Змея, проглатившая гранат

— Лорд Найн, вам не жарко? Могу я попросить Святая Святых приготовить немного прохладного и сладкого хвачэ*? Если вы пойдете сейчас, все будет готово, как только вы туда прибудите. — Нет. Найн незамедлительно отказался, как только Попо предложила это своим нежным голосом, и слегка ускорил шаг. Когда солнечный свет заиграл на его белом лбу, Ру поспешил следом, изо всех сил держа большой веер над головой Найна. Кончик страусового пера, прикрепленного к длинному вееру на шесте, щекотал его челку. Ру, слегка запыхавшийся, попытался успокоить его. — Лорд Найн, если вы будете идти так быстро, вам станет еще жарче. — Мне совсем не жарко. В его голосе отчетливо слышались нотки раздражения и капризности. Несмотря на то, что он говорил, его светлое лицо слегка раскраснелось от жары. Попо снова попытался убедить его. — Ша Амон скоро вернется. Как насчет того, чтобы вернуться, насладиться приятным массажем для поднятия настроения и освежиться? При этих словах Найн слегка вздрогнул. Но, притворившись, что не слышит, он упрямо смотрел вперед и зашагал еще быстрее. Ру начал тяжело дышать. Жрецы и рабы, следовавшие за ними на определенном расстоянии, уже покрылись испариной. Вскоре Найн вошел в здание, к которому направлялся. Люди, прогуливающиеся вокруг в развевающихся белых льняных одеждах, быстро опускались на колени в почтительном приветствии, когда видели его появление. Найн даже не взглянул на них и продолжил идти. Его сандалии, сделанные из тонкой козьей кожи, издавали мягкие постукивающие звуки, когда ступали по гладкому алебастровому полу. Украшения из золота и драгоценных камней, которые он носил, звенели и переливались при каждом шаге. Здание было довольно большим, и Найну пришлось пройти приличное расстояние. В конце концов, он остановился. Рабы, занятые переноской мебели или ящиков с одеждой, были поражены его внезапным появлением и распластались на полу. Найн вытянул шею, заглядывая внутрь. Священник, уже стоявший на коленях, немного продвинулся вперед и спросил: — Приветствую вас, Ша Найн. Может ли этот покорный слуга что-нибудь для вас сделать? — Я слышал, что в Зал Лотоса прибыл новый Реша. — Сказал Найн, не сводя глаз с интерьера. Внутри была лишь кое-какая наполовину расставленная мебель и грязные бельевые веревки, которыми все было перевязано. Было ли это место отведено новой Реше? Судя по беспорядку, возможно, это была комната, оставленная Решой, которая уже уехала. Священник низко поклонился и ответил. — Приношу свои извинения, Ша. Новый Реша в настоящее время проходит ритуал очищения на озере. При этих словах плечи Найна разочарованно опустились. Он бросил недовольный взгляд на священника без всякой причины, затем резко отвернулся. От его внезапного поворота золотые украшения резко зазвенели. Теперь он возвращался тем же путем, каким пришел, его шаги были медленнее, чем раньше. На тропинке позади него Реша и рабы оставались на коленях или распластанными на земле. Они не смогут подняться, пока Найн полностью не покинет территорию или не даст разрешения. Но Найн, пребывавший сейчас в несколько скверном настроении, не собирался давать такого разрешения. Он медленно вышел из Зала Лотоса, где бесчисленные слуги богов сновали, словно стаи птиц. Снаружи его ждали рабы, неся сверкающий золотом паланкин. Носильщик быстро поставил рядом с ним золотую лестницу. Хотя он выглядел как чистое золото, на самом деле был позолочен, если бы это было настоящее золото, носильщики паланкина давным-давно рухнули бы от его веса. Когда он грациозно ступил в паланкин, его белые льняные одежды развеялись на ветру, как плывущие облака. Ру поспешил поднять над головой большой веер из страусиных перьев, чтобы отбросить тень. Стоя в тени веера, Найн взглянул на носильщиков паланкина и нахмурился. — Они пахнут. — Тысяча извинений, Ша. Услышав жалобу Найна, священник быстро пал ниц, прижавшись лбом к земле. Рабы затаили дыхание, нервно наблюдая за Найном и священником. Их загорелые мускулистые тела были скользкими от пота после долгого стояния под солнцем. — Разве я не говорил в прошлый раз, что сначала нужно вытереться в тени, чтобы избежать запаха пота? Взгляд Найна заставил священника побледнеть. Низко поклонившись, священник несколько раз извинился. — Я всего лишь беспокоился о том, что заставлю Ша ждать, и вел себя невоспитанно. С этого момента я буду следить за тем, чтобы их обтирали, сушили в тени и предварительно надушивали. — ...Забудь об этом. Пойдем, — раздраженно ответил он, и священник наконец вздохнул с облегчением и поднялся с земли. Он даже не осмелился отряхнуть грязь с колен, только подал сигнал группе двигаться. Носильщики паланкина осторожно двинулись вперед, стараясь не задеть паланкин, в котором находилось божество. Вскоре после того, как они тронулись в путь, издалека, тяжело дыша, прибежал священник. Паланкин ненадолго остановился, когда священник опустился на колени, сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло, и громким голосом объявил: — Великий Ша Амон прошел через ворота Девятой Башни! — Уже? — испуганно спросил Найн. Обычно, когда Ша Амон отправлялся охотиться на монстров, он возвращался только поздно вечером. Если бы он знал, то последовал бы совету Попо вернуться и подготовиться. Он с сожалением прикусил губу. Быстро сообразив, что к чему, священник беззвучно произнес одними губами «поторопитесь» носильщикам паланкина. Рабы, уже обливавшиеся потом, начали двигаться быстрее. Попо, шедшая рядом с Найном, пыталась утешить своего угрюмого хозяина. — Почему бы вам не вернуться и не надеть изумрудные украшения? Это могло бы поднять вам настроение. — Не изумрудный. Рубиновый. Даже когда Найн что-то невнятно пробормотал, подперев подбородок рукой, Попо, которая долго служил ему, сразу поняла. — Конечно. И рубин, и изумруд так хорошо подходят прекрасной Ша. Если Ша Амон увидит вас в таких прекрасных украшениях, он, несомненно, будет в восторге. Услышав это, Найн глубоко вздохнул. Он оглянулся на Зал Лотоса и тихо проговорил: — ...Я надеюсь на это. * Хвачэ (или хвачхэ) — это традиционный корейский холодный десертный напиток, представляющий собой фруктовый пунш.