внешних обстоятельствах. — Что? — Чэнь Цзянь нахмурился. Он не совсем понял смысл. В самый важный момент, когда Шань Юю нужно было утешение, он потерял нить разговора. — Что ты имеешь в виду? — Я хотел, чтобы в глазах окружающих я выглядел не безнадёжным неудачником, а просто человеком, который сбился с пути... К тому же, родители появлялись рядом только тогда, когда я вляпывался в очередную историю. Чэнь Цзянь замолчал. На вторую часть фразы он не знал как ответить, но первая... Он вспомнил, что Шань Юй рассказывал ему на горе о своём детстве. Шань Юй всегда считал себя никчёмным на фоне успешных родственников. — Но всё ведь не так, — убеждённо произнёс Чэнь Цзянь. — Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты — выдающийся человек. Ты сам это знаешь, просто боишься в это поверить. На том конце повисла тишина. Спустя долгое время Шань Юй негромко произнёс: — Вот поэтому мне и страшно. Страшно, что они узнают: у меня снова проблемы. Что я всё тот же прежний Шань Юй. — Фан Сюй — это жирная точка в твоём прошлом, — отрезал Чэнь Цзянь. — Он исчез, и ты больше не тот человек, которым был когда-то. — Угу. — Шань Юй опустил голову и прижал пальцы к уголкам глаз, но это не помогло — слеза всё же сорвалась и покатилась вниз. Утешение Чэнь Цзяня было простым и прямолинейным. Никакой высокой морали, никакой сложной психологии. Он просто пытался понять его, думал в одном с ним направлении, и каждый его ответ заставлял сердце Шань Юя болезненно сжиматься от нежности. Пусть многие вещи нельзя решить словами. Пусть страхи, самоотречение и сомнения в себе годами оплетали его прошлое густыми зарослями, из которых трудно выбраться. Но голос Чэнь Цзяня каждый раз вытягивал его из этой бездны, пусть даже ненадолго. — Как ты думаешь, почему они всё-таки промолчали о болезни? Мой отец ведь тоже мне не сказал, когда поранился, — продолжал Чэнь Цзянь. — Если бы ты не отправил меня к нему в тот день, я бы так и не узнал. Он просто не хотел, чтобы я дёргался. — Ты для него — опора, — заметил Шань Юй. — Он промолчал, потому что на твоих плечах и так слишком много груза. Он не хотел добавлять давления. Но я... я не опора. — Ты не можешь знать этого наверняка. К тому же, за столько лет всё могло измениться. Может... — в голосе Чэнь Цзяня послышалась осторожная попытка подтолкнуть его, — ты просто спросишь у них? — М-м? — Шань Юй опешил. — Ну... на моём месте я бы точно не решился, — негромко признался Чэнь Цзянь. — Но ты... возможно, я рассуждаю слишком легко, раз сам через это не прохожу, но мне кажется, что ты как раз из тех людей, кто может спросить в лоб. — Это с чего вдруг? — Да хотя бы из-за твоего языка, который никому спуска не даёт. Шань Юй помолчал несколько секунд и вдруг рассмеялся. Прошло немало времени, прежде чем он смог остановиться. — Серьёзно, ты уже не тот Шань Юй, — повторил Чэнь Цзянь. — Не зря же ты туда поехал. — Угу, — отозвался Шань Юй. На том конце послышался голос Саньбиня: «С кем ты там так долго воркуешь? Совсем в любовь ударился? Обед же остынет!» — Иди ешь, — сказал Шань Юй. — Не горит, — ответил Чэнь Цзянь. — А ты поел? — Ещё нет, жду доставку. — Доставку в больницу? — удивился парень. — Угу, они и сами собирались заказывать. — Ну, это даже хорошо, — подумав, заметил Чэнь Цзянь. — Без лишнего пафоса. А то бы ты снова чувствовал себя не в своей тарелке. — Пожалуй. — Шань Юй улыбнулся