Код Пандоры

Западный туннель встретил их крутым подъемом. Воздух здесь больше не был затхлым; теперь он вибрировал от энергии, которую излучал Тэхен. Плотный лазурный свет, струящийся от его кожи, заполнял пространство, заставляя ржавые металлические швы на стенах туннеля отливать матовым серебром. ​Чонгук двигался следом, держа нож наготове. Изменения, произошедшие в его собственном организме, поражали: дыхание было абсолютно чистым, а от недавнего отека легких не осталось и следа. Биополе Тэхена не просто очищало среду — оно перестраивало биологические ткани тех, кто находился рядом, возвращая им первозданную силу. ​— Мы приближаемся к нижним ярусам, — тихо произнес Тэхен. Его ультрамариновые глаза вспыхнули ярче, когда он уловил низкочастотные вибрации, проходящие сквозь толщу скал. — Я слышу тяжелую технику. Они уже на внешнем периметре Колыбели. Вожак Мусорщиков пытается заблокировать основные шлюзы, но их взрывчатка слишком примитивна против штурмовых щитов «Цербера». ​— Значит, у нас осталось не более пятнадцати минут, — Чонгук ускорился, перепрыгивая через нагромождения древнего пластикового шлака. — «Цербер» всегда действует по одной схеме: сначала пускают дронов-разведчиков для подавления огневых точек, затем идет тяжелая пехота с газовыми установками. Если они заполнят Колыбель «Небулой», Мусорщики погибнут в первые пять минут. ​Тэхен остановился у массивной стальной перегородки, отделяющей Червеобразные ходы от технических отсеков подземного города. Дверь была намертво заварена изнутри много лет назад, превратившись в монолитный кусок железа. ​— Позвольте мне, — Тэхен сделал шаг вперед. ​Он не стал искать рычаги или пытаться выбить преграду силой. Юноша просто прижал ладони к центру стальной плиты. В ту же секунду лазурный свет на его коже сменился ослепительным высокочастотным ультрафиолетом. Воздух вокруг зазвенел от колоссального напряжения. Металл под его пальцами начал стремительно белеть, плавиться и стекать вниз раскаленными каплями, словно воск под пламенем горелки. ​Через несколько секунд в монолитной стене образовался идеальный ровный проход, за которым открывался один из заброшенных складов Колыбели. ​— Невероятно, — выдохнул Чонгук, проходя вслед за ним через остывающий проем. — В лаборатории знали, что ты способен на такое? ​— Нет, — Тэхен повернулся к нему, и его глаза на мгновение смягчились, вернув прежний глубокий лазурный оттенок. — Они держали меня в стерильной среде, где не было внешних раздражителей. Мой потенциал спал, потому что мне некого было защищать. Теперь всё изменилось. ​Они вошли в Колыбель с тыла, там, где мирные жители — измененные и покалеченные катастрофой существа — в панике пытались собрать свои скудные пожитки. Увидев Тэхена, заливающего лагерь чистым, сияющим светом, Мусорщики замирали. В их глазах испуг мгновенно сменялся благоговением. ​— Лучезарный вернулся! — пронеслось по рядам. ​— Всем уйти в дальние пещеры к озеру Глубинных! — скомандовал Чонгук, и его командный голос, усиленный эхом, заставил толпу подчиниться без лишних вопросов. — Заблокируйте проходы камнями и не выходите, пока я не подам сигнал. Тэхен, найди вожака. Мне нужно оружие. ​Вожак Мусорщиков обнаружился у главного входа, где тяжелые стальные ворота уже содрогались от ритмичных ударов гидравлических таранов. Его коралловые наросты на лице были покрыты серой копотью, а в руках он сжимал старый крупнокалиберный пулемет, снятый с какого-то разбитого дрона. ​— Вы вернулись, — прорычал вожак, бросив короткий взгляд на Чонгука, а затем переведя глаза на изменившегося Тэхена. — Твой парень... он больше не похож на добычу. ​— Он и не добыча, — Чонгук подошел к ящику с боеприпасами, вытаскивая оттуда уцелевшую штурмовую винтовку «Гелиос-М» и несколько магазинов. — Полковник Кан лично координирует операцию. Они не