Там, где гаснет свет

***

             Она плыла в темноте. Не было ни боли, ни страха, ни мыслей — только пустота, тёплая и вязкая, как смола. Где-то далеко, на границе сознания, пульсировала тупая боль — напоминание о том, что она ещё жива. Но жива ли? Гермиона не была уверена.       Время потеряло смысл. Минуты, часы, дни — всё смешалось в одно серое пятно. Она знала только, что лежит на чём-то твёрдом и холодном, что её запястья и лодыжки стянуты ремнями, что во рту — привкус крови, а в груди — пустота там, где раньше жила магия.       Шеклтон взял почти всё.       Она чувствовала, как искра — та самая, которая делала её ведьмой, — мерцает где-то глубоко внутри, едва теплится, как уголёк в пепле. Ещё немного — и погаснет навсегда. — Она ещё дышит? - спросил чей-то голос. Эрни. — Дышит, - ответил другой. Шеклтон, - Но магия почти ушла. Ещё один круг — и она станет сквибом. — А если не выживет? — Выживет. Мне нужна её магия, не смерть.       Гермиона хотела сказать, что они оба — ничтожества, что она не будет им помогать, что она лучше умрёт, чем отдаст последнее. Но губы не слушались, язык прилип к нёбу, и из горла вырвался только тихий, едва слышный хрип. — Очнулась, - заметил Шеклтон, - Слушай меня, Грейнджер. Сейчас мы начнём последний круг. Ты отдашь остатки магии добровольно — или я заберу их силой, и ты умрёшь. Выбирай.       Она открыла глаза. Мир был размытым, как сквозь мутное стекло. Она видела чёрный камень алтаря, свои руки в ремнях, лицо Шеклтона — холодное, бесстрастное. — Пошёл… - начала она, но голос оборвался. — Что? - он наклонился ближе, - Не слышу. — Пошёл… ты…       Она не договорила. Сознание снова поплыло, унося её в темноту. Где-то на границе слышался голос Эрни: — Она слаба. Если начать сейчас — сердце не выдержит. — Начинаем через час. Пусть отдохнёт, - Шеклтон помолчал, - И приготовь зелье для восстановления. Она должна выжить. — А если нет? — Если нет… найдём другую.

