Там, где гаснет свет

***

      Январь выдался снежным и злым. Метель, начавшаяся на Крещение, не утихала уже третьи сутки. За окнами Малфой-мэнора всё смешалось в белом мареве — деревья, дорожки, статуи. Ветер завывал в каминных трубах, бросал горсти снега в стёкла, и даже усиленные защитные чары не могли полностью заглушить этот тоскливый, навязчивый звук.       Гермиона стояла у окна в кабинете, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела в белую мглу. Она почти не спала последние дни — с той ночи, когда под подушкой Хьюго нашла записку. Спала урывками, прислушиваясь к каждому шороху, и каждое утро просыпалась с одной и той же мыслью: сегодня он снова напишет. Сегодня он сделает следующий шаг.       Но дни шли, а записок не было.       Это пугало ещё больше. Тишина перед бурей — Гермиона знала это выражение не по книгам. Она пережила войну. Она знала, как пахнет опасность за мгновение до того, как она обрушивается на голову. И сейчас она чувствовала этот запах — озон и сожжённые травы, тот самый, который преследовал её с той лавки в Хогсмиде. — Ты опять не спала, - раздался голос Драко за спиной.       Она не обернулась. — Спала. — Под глазами круги. Ты дрожишь, - он подошёл ближе, остановился в шаге, - Гермиона, что происходит? Ты уже неделю как… не здесь. Ты с нами, но как будто в другом мире.       Она промолчала. — Это из-за поцелуя? - спросил он тихо, - Если ты жалеешь… — Нет! - она резко обернулась, и он увидел в её глазах что-то, чего раньше не замечал — страх. Не перед ним, не перед Роном, а перед чем-то большим, неуловимым, - Нет, я не жалею. Я… я просто устала. — Ты врёшь. — Драко, пожалуйста, - она шагнула к нему, взяла за руку, - Не дави. Я не могу сейчас. Просто… дай мне время.       Он смотрел на неё долгим, пристальным взглядом — тем самым, от которого у неё раньше перехватывало дыхание. Но сейчас она чувствовала только боль. Потому что знала: она обманывает его. И обманывает не по своей воле, а потому что кто-то держит её за горло — невидимой рукой, на расстоянии. — Хорошо, - сказал он наконец, - Но знай: когда ты будешь готова, я здесь. — Я знаю.       Она вернулась к окну, и он не стал её больше беспокоить. Но когда он вышел, Гермиона украдкой коснулась кулона на шее — его подарка, его защиты. И впервые за много дней позволила себе одну слабую, короткую слезу.

***

      Прорыв случился неожиданно — как это часто бывает, когда уже перестаёшь ждать. Драко, перебирая старые отчёты авроров за прошлый год, наткнулся на допрос какого-то торговца с Ноктерн-аллеи. Тот упоминал имя — не Грейвза, не Уорлок, не Стеббинса. Имя, которого не было ни в одном из их списков. — Корвин Шеклтон, - прочитал он вслух, и Гермиона подняла голову от своих бумаг, - Торговец артефактами. Был арестован за незаконную продажу портальных камней. — Шеклтон? - переспросила она, вставая и хромая, поскольку нога всё ещё побаливала, к его столу, - Я помню эту фамилию. Кажется, он был связан с Грейвзом по старому делу. — Был. И вышел через три года. Сейчас живёт в Хогсмиде, держит лавку антиквариата, - Драко поднял на неё глаза, - Его не проверяли, потому что он не числится в списке Оливандера. У него старая палочка, не из чёрного дерева. — Но это не значит, что он не может быть связан с сетью, - Гермиона взяла отчёт, пробежала глазами, - Смотри, здесь сказано, что он поставлял Грейвзу портальные камни. Те самые, на которых держались круги. — Значит, он может знать местонахождение Грейвза. Или даже организатора.       Они переглянулись. Впервые за долгое время в их взглядах мелькнуло что-то, кроме усталости и страха — надежда. — Едем сегодня, - сказал Драко. — Едем, - кивнула Гермиона.