уйдут, пока не перевернут здесь каждый камень. Как обстоят дела на периметре? ​— Дроны выжгли наши внешние посты, — вожак сплюнул темную слюну на пол. — Мои ребята держат вторую линию обороны, но у нас заканчиваются патроны. Их щиты не пробить нашей самодельной дробью. ​Чонгук проверил затвор винтовки. Привычный вес оружия в руках вернул ему абсолютное хладнокровие профессионала. Он знал сильные и слабые стороны своего бывшего отряда лучше, чем кто-либо другой. ​— Щиты «Цербера» работают на фиксированной частоте, — Чонгук повернулся к Тэхену. — Если ты сможешь выдать направленный электромагнитный импульс в момент их захода, их защита отключится на тридцать секунд. Этого времени мне хватит, чтобы зачистить первую волну. ​— Я сделаю это, — Тэхен встал рядом с ним у баррикады. Его свет стал плотным, собранным, готовым к выбросу. — Я закрою их технику. ​В этот момент главные ворота Колыбели с оглушительным скрежетом рухнули внутрь, подняв огромное облако едкой пыли. Сквозь пролом, двигаясь идеальным тактическим ромбом, вошли первые штурмовики «Цербера». Их черная броня матово поблескивала в свете прожекторов, а перед ними разворачивалось полупрозрачное силовое поле. ​— Назад, отказники! — раздался через внешние динамики голос командира штурмовой группы. — Выдать Объект 12-30 и дезертира Чона, и ваши жизни будут сохранены для трудовых колоний. У вас пять секунд. ​Чонгук посмотрел на Тэхена и едва заметно кивнул. ​— Время пошло, — прошептал капитан. ​Тэхен шагнул вперед, выходя из-за баррикады прямо навстречу направленным стволам штурмовиков. Его ультрамариновые глаза встретились с визорами черных шлемов, и в ту же секунду подземный город содрогнулся от беззвучной вспышки колоссальной мощности. Битва за Колыбель началась. Ультрафиолетовая волна, сорвавшаяся с ладоней Тэхена, бесшумным шквалом прошлась по залу. Силовые щиты штурмовиков, соприкоснувшись с импульсом, затрещали и лопнули, осыпавшись безвредными искрами. Прожекторы на шлемах десантников мгновенно погасли, а электроника штурмовых винтовок зашлась коротким замыканием. ​— Чисто! — крикнул Чонгук, мгновенно вскидывая «Гелиос-М». ​Не теряя ни секунды, пока авангард противника дезориентирован в наступившей темноте, капитан открыл прицельный огонь. Одиночные, выверенные выстрелы эхом разносились под сводами Колыбели. Без поддержки умных систем прицеливания и тактических интерфейсов штурмовики «Цербера» оказались уязвимы — их тяжелая броня замедляла движения, превращая солдат в статичные мишени в узком проходе. ​Вожак Мусорщиков позади завыл и нажал на спусковой крючок своего пулемета. Тяжелые пули начали крошить бетонные обломки у ног нападающих, заставляя вторую волну десанта отступить назад, в дымящийся пролом ворот. ​— Перегруппироваться! Отходить к техническим докам! — донесся сквозь треск выстрелов искаженный голос командира штурмовой группы «Цербера». Они явно не ожидали встретить здесь силу, способную одним ударом выжечь армейскую электронику. ​Чонгук резко сменил магазин, не отводя взгляда от пролома. — Тэхен, они отступают, но это ненадолго. Сейчас они перенастроят частоты или задействуют механические резервы, у которых нет уязвимых чипов. Нам нельзя оставаться на этой позиции. ​Тэхен тяжело дышал, но его лазурный свет оставался плотным и стабильным. Он подошел к Чонгуку, на ходу касаясь поврежденных участков баррикады — металл под его пальцами словно укреплялся, покрываясь тонкой защитной коркой. ​— Я слышу их координатора, — произнес юноша, устремив взгляд куда-то сквозь каменный свод. — Полковник Кан отдал приказ задействовать резервные тяжелые платформы. Они собираются обрушить потолок центрального зала, чтобы изолировать нас. ​— Значит, они готовы похоронить здесь всё, лишь бы мы не ушли, — Чонгук обернулся к вожаку Мусорщиков. — Уводи своих людей через нижние