***

      Драко услышал её крик за милю до цели. Он замер на вершине холма, вглядываясь в лес, расстилавшийся внизу. Северо-западный Уэльс, глухомань, где не было магических поселений уже лет сто. Снег здесь не успел растаять — лежал белым покрывалом, мерцая в лучах февральского солнца. — Я слышал, - сказал Гарри, подбегая, - Это она. — Я знаю, - Драко сжал палочку, - Внизу. Под землёй. Старое здание, судя по карте. Принадлежало Макмиллану. — Эрни готовил логово, - Невилл показал пергамент, - Я проверил документы. Он купил это место полгода назад через подставное лицо. — Он готовился. — Да.       Драко посмотрел на своих спутников — на Гарри, с решительным лицом и сжатой палочкой, на Невилла, бледного, но твёрдого. — Я иду первым, - сказал он, - Гарри — за мной. Невилл — прикрытие. Если увидите Эрни — не раздумывайте, обездвиживайте. Если Шеклтона — попытайтесь взять живым. Но если не получится… — Я понял, - кивнул Гарри. — Вперёд.       Они аппарировали к воротам старого поместья — полуразрушенным, заросшим плющом. Защитные чары были, но слабые — Эрни или Шеклтон не ждали нападения так быстро. — Редукто! - крикнул Драко, и ворота разлетелись в щепки.       Они вбежали во двор. Главный вход был заколочен, но подвал — каменная лестница вниз — манил темнотой. — Там, - прошептал Драко, - Я чувствую её магию. Она почти угасла.       Он ринулся вниз, через десяток ступеней — и упёрся в дверь. Тяжёлую, дубовую, с железными вставками. Из-за неё не доносилось ни звука — только звон цепей и чьё-то прерывистое, хриплое дыхание. — Бомбарда Максима! - Драко ударил по двери заклинанием.       Древесина треснула, но не поддалась — на ней были дополнительные чары. — Вместе! - крикнул Гарри, и они с Драко ударили дуэтом.       Дверь взорвалась изнутри, разлетевшись щепками. Драко первым влетел в комнату — и замер.       Он увидел её.       Гермиона лежала на чёрном каменном алтаре, привязанная кожаными ремнями. Её лицо было белым, как снег за окном, губы — синими, под глазами — тёмные круги. Волосы, разметавшиеся по камню, слиплись от крови, которая текла из разбитого носа и потрескавшихся губ. Она не двигалась — только грудь едва заметно вздымалась, доказывая, что она ещё жива. — Гермиона! - крикнул Драко, бросаясь к ней.       Но на полпути его остановил щит — Шеклтон выставил защиту, и ударная волна отбросила Драко назад, к стене. — Не так быстро, Малфой, - сказал Шеклтон, стоя у алтаря с палочкой наготове, - Она моя. Почти. — Отойди от неё! - Драко вскочил, готовый к новой атаке. — Не отойду, - Шеклтон усмехнулся, - Ты опоздал. Я взял почти всю её магию. Ещё немного — и она станет обычным человеком. Ты этого хочешь? Чтобы твоя великая Гермиона Грейнджер превратилась в маггла? — Мне это не важно. Главное, чтоб она была со мной. — А она будет и тем, и другим, если ты не уйдёшь.       Гарри и Невилл тем временем сражались с Эрни — тот отбивался отчаянно, но понимал, что проигрывает. Его палочка дрожала в руке, заклинания летели мимо цели. — Сдавайся, Макмиллан! - крикнул Гарри, - Тебе некуда бежать! — Я не сдамся! - заорал Эрни, - Он обещал мне власть! Настоящую власть! — Он обещал тебе тюрьму, - ответил Невилл, обездвиживая его заклинанием, - Азкабан. На всю жизнь.       Эрни рухнул на пол, связанный. Гарри подбежал к Драко. — Я прикрою. Иди к ней.       Драко не стал ждать второго приглашения. Он бросился к алтарю, игнорируя заклинания, которые Шеклтон посылал в него. Гарри отвлёк внимание, и этого хватило — Драко перепрыгнул через щит, схватил Шеклтона за горло и отшвырнул в сторону. — Петрификус Тоталус! - крикнул он, и тело Шеклтона замерло, упав на каменный пол с глухим стуком.       Драко не смотрел на него. Он смотрел только на неё. — Гермиона, - позвал он, опускаясь на колени рядом с алтарём, - Гермиона, слышишь меня?       Она не отвечала. Глаза её были закрыты — не как у спящей, а как у той, кто находится на границе жизни и смерти.       Драко дрожащими руками разрезал ремни на её запястьях, на лодыжках. Кожа под ними была стёрта до крови. Он взял её руку — холодную, неподвижную, — прижал к своей щеке. — Гермиона, пожалуйста. Открой глаза.       Веко дрогнуло. Потом другое. Она с трудом разлепила глаза — мутные, ничего не видящие. — Дра… ко? - прошептала она. Её голос был едва слышен, как шорох листьев. — Я здесь, - ответил он, прижимаясь губами к её пальцам, - Я пришёл. Мы тебя нашли. — Ма… гия… почти… нет… — Не важно, - сказал он, - Ты жива. Это главное. — Дети? - спросила она, и в её голосе появилась нотка отчаяния, такая слабая, но такая отчаянная, - Роза… Хьюго… — В безопасности. В Мэноре. Миппи с ними. Их никто не тронул. — Обе… щаешь? — Обещаю, - твёрдо сказал он, - Клянусь.       Она смотрела на него — сквозь боль, сквозь темноту, которая застилала глаза. — Я лю… - начала она, но сознание отключилось. Веки опустились, рука обмякла в его ладонях, голова откинулась на камень. — Гермиона! - закричал Драко, - Нет! Не смей! Не смей умирать! — Она не умерла, - сказал Невилл, подходя, - Я проверял. Пульс слабый, но есть. Она в глубоком обмороке. — Магия? - Драко посмотрел на него, - Что с её магией? — Частично сохранилась, - Невилл опустился на корточки, осмотрел её запястья, - Шеклтон не успел забрать всё. Искра есть. Но восстановление займёт годы. — Годы? - Драко прижал её к себе, чувствуя, как тело её холодное, почти невесомое, - Плевать. Она жива. Остальное — потом.       Гарри подошёл, положил руку на плечо Драко. — Нам нужно уходить. Шеклтон и Эрни связаны. Авроры будут через десять минут. — Я не оставлю её здесь. — И не надо, - Гарри достал портальный ключ — старую расчёску, - Возвращаемся в Мэнор. Там целительница.       Драко поднял Гермиону на руки — она была лёгкой, как перо, — и шагнул в портал вместе с ней, не оглядываясь.

