Змея, проглатившая гранат

— Ша, тогда как насчет этого украшения из граната? Оно идеально смотрелось бы с воротником в форме водяной птицы. — Нет. — Тогда, может быть, остановимся на дизайне в виде цветка мака? — Нет, мне это не нравится. В огромном Трастасе было только два существа, к которым можно было обращаться священным и высшим титулом — Ша. И когда один такой благородный Ша вел себя придирчиво, отказавшись и от изумрудов, и от рубинов, сопровождающие его жрецы нервно заерзали, не зная, что делать. Священник только что сообщил, что Ша Амон миновал Ворота Третьей Башни, и, наконец, Попо вошла внутрь. Она была единственной, кто очень долго служил Найну и опытной жрицей. — Лорд Найн, тогда как насчет этого платиново-янтарного украшения? Обращаться к Ша по имени было редкой привилегией, и другие служители смотрели на это с завистью. Только Попо, его сопровождающей жрице, и Ру, держателю веера, была позволена такая фамильярность. Попо досталп большое янтарное ожерелье из шкатулки с драгоценностями, которую держал раб. Янтарь в форме слезы содержал внутри скорпиона, что делало его настолько ценным, что за него можно было получить королевский выкуп. Нежными руками Попо застегнула ожерелье на шее Найна. Затем она добавила соответствующие браслет на щиколотку, а также тонкий ободок. Проницательный раб поправил зеркало, чтобы Найн мог видеть себя. — Оно прекрасно подходит к цвету ваших глаз, Лорд Найн. Выражение лица Найна слегка смягчилось, когда он посмотрел на свое отражение. Наблюдавшие за происходящим священники вздохнули с облегчением. Когда Найн встал, коленопреклоненные рабы, державшие шкатулку с драгоценностями, медленно попятились на коленях. — Лорд Найн, почему вы такой резкий с самого утра? Вы в плохом настроении? — небрежно спросил Ру, мягко взмахнул большим веером. Попо сердито посмотрел на него за дерзкий тон, но Ру сделал вид, что не заметил. Этот красивый молодой человек был третьим сыном семьи Майри, линии, известной своими выходцами верховных жрецов, таких как Ам-Нет. Он часто был высокомерным и властным. Он не разговаривал грубо с Ша Найном, но его манера выражаться могла сойти за дерзость. Попо не одобряла поведение Ру, но Найн, казалось, не возражал. На самом деле, он часто наслаждался смелыми манерами Ру. Наклоном головы уклонившись от щекочущего кончика веера из страусиных перьев, Найн коротко ответил: — Я не знаю. — Вас беспокоит новая Реша? Найн не ответил, но и не стал отрицал этого. Ру невозмутимо продолжил. — Я слышал, что у новой Реши такой редкий цвет глаз и волос, что они могут даже привлечь внимание Ша Амона. Вы думаете, это правда? — Ру! В конце концов Попо тихо отругала его. Но Ру только пожал плечами и вернулся к обмахиванию, его руки затвердели от повседневной работы. Ру не ошибся. Найну действительно было любопытно узнать о новой Реше. У всех жителей Трастасы были черные волосы и черные глаза. Даже редкие вариации были всего лишь коричневого оттенка. Но говорили, что у этой новой Реши чрезвычайно редкие цвета. Найн и раньше видел нескольких иностранцев — блестящих золотоволосых голубоглазых посланцев с Запада, седовласых сероглазых торговцев с ледяного Севера. Они не были похожи на черноволосых жителей Трастасы, но все равно оставались людьми. Однако говорили, что у нового Реша был цвет волос и глаз, которыми мог обладать только бог. Конечно, никто не осмеливался произносить «богоподобные цвета» в присутствии Найна. Но у него был острый слух, и он мог слышать сплетни, которыми шептались садовники на террасе. Обычно Найну было бы все равно, сколько Реша приходит в Зал Лотоса. Но в последнее время он был угрюмым и раздражительным. В таком состоянии даже богохульные слухи проникали ему под кожу. Ему было любопытно — какого именно цвета были волосы и глаза у этой Реши? Были ли они действительно необычными, чтобы заинтересовать Амона? Он пошел посмотреть сам, но был разочарован, когда Реша там не оказалось. Это разочарование затянулось, портя ему настроение на весь день. — Для меня большая честь, что Ша Амон