вентиляционные шахты к озеру. Здесь их завалит в течение пяти минут. Мы с Тэхеном выиграем для вас время на перекрестке. ​Вожак посмотрел на Чонгука, затем на сияющего Тэхена, который теперь казался единственным источником тепла в этом подземном склепе. — Если вы останетесь на перекрестке, вас зажмут с двух сторон. ​— У нас есть преимущество, которого нет у них, — Чонгук коротко взглянул на Тэхена. — У нас есть чистый воздух и тот, кто умеет ломать их правила. Бегите. Это не обсуждается. ​Мусорщик коротко кивнул и, издав резкий призывный свист, увлек остатки своего отряда вглубь темных технических коридоров. Колыбель стремительно пустела, оставляя двоих беглецов наедине с нарастающим гулом приближающейся тяжелой техники. ​Чонгук и Тэхен двинулись к центральному перекрестку — узловому переходу, где сходились три основных туннеля подземного города. Это была идеальная точка для удержания позиций, но и самая опасная: если «Цербер» применит термические заряды, укрыться будет негде. ​— Ты готов? — Чонгук проверил остаток боекомплекта. У него оставалось всего два полных магазина и пара гранат. ​Тэхен встал рядом, его плечо коснулось плеча капитана. В полумраке туннеля его лицо выглядело спокойным, почти безмятежным. — Я готов, Чонгук. Мой код больше не боится их железа. Пока вы со мной, я вижу путь вперед. ​Снаружи, сквозь разрушенные ворота, показались массивные силуэты гусеничных платформ обеспечения. Полковник Кан не лгал — корпорация бросила на подавление бунта все доступные ресурсы сектора. Но в темноте Каньонов Смерти их технологии столкнулись с чем-то, что не поддавалось математическому анализу. Битва за свободу переходила в решающую фазу. Гул тяжелых гусениц заставил бетонный пол перекрестка мелко вибрировать. Из туннеля повалил густой, едкий дым — штурмовые группы использовали термические шашки, чтобы выкурить защитников и скрыть продвижение роботизированных платформ. ​Чонгук укрылся за перевернутым корпусом старого погрузчика, положив ствол винтовки на ржавый металл. Тэхен стоял чуть позади, в нише стены. Его ультрамариновые глаза прорезали плотную завесу гари, фиксируя каждое движение врага. ​— Две гусеничные платформы «Титан», — негромко произнес Тэхен. Его голос звучал ровно, без тени прежней паники. — На них установлены спаренные пулеметы и огнеметные системы. За ними идут две тройки пехоты. Они перенастроили свои шлемы на автономное питание, импульс их не отключит. ​— Значит, работаем по старинке, — Чонгук передернул затвор. — Тэхен, платформы тяжелые, но у них есть слабое место — открытые гидравлические шланги над ведущим катком. Если сможешь сфокусировать тепловой луч или перегрузить их датчики движения, я смогу подобраться и заклинить гусеницы гранатой. ​— Я попробую изменить оптическую плотность воздуха перед их объективами, — Тэхен вытянул руку вперед. ​Его ладони окутало плотное, колеблющееся марево. Воздух между перекрестком и наступающими роботами мгновенно нагрелся, заставив картинку для оптических сенсоров «Титанов» поплыть и исказиться, словно в пустыне во время сильного зноя. Спаренные пулеметы платформ открыли хаотичный огонь, свинец с грохотом начал крушить стены туннеля, но пули уходили выше и левее их укрытия. ​Чонгук рванулся вперед, прижимаясь к полу. Пользуясь тем, что роботы «ослепли», он проскочил опасную зону и залег у основания первой платформы. Выдернув чеку осколочной гранаты, он с силой вогнал её в сочленение поворотной турели и перекатился в сторону. ​Взрыв сорвал пулеметную установку с креплений. Платформа дернулась, задымила и замерла, перекрывая проход для второго робота. ​— Минус один! — крикнул Чонгук, меняя позицию. ​Но из-за дымящегося остова уже выкатывался второй «Титан», разворачивая сопла огнемета. В ту же секунду из темноты туннеля раздался сухой, хлесткий выстрел. Пуля крупного калибра