Глава 18. Сквозь боль
9 мая 2026 г., 21:07
***
Гермиона потеряла счёт времени. В подземелье не было окон, и факелы горели всегда одинаково — тускло, маслянисто, без намёка на рассвет или закат. Она не знала, сколько прошло — час, день, неделя. Только боль была мерой времени. Каждая новая пытка отсчитывала очередной миг её агонии. — Ты готова поговорить? - спросил Шеклтон, входя в камеру с чашкой чая в руке. Он пил его медленно, с наслаждением, как будто они вели светскую беседу в кафе. — Пошёл ты, - прохрипела Гермиона. Она лежала на боку, привалившись к стене. Кандалы натирали запястья до крови. Мантия была порвана, волосы спутались, лицо — в ссадинах и потёках засохшей крови. Последний раз Эрни использовал Сектумсемпру — неглубокие порезы на руках и ногах, которые не заживали, потому что он накладывал их специальным заклинанием, препятствующим регенерации. — Грубиянка, - покачал головой Шеклтон, отставляя чашку, - Эрни, будь добр. Эрни, стоявший у двери с палочкой наготове, шагнул вперёд. — Легилименс. Мир взорвался образами. Гермиона не могла защититься — её окклюменция, некогда сильная, рухнула под ударами пыток. Эрни читал её память как открытую книгу. Вот она, маленькая, получает в подарок котёнка. Вот она в Хогвартсе, получает письмо от родителей. Вот она с Роном — их свадьба, её вымученная улыбка, его пьяные глаза. Вот Драко. Поцелуй в кабинете. Страх. Нежность. Любовь, которую она боялась признать даже себе. — О, это интересно, - сказал Шеклтон, наблюдая за тем, как образы вырываются наружу, - Она любит его. Настоящей любовью. Не той, которой прикрывалась с Уизли, а настоящей, - он наклонился к ней, - Ты готова умереть за него, Грейнджер? Она не ответила. Не могла. Легилименс оставил после себя тупую пульсирующую боль в висках, как будто кто-то сверлил череп изнутри. — Круцио, - спокойно сказал Шеклтон. Эрни поднял палочку. На этот раз боль была другой. Не просто огонь под кожей — она была везде. В костях, в мозгах, в каждом ударе сердца. Гермиона закричала — дико, надрывно, срывая голосовые связки. Она билась на каменном полу, царапая ногтями плиты, оставляя на них кровавые полосы. Из носа хлынула кровь, из ушей — тоже. Ей казалось, что её сейчас разорвёт изнутри, что она не выдержит, что сердце остановится от перегрузки. — Хватит, - сказал Шеклтон. Эрни опустил палочку. Гермиона лежала в луже собственной крови, дрожа, вжимаясь в холодный камень, чтобы хоть немного унять жар в теле. Дыхание было рваным, прерывистым, каждый вздох отдавался болью в рёбрах — она сломала их, когда билась? — Будешь сотрудничать? - снова спросил Шеклтон. — Нет, - выдохнула она, - Никогда. Шеклтон вздохнул, как разочарованный учитель. — Эрни, «Кровавые слёзы». Эрни кивнул и направил палочку на её глаза. Гермиона не знала этого заклинания — и узнала его сразу, как только оно начало действовать. Слёзы, которые текли из глаз, были не водянистыми — они были густыми, красными, как кровь. И каждая капля, прокатываясь по щеке, оставляла на коже химический ожог. Жгучий, разъедающий, как кислота. Она зажмурилась, но слёзы просачивались сквозь сомкнутые веки. Они заливали глаза, и мир погружался в кровавую мглу. — Остановитесь, - прошептала она, когда поняла, что начинает терять зрение, - Пожалуйста… — Сотрудничай, - мягко сказал Шеклтон, - И это прекратится. — Что я должна сделать? — Открыться. Позволить моей магии войти в тебя. Не сопротивляться, когда я начну вытягивать силу, - он погладил её по голове, и она не смогла отстраниться — слишком слаба, - Это не больно, Грейнджер. Это как засыпать. Ты просто почувствуешь, как магия уходит, уступая место пустоте. А потом ты станешь обычным человеком. И мы тебя отпустим. — Ты лжёшь, - выдохнула она, - Ты убьёшь меня. — Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва, - он убрал руку, - До завтра, Грейнджер. Подумай над моим предложением. Он вышел. Эрни — за ним. Дверь захлопнулась. Засов лязгнул. Гермиона