Змея, проглатившая гранат

Задолго до того, как Ру стал одним из помощников Найна, Найн часто посещал Зал Лотоса. Окруженные молодыми и красивыми Реша, с их голосами, сладкими, как у птиц, их присутствие поднимало ему настроение. Он часто задавался вопросом, почему нога повелителя Амона ни разу не ступала в это место. Реша служили Найну с полной преданностью и привязанностью. Некоторые пытались завоевать его расположение, чтобы сблизиться с Амоном, но Найна такие вещи не волновали. По сравнению с торжественными, суровыми священниками, было вполне естественно, что он испытывал больше теплоты к добрым и верным Реша. Конечно, среди многих был один, которым Найн особенно дорожил. Не из желания, а из привязанности. Что Реша обладал словесным талантом, был добросердечен и всегда вызывал смех. Затем, однажды, более года спустя, Найн снова посетил Зал Лотоса, но не увидел знакомого лица. Он озадаченно спросил священников: — Где Реша?.. Найн не мог ясно вспомнить ни имени, ни лица. Он предположил, что это было из-за эмоционального шока, но, оглядываясь назад, теперь, вероятно, это было из-за ритуала Оссен Ияда. Тем не менее, ответ священников того дня остался живым в его памяти: — Радуйтесь, Ша. Реша… этим утром отбыл в радостную загробную жизнь, чтобы возродиться как истинный слуга. — Отправился в загробную жизнь? Что вы имеете в виду? — Это все благодаря большой милости, которую вы, Ша, даровали ему. — Даровал большую милость...? Видя, что Найн ничего не понимает, жрецы повели его к озеру — месту, используемому для ритуалов очищения перед входом в Зал Лотоса. Белые льняные полотнища развевались на колоннах озерного храма. Внутри, в центре, на узкой кровати лежал Реша, о котором Найн когда-то заботился. В руках он держал полностью распустившийся лотос. Найн подошел и окликнул его, но ответа не последовало. Только тогда он понял, что кровать была сделана изо льда, а цвет кожи Реша, был воссоздан косметической краской. В этом и заключалось истинное значение слова — отправиться в загробную жизнь. Больше всего на свете его поразила правда: из-за того, что Найн любила его, он были выбран, еще таким молодым, в качестве одного из лучших подношений. Оглядываясь назад, можно сказать, что Амон никогда не проявлял интереса к Залу Лотоса. Куда бы ни коснулся его взгляд или рука, все расцветало смертью. После этого Найн совсем перестал ходить в Зал Лотоса. Он посещал его только тогда, когда Реша устраивали редкие праздники — и даже тогда держался на расстоянии. Он старался не привязываться к тем, кто мог исчезнуть всего через несколько месяцев. Он избегал узнавать их имена, их лица. Потому что боль была просто слишком сильной. Даже когда Реша смотрели на Амона тоскующими глазами, Найн почти не испытывал ревности. Он знал, что их время истекает. Даже когда он изгнал Реша Маз и Идре за то, что они украли у Гвен, в глубине души он считал это милосердным. И когда он сказал Реша Гвен уйти, если он не хочет умереть, он говорил это от всего сердца. Войти в Зал Лотоса было достаточно тяжело, но покинуть его было еще хуже. Имущество человека конфисковывалось, ему запрещался повторный вход во дворец, и от него официально отказывались семья и родственники. Большинство Реша, вместо того чтобы подвергнуться такому позору, выбрали смерть. Найн однажды посоветовал одному из Реша уйти. Несколько дней спустя он отправился в загробную жизнь. С тех пор он больше никогда не произносил таких слов. Но Гвен… Гвен был иностранцем, не связанным узами с Трастасой. Даже если его изгонят, ему будет куда вернуться. Солана, его родина — или даже тот лабиринт, о котором он упоминал. Поскольку у Гвен был путь, после Реша, Найну было легче свободно дарить ему свою привязанность... — Лорд Найн. Реша Ру Мэйри просит аудиенции. Что мне делать? Голос Попо прервал воспоминания Найна. Он поднял голову, прижав пальцы ко лбу. Попо поклонилась под тенью тусклого золотистого взгляда Найна. С тех пор, как Ру стал Реша, он просил аудиенции у Найна по нескольку раз в день. Измученный собственными эмоциями, Найн каждый раз отказывал. Но после короткой паузы, на этот раз он кивнул. Он не мог избегать Ру вечно. В отличие от других Реша, Найн не мог просто отбросить свои чувства к Ру. Для этого они знали друг друга слишком долго. Ру, которого, наконец, впустили в святилище, выглядел бледным. Он нес на себе груз неоднократных отказов Найна — в выражении его лица даже был след сожаления. Позади него жрецы бережно несли золото и драгоценности, явно подношения. — Истинный слуга приветствует Ша Найна. Ру поприветствовал его дрожащим голосом, затем подал знак священникам, стоявшим позади. Они осторожно опустили сокровища на землю. — Это подношения, приготовленные для вас, мой господин. Пожалуйста, примите их. Все они были явно выбраны кем-то, кто хорошо знал вкусы Найна. Но Найн даже не взглянул на них. Он холодно приказал: — Зови меня Ша Найн. Ру запнулся на полуслове, словно собираясь снова сказать «Лорд Найн», но поправился: — Да… Ша Найн. Он посмотрел на Найн умоляющими глазами, отчаянно прося прощения. «Как я могу вытащить Ру из Зала Лотоса...?» Это было все, о чем Найн мог думать. Он уже отдал команду отменить посвящение Ру в Реша. Но ответ пришел сам: было слишком поздно. Ритуал был завершен. Ру уже предложил свое тело как истинный слуга. Чтобы уйти сейчас, ему придется пройти изнурительный ритуал отступничества. Конечно, если Найн будет настаивать, от суровых обрядов можно будет отказаться. Возможно, Ру никогда больше не будет обмахивать его перьями, но он все еще мог бы выполнять какую-то функцию. Но Найн сомневался, что Ру сможет вынести позор того, что другие священники будут обращаться с ним как с отступником. Пока он хмурился, погруженный в свои мысли, Ру неправильно истолковал его молчание и заговорил печальным голосом. — Я всего лишь хочу служить вам всем сердцем, как ваш преданный слуга, Ша. Клянусь, у меня не было другого желания. Я просто... хотел, чтобы вы меня лелеяли, как Реша Гвен. — Ру... Найн окликнул его по имени со вздохом печали, но тут же спохватился. Он прикусил губу и отругал его. — Ты не можешь сказать, что у тебя не было желания быть ближе к повелителю Амону. Это было бы ложью. Не так ли? Лицо Ру побледнело. На глаза навернулись слезы. Другие жрецы молча наблюдали за бывшим служителем, теперь отвергнутым Ша. Ру не мог ни отрицать этого, ни утверждать, что он хотел быть рядом только с Найном. Он слишком боялся, что подобные слова об Амоне могут быть сочтены богохульством.