***

      Лавка Шеклтона находилась в конце Хогсмида, у самого подножия холма, где дорога сворачивала к Запретному лесу. Здание было старым, покосившимся, с заколоченными окнами и облупившейся вывеской: «Корвин Шеклтон — редкие артефакты, скупка, продажа».       Снег здесь не расчищали — сугробы доходили до пояса, и Гермиона, опираясь на трость, с трудом пробиралась к двери. — Идём за мной, - бросил Драко, распахивая дверь ударом ноги.       Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым — как на складе на Ноктерн-аллее. Гермиона сразу узнала этот запах. Затхлость, смешанная с магическим озоном. — Корвин Шеклтон? - позвал Драко, держа палочку наготове.       Тишина. Только где-то наверху скрипнула половица. — Он здесь, - прошептала Гермиона, - Я слышу дыхание.       Они двинулись внутрь, между заваленных хламом стеллажей. Старые котлы, поломанные метлы, зачарованные побрякушки, которые давно потеряли свою силу. В углу — манекен в мантии с выцветшими заплатками. — Шеклтон, выходи! - крикнул Драко, - Мы не причиним вреда, если будешь сотрудничать! — Сотрудничать? - раздался скрипучий голос сверху, - Это Малфой? Тот самый, который… - голос запнулся, - Который наделал долгов, а потом отмывал репутацию? — Где Грейвз? - перебил Драко, не реагируя на провокацию, - Где Уорлок? Кто организатор? — Организатор? - голос приблизился. На лестнице, ведущей на второй этаж, показалась фигура — низкорослый, сутулый старик с седой бородой и мутными глазами. В руках он держал палочку, но не поднимал, - Организатор — тот, кто платит. А я только поставляю камни. Ничего не знаю. — Вы лжёте, - сказала Гермиона, делая шаг вперёд, - Вы знаете Грейвза десять лет. Вы знаете, где он прячется. — Мисс Грейнджер, бывшая Уизли, - Шеклтон посмотрел на неё, и в его мутных глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, - Слышал, вы от мужа сбежали. К Малфою, значит, подались, - он криво усмехнулся, - А дети? Тоже с вами? — Дети не ваше дело, - отрезал Драко, - Отвечайте на вопрос. — Не знаю я ничего! Грейвз сам приходит, когда нужны камни. Я не спрашиваю, для чего. Мне платят — я молчу. — А сейчас вам заплатят за молчание в Азкабане, - холодно сказал Драко, доставая из кармана значок аврора — его старый, ещё со времён работы в Министерстве, - Вы арестованы.       Шеклтон побледнел. — Вы не имеете права! У вас нет ордера! — А у нас есть вы, - сказала Гермиона, - И ваши показания. Если вы расскажете, где Грейвз, мы оставим вас в покое. Если нет — вы отправитесь в камеру как соучастник похищения детей.       Старик молчал. Его палочка дрожала в руке. — Он в Запретном лесу, - сказал он наконец, - Северо-западная окраина. Бывшая сторожка лесничего. Я не знаю номеров, я не знаю, когда он там… но это его база. Вместе с Уорлок. — А организатор? - спросила Гермиона. — Я не знаю, кто это. Я никогда его не видел. Только слышал голос, - Шеклтон понизил голос до шёпота, - Он говорит странно. Как будто… как будто через маску. И всегда один и тот же приказ: «Камень на северную точку». Всё. — Откуда он связывается с вами? - спросил Драко. — Через сову. Серая, с жёлтыми глазами. Без метки. Я отвечаю ей, оставляю камень в условленном месте. И всё.       Больше старик ничего не сказал. Драко связал ему руки заклинанием, пообещав, что отпустит, если информация подтвердится. Шеклтон кивнул и не сопротивлялся. — Завтра едем в лес, - сказал Драко по дороге домой, - Найдём Грейвза и Уорлок, возьмём их — и тогда организатор останется без рук и ног.       Гермиона кивнула, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. Что-то было не так. Слишком легко. Слишком просто. Организатор не мог допустить, чтобы их так быстро вывели на его базу.       Если только это не ловушка.