***

      Тёмный коридор промелькнул белой вспышкой — и они оказались в гостиной Малфой-мэнора. Сразу же прибежал Миппи, всплеснул руками, запричитал: — Мисс! Мисс плоха! Миппи позовёт целительницу! — Зови, - сказал Драко, осторожно укладывая Гермиону на диван, - Быстро.       Миппи исчез. Гарри побежал наверх — проверить детей, которые спали в детской. Невилл остался внизу, готовый помочь, если понадобится.       Драко сидел на полу рядом с диваном, держал руку Гермионы и смотрел на её лицо — бледное, измождённое, но живое. — Ты выживешь, - сказал он тихо, - Слышишь? Ты сильная. Ты справишься. Я не отпущу тебя. Никогда.       Она не отвечала. Но когда целительница приехала и начала свою работу, Драко не отходил ни на шаг. Он стоял у изголовья, сжимая её холодные пальцы, и не замечал ни боли в спине, ни усталости, ни крови на собственных руках — он сам поранился, когда разрезал ремни.       Только она. Только её лицо, её дыхание, её сердце, которое билось — слабо, но упрямо.       Бейся, — мысленно приказывал он. — Бейся, слышишь? Ради детей. Ради меня. Ради всего, что у нас будет.       И сердце билось.

***

      Целительница закончила через час. — Физически она поправится, - сказала она, собирая инструменты, - Магия… магия вернётся не сразу. Возможно, не полностью. Но она будет жить. И это главное. — Спасибо, - сказал Драко, - Оставьте список зелий. Я сам буду следить. — Вы хороший муж, мистер Малфой, - заметила целительница, уходя. — Я ещё не муж, - ответил он, - Но надеюсь стать.       Она ушла. Драко остался один с Гермионой.       Дети спали наверху — Гарри уложил их, почитал сказку, пообещал, что мама поправится. Миппи суетился на кухне, готовил успокаивающий отвар. А Драко сидел у дивана и держал её за руку. — Ты слышишь меня? - спросил он, - Я люблю тебя. Я люблю тебя с той самой ночи, когда ты появилась на моём пороге — мокрая, испуганная, но гордая. Я люблю тебя за то, что ты не сдаёшься. За то, что ты борешься. За то, что ты — моя.       Гермиона не отвечала. Но её пальцы, совсем слабо, чуть заметно, сжали его руку.       Он не плакал. Но слёзы сами текли по его щекам — беззвучно, горько, впервые за много лет.

***

      На рассвете Гермиона открыла глаза.       В комнате было тихо. Горел камин. На диване, рядом с ней, спал Драко — сидя, положив голову на сложенные руки. Он был бледным, растрёпанным, под глазами залегли тени, но на его лице застыло выражение спокойствия — того, которое бывает только тогда, когда самое страшное уже позади.       Гермиона смотрела на него несколько секунд. Потом медленно, с трудом подняла руку и коснулась его волос. — Драко, - прошептала она. Голос был хриплым, сиплым, но это был её голос.       Он проснулся сразу, как от толчка. — Ты… - он не договорил. Схватил её руку, прижал к губам, потом к щеке, потом ко лбу, - Ты жива. — Жива, - выдохнула она, - Кажется. — Не говори «кажется». Ты жива. Это главное.       Она попыталась улыбнуться — и не смогла. Губы треснули, и выступила кровь. — Не улыбайся, - сказал Драко, стирая кровь пальцем, - Не надо. Просто… просто дыши. И будь здесь. — Я никуда не уйду, - прошептала она, - Обещаю.       Он прижался губами к её лбу, задержался на секунду, потом ещё на одну, и ещё. — Я тебя люблю, - сказал он, - Знаешь? — Знаю, - ответила она, - И я люблю.       Через час, когда Гермиона снова уснула — теперь спокойно, без кошмаров, — Драко поднялся наверх, в детскую.       Роза уже проснулась и сидела на кровати, обняв колени. Хьюго спал рядом, раскинувшись звездой. — Папа, - сказала Роза, когда он вошёл, - Мама вернётся? — Мама уже дома, - ответил Драко, садясь на кровать, - Она спит внизу. Она очень устала. — Её обижали? — Да. Но теперь всё кончено. — Плохие дяди в тюрьме? — В тюрьме. — А мы в безопасности? — В полной безопасности, - он обнял её, прижал к себе, - Я обещаю.       Роза уткнулась носом ему в плечо и заплакала — тихо, по-детски, выплакивая страх, который копился в ней все эти дни.       Драко гладил её по голове и смотрел в окно, где вставало солнце. Пурпурное, золотое, обещающее новый день.       Мы выжили, — подумал он. — Все. Вместе.       И это была лучшая мысль за всю его жизнь.