осталась одна в темноте — потому что глаза почти не видели, залитые кровью. Она слышала только собственное дыхание, хриплое, влажное, и капли, падающие с лица на каменный пол. Драко, — подумала она, теряя сознание. — Пожалуйста, найди меня. Я не хочу умирать здесь. Я хочу увидеть детей. Я хочу увидеть тебя. Она не знала, услышал ли он. Но перед тем как провалиться в забытьё, ей показалось, что она чувствует его запах — кофе, снег, одеколон. Или это просто умирающий мозг рисовал последние иллюзии? Неважно. Главное — она не сдалась. И не сдастся. Даже если ей придётся умереть.***
Поиски начались на рассвете следующего дня. Драко, Гарри и Невилл встретились в «Дырявом котле», когда на Косом переулке только начиналась жизнь. Хозяин Том подал им крепкий кофе и сэндвичи — Невилл взял, но не ел, Драко даже не притронулся. — Карта, - сказал он, разворачивая на столе большой пергамент, - Я отметил все заброшенные здания в радиусе ста миль от Лондона. Красным — те, где могла бы укрыться группа людей. Синим — те, где есть подвалы или подземные помещения. Чёрным — те, которые принадлежат или принадлежали Макмиллану. — Эрни? - переспросил Невилл, - Ты уверен, что это он? Мы вместе учились, я не могу поверить… — Я видел его улыбку, когда он уводил Гермиону, - жёстко сказал Драко, - Верь во что хочешь, но факты остаются фактами. — Он прав, - добавил Гарри, - Я проверил служебные записи Эрни за последний месяц. Он заходил в архив после каждого нашего посещения. Что-то искал. Что-то, что мы пропустили. — Или что-то, что хотел скрыть, - закончил Драко. Невилл помолчал, потом кивнул. — Хорошо. Что делаем? — Обходим все точки, - ответил Драко, - Делениями. Я — северо-запад, Гарри — северо-восток, Невилл — юг. Связь патронусами каждый час. Если кто-то найдёт что-то подозрительное — не лезть, вызывать остальных. — А если нас атакуют? — Отбиваться, но не геройствовать, - сказал Гарри, - Мы не знаем, с кем имеем дело. Организатор может быть вооружён артефактами, которых нет в стандартных протоколах. — Договорились, - кивнул Невилл. Они вышли на улицу. Снег снова пошёл — мелкий, колючий, неприятный. Драко поднял воротник мантии, глубоко вдохнул морозный воздух и аппарировал.***
Первая точка — заброшенная ткацкая фабрика на окраине Манчестера. Драко появился в пустом цеху с выбитыми стёклами. Внутри пахло гарью, сыростью и крысами. Он обошёл здание, проверил подвал — пусто. Только ржавые станки да груды тряпья. Ничего. Вторая точка — старый особняк в Кенте, который принадлежал тёмному магу, погибшему в войну. Дом был заколочен, защитные чары сняты. Драко вошёл внутрь, проверяя каждую комнату, каждый чулан. В библиотеке нашёл несколько книг по некромантии — и всё. Третья — школа, закрытая двадцать лет назад, в Суррее. Пустые классы, ободранные парты, запах мела и запустения. Драко прошёл по коридорам, спустился в спортивный зал — и замер. На полу, у стены, валялся клочок бумаги. Он поднял его, развернул. Чистый. Но запах — озон и сожжённые травы. Тот самый. — Здесь была магия. Недавно, - сказал он в пустоту, - Но где? Он обошёл здание ещё раз — ничего. Подвал залит водой, чердак пуст. Клочок бумаги мог попасть сюда случайно — ветром, бродягой, птицей. Драко спрятал его в карман и аппарировал к следующей точке. В полдень они встретились в условленном месте — на заправке на окраине Лондона. Гарри и Невилл тоже не нашли ничего. — Только вот это, - Гарри протянул Драко ржавый ключ, найденный в подвале заброшенной гостиницы, - Магии на нём нет. Но лежал он не просто так: в центре комнаты, на постаменте. — Маяк, - сказал Невилл, разглядывая ключ, - Кто-то хотел, чтобы его нашли. — Или чтобы отвлеклись от настоящего места, - ответил Драко, - Мы ищем там, где он хочет, чтобы мы искали. — Тогда как найти то, что он хочет скрыть? Драко замолчал. В голове вертелась какая-то мысль — неясная, почти неуловимая. Что-то, что он читал в книгах отца, в старых