чиркнула по плечу Чонгука, заставив его поморщиться от боли. На дальнем конце коридора показалась фигура в командирском доспехе с эмблемой высшего командного состава. ​Полковник Кан лично возглавил зачистку. ​— Капитан Чон! — усилитель голоса в шлеме полковника разнесся по всему ярусу. — Ты дорого заплатишь за каждую единицу уничтоженной техники. Твой бунт окончен. Сложи оружие, или я прикажу выжечь этот сектор термическими зарядами прямо сейчас, вместе с твоим драгоценным Объектом. ​Чонгук тяжело дышал, прижимаясь спиной к бетонной колонне. Патронов в магазине оставалось совсем мало, а рука после ранения начала неметь. ​Тэхен шагнул из ниши. Его свет больше не был просто защитным — он пульсировал тяжелой, осязаемой силой. Лазурные нити энергии переплетались вокруг его пальцев, а воздух вокруг него стал настолько чистым, что дым от взрывов просто растворялся, не долетая до перекрестка. ​— Полковник, — Тэхен посмотрел прямо на фигуру командира сквозь завесу гари. — Вы больше не управляете этой средой. Этот мир мертв из-за ваших формул и приказов. Но мы останемся здесь, чтобы вернуть ему жизнь. Начните приказ об отступлении, или ваше железо станет вашей могилой. ​Кан не ответил. Он лишь поднял руку, давая команду огнеметной платформе открыть огонь. Струя жидкого пламени рванулась в сторону перекрестка, грозя превратить всё живое в пепел. Начиналась финальная схватка за право дышать на этой земле.Струя жидкого огня с ревом рванулась вперед, заполняя замкнутое пространство туннеля ослепительным ядовито-оранжевым светом. Жаром обдало даже бетонные перекрытия, отчего застарелая краска на них мгновенно пошла пузырями и обратилась в черный пепел. Чонгук инстинктивно зажмурился, готовый к неминуемому удару термической волны, но боли не последовало. ​Вместо этого раздался оглушительный свист, похожий на звук испаряющейся под ледяным ливнем стали. ​Капитан открыл глаза. Тэхен стоял прямо перед ним, разведя руки в стороны. Вокруг юноши образовался плотный, полусферический барьер из колеблющегося, густого лазурного марева. Потоки жидкого пламени, ударяясь об этот невидимый щит, бессильно растекались по сторонам, лизали стены туннеля, но не могли продвинуться ни на сантиметр вперед. Воздух внутри этой сферы оставался прохладным и чистым, пахнущим озоном и весенней грозой. ​Лицо Тэхена было сосредоточенным, его ультрамариновые глаза светились изнутри ровным, безжалостным светом. Напряжение было колоссальным: лазурные вены на его шее и висках пульсировали в такт биению сердца, а под ногами мелко трескался бетон. ​— Чонгук... — голос Тэхена прозвучал прямо в голове капитана, минуя барабанные перепонки. Это был чистый ментальный импульс, вибрирующий от напряжения. — Долго я... не удержу. Огнемет перегружает мою систему терморегуляции. Мне нужно... чтобы вы отключили подачу топлива. ​Чонгук мгновенно оценил обстановку. Из-за потоков пламени, бушующих по бокам от барьера, штурмовики «Цербера» потеряли их из виду. Для них перекресток превратился в сплошной адский зев, где ничто живое не могло уцелеть. Это был их единственный шанс. ​— Понял. Держись, парень, — коротко бросил Чонгук. ​Он резко упал на левый бок, перекатываясь через раскаленные обломки у самого основания барьера. Огонь бушевал всего в нескольких дюймах над его головой, но плотный шлейф очищенного воздуха, который Тэхен инстинктивно растягивал вслед за ним, защищал кожу от ожогов. Капитан двигался быстро, используя дымовую завесу и ослепительный блеск пожара как маскировку. ​В два прыжка он преодолел расстояние до поврежденного «Титана» и зашел огнеметной платформе во фланг. Его взгляд зацепился за бронированный распределительный узел в задней части машины. Защитная панель была слегка деформирована от предыдущего взрыва. ​Чонгук перехватил винтовку за ствол и с силой обрушил тяжелый