***

      Записка дожидалась её на подушке. Не под подушкой Хьюго — на её собственной, в её спальне, которую Драко зачаровал так, что никто не мог войти без разрешения. Но кто-то вошёл. Или не входил — отправил послание магией, которую не смогли перехватить защитные чары.       Гермиона развернула пергамент дрожащими руками.       «Ты ищешь Грейвза. Ты найдёшь. Я сам приведу тебя к нему. Но сначала ты должна кое-что узнать. То, что случилось семь лет назад, в день битвы за Хогвартс.       Ты помнишь, как погибла твоя кошка? Животное, которое любила больше, чем некоторых людей. Ты думала, она погибла под завалами. Но это не так. Я убил её. Забавы ради. Просто чтобы посмотреть, заплачешь ли ты. Ты заплакала. Я помню. Я стоял в кустах и смотрел, как ты рыдаешь над маленьким пушистым комком. Сладко было. Хочешь, я расскажу Драко, какая ты слабая? Хочешь, я расскажу твоим детям, как их мать плачет над мертвой кошкой?             Глупости, конечно. Но я могу рассказать кое-что другое. Например, почему ты на самом деле вышла замуж за Рона. Не из любви. Из страха. Ты боялась остаться одна. Ты боялась, что никто не захочет быть с тобой — умной, начитанной, не такой, как все. Драко думает, что он особенный. Он не знает, что ты просто искала руки, которые согреют. Любые руки. Даже его.       Начнёшь отрицать — я пришлю доказательства. Твои письма. К Рону. Где ты пишешь: «Я не уверена, что люблю тебя, но боюсь, что больше никто не захочет». Я бережно их храню. Думаю, Драко будет интересно. Он думает, что ты выбрала его. А ты просто боялась одиночества.       Сотрудничай, Грейнджер. И никто не узнает, какая ты на самом деле.       Следующий шаг за тобой. Ты знаешь, как меня найти. Оставь записку под корнями старого дуба на опушке парка. Я прочитаю.»       Гермиона сидела на кровати, сжимая пергамент, и не могла дышать. Кошка. Крокодил. Маленькая пятнистая кошка, которую ей подарили родители на десятый день рождения. Она любила её. Плакала три дня, когда та не вернулась домой. Ей сказали, что кошка погибла под завалами во время битвы — случайно, бродячая, неудачно спряталась. А она была убита. Нарочно. Чтобы посмотреть, заплачет ли она.       И письма. Письма к Рону, которые она писала после войны, когда сомневалась, когда боялась, когда не знала, хочет ли замуж или просто не может быть одна. Она забыла о них. Думала, что уничтожила. А он хранил. Кто? Рон? Нет, Рон не стал бы прятать их годами, чтобы использовать против неё. Кто-то другой.       Кто-то, кто знал её лучше, чем она сама.       Гермиона встала, подошла к камину, хотела сжечь записку — но остановилась. Нельзя. Он узнает. Он сказал: «Если ты её уничтожишь, я пойму, и следующий удар придётся по Хьюго».       Она спрятала пергамент в расширяющуюся сумку, туда, где лежали другие улики. Заперла сумку заклинанием и повесила на шею, под мантию, рядом с кулоном Драко. Потом спустилась вниз.       Драко сидел в гостиной с Розой на коленях. Девочка показывала ему рисунок — новый портрет, на этот раз всей семьи: мама, Хьюго, она и папа Драко. Рона на рисунке не было. — Красиво, - сказал Драко, разглядывая корявые линии, - А это что? — Это вы с мамой держитесь за руки, - объяснила Роза, - Потому что вы друзья. — Друзья, - повторил Драко, и в его голосе была такая горечь, что Гермиона, стоявшая в дверях, почувствовала, как у неё сжимается сердце. — Роза, иди играть наверх, - сказала она, - Мне нужно поговорить с Драко.       Девочка спрыгнула с колен, забрала рисунок и убежала. — Ты бледная, - заметил Драко, когда они остались вдвоём, - Что-то случилось? — Нет, - солгала она, - Просто волнуюсь. Завтра мы идём в Запретный лес. А вдруг это ловушка? — Тогда мы будем готовы, - он встал, подошёл к ней, - Я не позволю им причинить тебе вред.       Он уже причинил, — подумала она. — Он убил мою кошку. Он знает мои письма. Он знает всё. — Драко, - сказала она, глядя ему в глаза, - Ты когда-нибудь сомневался во мне? — В каком смысле? — Ну… в моей честности. В моих чувствах, - она замялась, - В том, почему я с тобой.       Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Нет, - сказал он наконец, - Никогда. А должен был? — Нет, - быстро ответила она, - Просто спросила.       Он не поверил. Она видела это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи, как сжались губы. Но он не стал давить. — Завтра, - сказал он, - После леса, мы поговорим. По-настоящему. Договорились? — Договорились, - кивнула она.       Но в глубине души она знала, что завтра может не наступить. Или наступит — но таким, какое она не сможет пережить.