фолиантах, которые были запрещены в Министерстве. — Кровь, - сказал он наконец. — Что? - переспросил Гарри. — Поисковое заклинание по крови. Если у нас есть кровь родственника пропавшего, можно найти примерное местонахождение. Это древняя магия, её не используют в аврорате, потому что она ненадёжна и требует жертвы. — Какой жертвы? — Крови самого ищущего. Смешанной с кровью родственника. Заклинание свяжет нас энергетически — и покажет направление. Не точный адрес, а вектор, - Драко сжал кулаки, - У нас есть дети Гермионы. Роза и Хьюго. Если я возьму их кровь… — Ты с ума сошёл, - сказал Невилл, - Брать кровь у детей? — Не много. Каплю. Они даже не почувствуют. — А если заклинание не сработает? Или навредит им? — Не сработает — мы будем искать дальше. Навредит — я сам себе этого не прощу, - Драко посмотрел на Гарри, - Но у нас нет других вариантов. Ты знаешь. Гарри молчал. В его глазах боролись два желания — защитить детей и спасти Гермиону. — Делай, - сказал он наконец, - Я с тобой.***
Вернувшись в Малфой-мэнор, Драко поднялся в детскую. Миппи сидел у двери, как и велели, выпрямившись в струнку. — Как дети? - спросил Драко. — Играют, хозяин. Мисс Роза плакала, хотела маму. Миппи сказал, что мама скоро вернётся. — Молодец, - Драко отодвинул засов, вошёл. Роза сидела на ковре, обняв плюшевого кролика. Хьюго возился с драконом — безрадостно, механически. — Папа, - Роза подняла на него заплаканные глаза, - Где мама? — Мы ищем её, Роза, - он опустился на колени, взял её за руки, - Мне нужна твоя помощь. И твоего брата. — Как? — Капелька крови. Мне нужно смешать её с моей кровью, чтобы найти, где мама. — Будет больно? — Немного. Как укол, - он посмотрел на Хьюго, - Ты поможешь, малыш? Хьюго, который ещё не до конца понимал слова, но чувствовал настроение взрослых, кивнул. Драко достал маленький кинжал — чистый, серебряный, зачарованный. Обработал лезвие заклинанием обеззараживания. — Роза, дай руку. Девочка протянула ладошку. Драко сделал крошечный порез на подушечке указательного пальца — выступила капля крови. Роза шмыгнула носом, но не заплакала. — Умница, - он собрал кровь в маленькую стеклянную пробирку. Потом взял Хьюго за руку. Мальчик смотрел на кинжал с любопытством, без страха. Драко сделал такой же крошечный порез — Хьюго дёрнулся, но не заплакал. Только шмыгнул. — Всё, - сказал Драко, убирая кинжал, - Вы молодцы. Я вами горжусь. Он залечил порезы лёгким заклинанием, поцеловал обоих в макушки и вышел. Внизу, в кабинете, он смешал кровь детей со своей — капля в каплю, в серебряной чаше. Кровь зашипела, пошла дымком, смешиваясь в единую каплю тёмно-красного цвета. — Венанс-квирере, - прошептал Драко, проводя палочкой над чашей. Капля поднялась в воздух, замерла на секунду — и резко рванула в сторону, ударившись о карту на стене. Она оставила след — алую линию, которая тянулась от Малфой-мэнора к северо-западу, к самому краю карты. — Северо-запад, - прошептал Драко, - Не Лондон. Где-то в Уэльсе? Или Шотландии? — Но сработало, - сказал Гарри, стоявший в дверях, - Это уже что-то. — Это надежда, - ответил Драко, свернув карту, - Завтра едем туда. Все трое. Найдём её, чего бы это ни стоило. Он не знал, сколько времени у Гермионы осталось. Не знал, жива ли она ещё. Но знал одно: он не остановится, пока не обыщет каждый камень, каждую щель, каждый подвал на этой земле.***
