Змея, проглатившая гранат

— Значит… ты осмелился утешить меня? — Да, Ша. Этот слуга осмелился утешить вас. Поскольку вы, Ша, понимаете, что такое печаль и страдание, как человек, — не могли бы вы утешиться, как человек? Священники восприняли его слова как богохульство и уставились на Гвен со спокойной враждебностью. Но вместо того, чтобы разозлить Найна, слова Гвен смягчили его замерзшее сердце. Удивительно, но он почувствовал себя немного лучше. Он не упрекнул Гвен и не наказал его. Вместо этого он медленно обвел взглядом присутствующих священников. Один за другим он встретился взглядом с Ру и даже с Попо. Затем он спокойно сказал: — В награду я сделаю сине-золотых вьюрков, которых ты мне подарил, символом моего убежища. Мы будем разводить их, чтобы однажды даже в Трастасе, как и на вашем континенте, этих прекрасных птиц можно было увидеть по всей стране. — Я глубоко польщен, Ша. Для меня это невообразимая слава. Гвен поклонился до земли в знак благодарности. Напротив, лицо Ру побледнело. Другие священники тоже были явно потрясены и упали на колени. Найн даже не взглянул на Ру, который дрожал на земле. Не замечая священников, он спросил Гвен: — Ты можешь рассказать мне еще что-нибудь подобное завтра? — Конечно, Ша. Пожалуйста, позовите своего слугу, когда пожелаете. В дополнение к тому, что птицы стали символом святилища, Найн также подарил Гвен украшения и слиток золота. Должно быть, эта кукольная шкатулка стоила немало. Гвен покинул святилище вместе со своим кукольным театром. Только тогда Найн, наконец, перевел взгляд на Ру. Ру подполз вперед на коленях, его голос дрожал, когда он пытался заговорить. — Л-лорд Найн. Я-я... Найн отчетливо помнил не только, кто подарил ему вьюрков, но и то, что они были обычным явлением на континенте Гвен. Это означало, что он знал, что Ру и Попо обманули его. — Подними голову. Найн нежно коснулся щеки Ру, приподняв кончиками пальцев его подбородок. Ру, увидев слабую улыбку на прекрасном лице Найна, задрожал. — Все в порядке. Ты ничего не мог с этим поделать, не так ли? Как ты мог? В этой святой земле, переполненной славой Бога Амона, ничто другое не имеет значения вне Его воли... Найн, пристально глядя на одного из своих ближайших помощников, слегка прищурил золотистые глаза. — Просто продолжай вести себя, как всегда. Как и раньше. Но лицо Ру не просветлело, хотя Найн не ругал и не наказывал его. Вместо этого выражение его лица померкло, когда он вцепился в мантию Найна и беспомощно взмолился. — Лорд Найн, мне жаль… Пожалуйста, накажите меня вместо этого. Ругайте меня, хлещите, пока моя спина не разорвется и не начнет кровоточить. — Если такова воля повелителя Амона, должен ли простой слуга чувствовать вину? Тебе не нужно беспокоиться. Кроме того… Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль. Найн говорил правду. На самом деле он не злился на Ру или других священников. То, что он чувствовал, было больше похоже на смирение. Изменится ли что-нибудь, если он выразит свой гнев? Возможно, принять это было легче. Он вытер слезящиеся глаза Ру своим рукавом и сказал: — Не тревожь мое сердце больше. При этих словах Ру больше не мог даже молить о прощении. Он низко поклонился, его плечи затряслись. Другие священники тоже прижались лбами к полу, затаив дыхание. Даже от одного вида всего этого Найну стало не по себе. — Принеси мне сладкий напиток. У меня пересохло в горле. — Д-да, милорд. Сию минуту... Возможно, из чувства вины, Ру служил Найну с еще большей преданностью. Он улыбался, польщенный, и отчаянно пытался поднять Найну настроение. Хотя Найн ничего из этого не отвергал, лицо Ру так и не просветлело по-настоящему. Он продолжал поглядывать на своего учителя глазами, полными вины и беспокойства. Когда Найн снова вызвал Гвен на следующий день, и еще через день после этого, выражение лица Ру мрачнело все больше и больше. Он не мог сосредоточиться на рассказах Гвен и нервно наблюдал за каждым движением Найна. Всякий раз, когда Найн слегка улыбался, очарованный выступлением Гвен, Ру в отчаянии опускался на