***

      Ночью, когда поместье уснуло, Гермиона выскользнула в парк. Снегопад кончился, и луна освещала сугробы холодным серебряным светом. Она дошла до старого дуба на опушке — того самого, под которым они с Драко иногда гуляли с детьми. Опустилась на колени, достала из-за пазухи свиток — свой ответ.       «Я буду сотрудничать. Но не трогай детей. И не трогай Драко. Если хоть волос упадёт с их голов — я сама тебя найду. И ты пожалеешь, что родился.»       Она завернула свиток в чёрную ленту, нашла корни дуба, похожие на скрюченные пальцы, и засунула послание в расщелину. Потом встала, отряхнула колени. — Я делаю это ради них, - прошептала она в морозный воздух, - Ради детей и ради него.       И пошла обратно в дом, чувствуя на себе чей-то взгляд. Но когда обернулась — никого не было. Только снег, только луна, и длинные тени от деревьев, похожие на согнутые спины.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась оттого, что кто-то маленький и тёплый забрался к ней в кровать. — Мама, - прошептала Роза, устраиваясь под боком, - А папа Драко встал? — Не знаю, милая, - сонно ответила Гермиона, - Пойди проверь. — Я уже проверила. Он спит. И Хьюго спит. А я не хочу спать. — А чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты рассказала, как вы с папой Драко познакомились.       Гермиона открыла глаза. Роза смотрела на неё с серьёзным, почти взрослым выражением — в свои шесть лет она была слишком умной для своего возраста, но иногда задавала такие детские, такие наивные вопросы, что сердце замирало. — Мы познакомились в школе, - сказала Гермиона, - В Хогвартсе. — Ты была маленькая? — Одиннадцать лет. — И вы сразу подружились?       Гермиона усмехнулась. — Нет. Мы… не очень дружили. Скорее, наоборот. — Ругались? — Ругались. И не только ругались, - она помолчала, - Но потом выросли, поняли, что глупо было ссориться из-за ерунды. И подружились. А потом… — А вы стали дружить? - закончила Роза с довольным видом. — Да, можно и так сказать, — согласилась Гермиона, целуя дочь в макушку, - А теперь беги будить папу. Завтрак через полчаса.       Роза выпрыгнула из кровати и умчалась, топоча босыми ногами по паркету. Гермиона смотрела ей вслед и думала о том, как странно устроена жизнь. Десять лет назад она ненавидела Малфоя. А теперь её дочь называет его папой и бежит будить его по утрам.       За завтраком Хьюго сидел в своём высоком стульчике и старательно выводил: — Па-па. Па-па-па. — Молодец, - похвалил Драко, нарезая тост, - Ещё раз. — Па-па! — Отлично. — А «ма-ма» он уже умеет? - спросила Роза. — Умеет, - ответила Гермиона, - Но говорит редко. Предпочитает «дай» и «па-па». — Потому что папа лучше, - заявила Роза. — Вот спасибо, - усмехнулась Гермиона. — Два года кормила, поила, лечила — и всё ради того, чтобы меня променяли на Драко Малфоя. — Я не променял, - вдруг сказал Хьюго, и все замерли. — Что? - переспросил Драко. — Я не променял, - повторил мальчик, глядя на мать большими глазами - Мама. Папа. Вместе. — Это целое предложение, - тихо сказала Гермиона, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, - Ты сказал целое предложение, Хьюго. — Я умный, - гордо ответил сын.       Драко рассмеялся — впервые за долгое время, искренне, от души. Роза зааплодировала. Миппи, который подавал сок, всхлипнул и вытер глаза передником. — Миппи счастлив, - пропищал домовик, - Миппи вырастил маленького мистера умным! — Это ты его вырастил? - спросил Драко. — Миппи помогал! - Домовик выпрямился, - Миппи учил маленького мистера говорить «папа»! — Молодец, Миппи, - сказала Гермиона, - Ты у нас лучший учитель.       Миппи зарделся и исчез на кухню, бормоча себе под нос что-то про «самую лучшую хозяйку на свете».       После завтрака, Драко отнес Хьюго в кроватку, поправлял одеяло и что-то тихо говорил — Гермиона разобрала только «…я присмотрю». Роза сидела рядом, обняв плюшевого кролика. — Папа, - позвала она, когда Гермиона вошла, - А вы вернётесь? — Вернусь, - ответил он, поворачиваясь, - Мы вернёмся. Обещаю. — С мамой? — С мамой.       Роза улыбнулась и снова уткнулась в кролика. Гермиона подошла к Драко, взяла его за руку — при детях, впервые при детях, — и сжала. — Пора, - сказала она. — Пора, - ответил он.       Они вышли, оставив детей с Миппи и усиленной охраной. А через час уже брели по заснеженному Запретному лесу к бывшей сторожке лесничего, за которой, возможно, прятались Грейвз и Уорлок. И за которой, возможно, ждала ловушка, расставленная тем, кто знал о Гермионе всё.       Всё, что она хотела забыть.       Всё, что она никогда никому не рассказывала.