Шеклтон вернулся вечером и не торопился. Он стоял над Гермионой, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз — как смотрят на насекомое, которое ещё не решили, давить или оставить в покое. — Ты сильная, - сказал он, - Я признаю. Многие сломались бы после первого Круцио. А ты держишься. Это делает тебя ценной. — Пошёл ты, - прохрипела она. — Грубиянка, - покачал он головой, - Эрни, будь добр. Легилименс. Эрни вошёл в её сознание, как нож в масло, и начал выдёргивать образы — не те, которые она хотела бы скрыть, а те, которые были самыми болезненными. Самыми личными. Самыми страшными. Первый образ был Хьюго. Она увидела его — не таким, каким он был сейчас, в безопасности, в Малфой-мэноре, под защитой Драко. А таким, каким он мог бы стать в руках Шекклтона. Маленький, рыжий, с широко раскрытыми глазами, полными слёз. Он сидел в клетке, такой же, как те дети в лесу, и тянул к ней руки: — Мама! Мама, забери меня! Гермиона закричала — не от боли, от ужаса. — Не надо! Пожалуйста, только не дети! Но Эрни не остановился. Он показывал ей Розу — Розу, которую привязали к алтарю, такую же, как сама Гермиона сейчас. Роза плакала, звала папу Драко, а рядом стоял Шеклтон с палочкой наготове. — У неё твои глаза, Грейнджер, - сказал он, наклоняясь к ней, - Такие же карие, круглые, полные страха. Знаешь, что я сделаю с ними, когда закончу с тобой? Вырву. Как у твоей кошки. — Нет! - закричала она, дёргаясь в кандалах, - Нет, нет, нет! — Эрни, дальше. Второй образ был Драко. Она увидела его — не гордого, не надменного, не того, кто стоял у ворот Малфой-мэнора с палочкой наготове. А сломленного. Лежащего на полу, с разбитым лицом, с кандалами на руках. Его глаза — серые, когда-то такие холодные — теперь были пустыми, невидящими. — Что вы с ним сделали? - прошептала она. — Пока ничего, - ответил Шеклтон, - Но сделаем. Если ты не согласишься. Изображение сменилось. Драко стоял на коленях перед Шеклтоном, а тот держал палочку у его виска. — Скажи «прощай», Грейнджер, - сказал Шеклтон, - Круцио. Драко закричал — тем же криком, которым кричала она сама. Его тело выгнулось дугой, лицо исказилось, руки вцепились в пол, ломая ногти. — Остановите! - заорала Гермиона, - Уберите это! — Соглашайся, - спокойно сказал Шеклтон. — Нет! — Эрни, покажи ей следующий. Третий образ был самым страшным. Хьюго и Роза вместе. В подземелье. В темноте. Без еды, без воды, без света. Роза обнимала Хьюго, пытаясь согреть, но сама дрожала от холода. Хьюго плакал тихо, беззвучно, уже не зовя маму — потому что понял, что мама не придёт. — Мама, - прошептал он в темноту, - Мама, где ты? Роза гладила его по голове. — Мама ищет нас. Она придёт. Обязательно придёт. — А если нет? — Если нет… - Роза всхлипнула, но взяла себя в руки, - Если нет, то папа Драко придёт. Он сильный. Он нас спасёт. — А где они сейчас? - спросил Хьюго. — Не знаю. Но они нас любят. Помнишь? — Помню. Гермиона не выдержала. Она закричала — сначала словами, потом просто звуками, потом тем, что уже не было похоже на человеческий голос. Она кричала так, что голосовые связки рвались, горло саднило, изо рта пошла кровь — она прокусила губу, но не чувствовала боли, потому что боль детей была сильнее. — Хватит! - хрипела она, - Хватит, пожалуйста! — Соглашайся, - повторил Шеклтон. — Я… - она зажмурилась. Перед глазами всё ещё стояли лица детей — Розины заплаканные глаза, Хьюгины дрожащие губы, - Я согласна. — Громче, Грейнджер. Я не слышу. — Я согласна! - закричала она, и голос её сорвался на последнем слоге, превратившись в хрип, - Я отдам магию. Только не трогайте детей. Не трогайте Драко. Я сделаю всё, что вы скажете. Шеклтон улыбнулся — холодно, довольно. — Умная девочка, - сказал он, погладив её по щеке своей ледяной рукой, - Эрни, достаточно. Отвяжи её и перенеси на алтарь. Эрни откинул ремни, подхватил обмякшую, почти невесомую Гермиону и понёс к чёрному камню. Она не сопротивлялась. Не могла. Её тело было ватным, голова кружилась, в ушах стоял звон. Но в самой глубине, там, куда не добрался даже Легилименс, теплилась маленькая, упрямая искра. Это была не магия — это была надежда. Драко, - подумала она, когда Эрни положил её на алтарь и начал затягивать ремни, - Ты найдёшь меня. Я знаю. Она не знала, услышит ли он. Но продолжала верить. Потому что только вера оставалась у неё — когда магия уходила, когда дети были в опасности, когда тело отказывалось подчиняться. — Начинаем, - сказал Шеклтон, поднимая палочку. Гермиона закрыла глаза. И позволила себе упасть в темноту.