и оглянулся на здание больницы. Он увидел Сяо Е, выходившую в коридор. — Ладно, мне пора возвращаться. — Иди. А я пойду поем. — Чэнь Цзянь. — А? — Ты скучаешь по мне? — спросил Шань Юй. Чэнь Цзянь, судя по звукам, уже направился к дому, но на этом вопросе замер: — Скучаю. — Насколько сильно? — Ну... очень сильно, — голос парня стал тише. — «Очень» — это как? — не унимался Шань Юй. — Да как я тебе это опишу? — Чэнь Цзянь замялся. — Ну... сегодня, когда оформлял заселение, так засмотрелся в пустоту, что ошибся в бумагах. — Понятно. — Шань Юй довольно усмехнулся. — Что такое? — спросил Чэнь Цзянь. — Ничего. Просто хотел услышать. — Будто сам не знаешь. — Всё равно нужно спрашивать. — А ты? — вернул должок Чэнь Цзянь. — Ты... скучаешь по мне? Шань Юй рассмеялся. Он легко мог представить лицо Чэнь Цзяня в этот момент. — Безумно, — ответил он. Когда Сяо Е подошла ближе, Шань Юй уже убрал телефон в карман. — Уходишь? — поинтересовался он. — Да, — кивнула она с улыбкой. — Вечером ещё совещание. — Спасибо тебе за помощь в это время. — Да что вы, пустяки, — отмахнулась помощница. — Когда госпожа Лю лежала в клинике после операции, она нанимала сиделку, так что я в основном просто была рядом. На посылках иногда. Шань Юй улыбнулся: — Всё равно спасибо. — Идите в палату, — посоветовала Сяо Е. — Когда я выходила, доставку как раз привезли. — Хорошо. Когда он вернулся, мать сидела в кровати, скрестив ноги. Отец уже установил перед ней прикроватный столик и собирался выставить контейнеры. — Давай я, — Шань Юй подошёл и перехватил инициативу. — Лю У от души постарался для брата, столько всего заказал, — заметила мать. — Он заказывал по своему аппетиту, — хмыкнул Шань Юй. — Ну, аппетит у него отменный, — согласилась мать. — Как он у вас в отеле-то жил? Небось всю кухню подчистую объедал? — У нас солидные поставщики, справляемся. — Насчёт отеля... — отец помедлил. — Лю У говорит, дела у тебя идут в гору? — Раньше было затишье, но сейчас в разгар сезона гостей много. — Шань Юй открыл все крышки и расставил еду на столике. — Присядь на кровать, — отец взял стул и сел рядом. — Угу. — Шань Юй взял палочки и первым же делом отправил в рот комок риса. Действительно, рис был совсем не такой ароматный, как в «Да Инь». Праведный гнев управляющего Чэня насчёт качества местного риса теперь казался вполне обоснованным. В палате воцарилась привычная тишина, нарушаемая лишь перестуком палочек. Шань Юй ел молча. Отец с матерью перекидывались короткими фразами — в основном обсуждали планы на ближайшие дни. Мать пока решила не показываться в офисе, а у отца и вовсе начались праздничные каникулы. «Может... ты просто спросишь?» — голос Чэнь Цзяня всё ещё звучал в его ушах. Чэнь Цзяню вряд ли было дано понять, каково это — расти в такой семье. Мать и отец Шань Юя всегда были крайне независимыми людьми. За долгие годы брака они научились сохранять дистанцию, оставаясь при этом близкими людьми. Взаимное восхищение, взаимное притяжение. Но никто не был зависим от другого. Никто не нуждался в опоре. «Вы действительно промолчали, потому что не хотели меня тревожить или втягивать обратно в семью? Или вы просто считаете, что это дело, с которым можно справиться в одиночку, и помощь сына вам не требуется?» Трудность была не в том, чтобы задать вопрос. Трудность была в том, что он до смерти боялся услышать ответ, в котором не был до конца уверен.