колени. Он смотрел на Гвен с ревностью, но тут же опускал взгляд от стыда, как будто был недостоин даже испытывать эти эмоции. Хотя Найн пыталась мягко утешить его, Ру оставался подавленным в течение нескольких дней. Однажды утром, когда Найн проснулся, Ру нигде не было видно. — Где Ру? — с любопытством спросил он, поднявшись поздно. Хотя Ру был его главным помощником, для него не было ничего необычного в том, что он время от времени покидал святилище, хотя только Найну было разрешено спать в этих стенах. Обычно Ру возвращался домой в Четвертую башню ночью, и раз в десять дней он проводил день со своей семьей и друзьями. Но сегодня было не раннее утро и не один из тех дней. Попо почтительно поклонилась и ответила: — Ру скоро вернется к вам, милорд, с радостными новостями. — Радостные новости? «Какие хорошие новости принесет Ру?» Найн подумал о том, каким робким был Ру в последнее время. Было ли это как в прошлый раз, когда он пытался компенсировать потерю пера, принеся подношение? Что бы это ни было, Найн решил принять это с благодарностью. Он скучал по прежнему беззаботному, яркому Ру. — Милорд, мне снова вызвать Реша Гвен сегодня? Немного подумав, Найн покачал головой. Голос Гвен охрип после того, как он четыре дня подряд показывал кукольные представления. Он ни разу не пожаловался, но Найн хотел, чтобы он отдохнул. Тем не менее, благодаря Гвен, Найн медленно выздоравливал. У него не было особого аппетита, но в тот день ему удалось немного перекусить. Ру, наконец, вернулся в святилище ближе к вечеру, когда солнце клонилось к горизонту. Он выглядел взволнованным и был одет более экстравагантно, чем обычно. Ожерелье и серьги в виде барана, которые подарил ему Найн, отчетливо выделялись. — Ру, ты сегодня опоздал. Найн улыбнулся и тепло поприветствовал его, но Ру не подошел. Он постоял неподвижно, затем медленно поклонился. — Истинный слуга приветствует Ша Найна. И Попо, и Ру было позволено обойтись без формальностей, поскольку они виделись с Найном ежедневно. Поэтому Найну показалось странным, что Ру так церемонно приветствует его. Затем до него дошло — фраза была другой. Это было не священническое приветствие — это было приветствие Реша. «Почему Ру использовал приветствие Реша? Конечно, нет... Нет, этого не могло быть. Возможно, он просто ошибся.» Найн обеспокоенно молчал. Ру поднял глаза с неестественно широкой улыбкой. — Лорд Найн. Я, Ру Мэйри... с сегодняшнего дня я Реша. Я возвращаюсь, чтобы служить вам как истинный слуга. — Ру! Найн вскочил на ноги, выкрикивая имя Ру. Его голос был полон потрясения и ярости. Ру вздрогнул, но постарался оставаться твердым. — Мне очень больно, что я больше не такой приближенный, как раньше, но... разве это не делает меня теперь настоящим слугой? Он пополз вперед на коленях с выражением отчаяния на лице. Найн, дрожа от неверия, схватил Ру за плечи и встряхнул его. — Отмените это. Отмените это прямо сейчас! Скажите священникам в Зале Лотоса, что это была ошибка! — Это не было ошибкой! Пожалуйста, милорд, пожалуйста, поймите, что я чувствую! Возможно, он не ожидал такой реакции. Ру вцепился в халат Найна, крепко сжимая пальцами ткань. — Я один - ваш самый верный слуга. Я буду служить вам с полной преданностью, ближе, чем кто-либо другой. Я с радостью отдам вам свою жизнь и тело, ради вас! — Ты… как ты мог так поступить со мной?… Почему ты...? Охваченный предательством и горем, Найн рухнул на пол. Жрецы бросились к нему с криками «Ша!», но он оттолкнул их. Недоверчиво схватившись за лицо, он, наконец, крикнул Ру, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я любил и лелеял тебя больше, чем кого бы то ни было, даже не делая тебя Реша! Так почему ты это сделал? — Разве это не лучше, мой господин? Теперь я могу служить вам так близко, даже в загробной жизни. Ближе, чем Иу... или Реша Гвен. Навсегда, мой господин. Слабое безумие блеснуло в глазах Ру, когда он произносил эти слова. Найн, разинув рот, испустил глубокий, мучительный вздох. Боль пронзила его лоб, когда он наконец открыл рот, чтобы заговорить.