принимает новых Реша. Несомненно, Лорд Найн также благосклонно примет их. Попо уговаривала его своим обычным мягким тоном. Найн не хотел соглашаться, поэтому просто молча отверг эту мысль. Ему никогда не нравились Реши. Хотя они служили Ша, их роль была больше похожа на королевских наложниц, чем на священных слуг... Священник, стоявший на коленях перед Найном, осторожно положил ступню Найна себе на бедро и надел новые туфли. Новая кожа могла повредить кожу, поэтому священник с таким же размером ноги несколько дней ломал их на покрытом тканью полу. Найн наблюдал за этим без всякого интереса, подперев подбородок рукой, и думал: «Даже если цвета редкие, Амону, скорее всего, будет все равно, как всегда». Десятки, может быть, сотни Реша прошли через Зал Лотоса, и ни разу не было отмечено, чтобы Амон проявлял особый интерес. Но Найн подумал о богах, живущих за пределами Трастасы. Был ли новый Реша действительно человеком? Словно прочитав его мысли, Попо заговорила: — Ша Амон - твой отец и супруг, повелитель Найн. Он дал тебе священную плоть, кровь и чистый дух. Ты должен ответить ему взаимностью. Реши - это те, кто будет служить тебе в загробной жизни. — ...Прекрасно, я понимаю. Найн неохотно поднялся на ноги. Священник только что сообщил, что Амон миновал Ворота Второй Башни. Сопровождаемый десятками жрецов и рабов, Найн двинулся в путь. Великий храм Трастасы был слишком огромен, чтобы называться простым храмом. Это был практически город. Вход в храм находился в гавани. Бесчисленные корабли доставляли через великий речной порт подношения, священников, верующих и рабов со всей Трастасы. От гавани до Первых Башенных ворот тянулся грандиозный бульвар, называемый Тропой процессий. Высокие пальмы росли по обе стороны, отбрасывая тени, в то время как статуи священных леопардов свирепо взирали на всех, кто приближался к храму. После долгой прогулки под пристальным взглядом этих статуй можно было добраться до ворот Девятой Башни — массивных ворот между похожими на здания стенами высотой выше деревьев, достаточно широких, чтобы могли проехать четыре экипажа. Высоко над головой на длинных шестах развевались флаги, демонстрируя славу Трастасы. Всего в башне было Найн ворот, ведущих в Святая Святых. Право пройти через каждые ворота зависело от ранга человека. Лишь немногие избранные могли беспрепятственно пройти от Девятых до Первых Ворот — и самые благородные из них сейчас как раз проходили через Первые Ворота. Под многослойными навесами, которые идеально блокировали солнечный свет, Найн наблюдал, как колесница Амона остановилась. Четыре породистых боевых коня, блестя от пота, били копытами по земле. Позади них в идеальном строю стояли солдаты и жрецы. Затем Амон сошел с колесницы. Первое, что заметил Найн, были его бесстрастные золотистые глаза. Хотя Найн каждый день видел в зеркале одни и те же глаза, они никогда не казались ему похожими. Но эти золотистые глаза идеально подходили Амону. Хотя жрецы бесконечно восхваляли красоту Найна, ему не хватало физического присутствия, которым обладал Амон. Тело Амона, видневшееся из-под белой льняной набедренной повязки, было покрыто мощными мышцами - не вялыми, а идеальными для воина, не испорченными шрамами. В отличие от солдат в полной броне, Амон носил только набедренную повязку и золотые украшения, которые поблескивали на солнце. Несмотря на бесчисленные охоты на монстров, он ни разу не вернулся ни с одной раной. Найн однажды ходил на охоту с Амоном — не охотиться, а наблюдать. Монстры не могли проникнуть на священную землю, но на окраинах Трастасы они все еще нападали на людей, требуя регулярной чистки. Обычно хватало солдат и боевых жрецов, но Амон часто сам руководил охотой. В битве Амон был именно тем, кем его называли жители Трастасы: богом войны. Он никогда не позволял монстрам нанести ни одного удара. Без оружия — ни меча, ни копья — он разрывал зверей на части голыми руками, как демон. Все, что осталось после его ухода, была пустота, оставленная исчезающими монстрами, и бесчисленные магические камни...