металлический приклад на поврежденный стык. С первого удара броня поддалась, обнажив сплетение кабелей и медных трубок, по которым под высоким давлением подавалась горючая смесь. Не колеблясь ни секунды, капитан вогнал лезвие армейского ножа прямо в центральный клапан и резко провернул его. ​Раздался шипящий звук, пламя на конце сопла мгновенно сжалось и погасло, сменившись густым шлейфом белого несгоревшего газа. Огнемет захлебнулся. ​— К бою! Он жив! — закричал один из штурмовиков из глубины туннеля, заметив силуэт Чонгука в рассеивающемся дыму. ​Черные визоры десантников мгновенно навели стволы винтовок на капитана. Но они опоздали. Без сдерживающего пламени Тэхен получил полную свободу действий. Юноша сделал глубокий вдох, и лазурная сфера вокруг него резко сжалась, впитавшись обратно в его тело, чтобы через мгновение вырваться наружу колоссальной ударной волной направленного ультрафиолетового излучения. ​Этот импульс был в несколько раз мощнее предыдущего. Свет буквально омыл стены туннеля, стирая копоть и гарь. Все автономные системы шлемов штурмовиков, их резервные генераторы питания и приборы ночного видения мгновенно вышли из строя. Элитные бойцы «Цербера» оказались в абсолютной, звенящей темноте Мертвой зоны, лишенные связи и координации. ​Единственным, кто сохранил способность видеть, был полковник Кан. Его командирский доспех тяжелого класса имел тройное экранирование от любых типов излучений. Полковник хладнокровно вскинул свой крупнокалиберный пистолет, выцеливая Тэхена, который после мощного выброса энергии тяжело опустился на одно колено, тяжело дыша. ​— Конец игры, Объект, — процедил Кан через внешние динамики. ​Чонгук среагировал на инстинктах, выработанных годами войн. Он не стал тратить время на прицеливание. Капитан просто бросился наперерез, закрывая Тэхена своим телом. Выстрел полковника разорвал тишину туннеля. Пуля сокрушительной силы ударила Чонгука в правое бедро, сбивая его с ног и заставляя повалиться на жесткий бетон. ​Винтовка отлетела в сторону, исчезая во мраке. Чонгук зарычал от боли, прижимая руку к ране, сквозь пальцы мгновенно закапала темная кровь. ​Кан медленно приближался, его тяжелые магнитные ботинки мерно грохотали по полу. Он поднял оружие для финального, смертельного выстрела в голову капитана. ​— Ты был хорошим солдатом, Чонгук. Но ты забыл главное правило «Цербера»: инструмент не имеет права на сострадание, — холодно произнес полковник. ​Но завершить фразу он не успел. Тэхен поднял голову. Его ультрамариновые глаза вспыхнули такой первобытной, яростной силой, что Кан невольно сделал шаг назад. Вокруг юноши воздух начал закручиваться в стремительный вихрь. Это не был просто ветер — это было направленное движение воздушных масс, очищенных от яда, которые с огромным давлением ударили в грудь полковника. ​Тяжелый доспех Кана весом в две сотни килограммов оторвало от земли и с грохотом отбросило назад, вглубь туннеля. Пистолет вылетел из его рук, со звоном исчезая в проломе ворот. ​Тэхен мгновенно оказался рядом с Чонгуком. Он опустился на колени, его руки легли на раненое бедро капитана. Из его ладоней полился мягкий, успокаивающий свет фиолетового оттенка — тот самый, который он получил от кристаллов Глубинных. ​— Чонгук, держитесь... я здесь, — голос Тэхена дрожал от подступивших слез, но его сила действовала безотказно. Боль в ноге начала утихать, а кровотечение остановилось прямо на глазах, стягивая края раны новой, здоровой тканью. ​— Нам нужно... уходить, — прохрипел Чонгук, приподнимаясь на локтях. — Кан жив, его доспех выдержит и не такое. Скоро сюда прибудет третья волна. ​Тэхен помог капитану подняться. Чонгук с удивлением обнаружил, что, несмотря на тяжелое ранение, он снова может опираться на ногу. Регенеративный потенциал Тэхена стал поистине безграничным. ​— Колыбель пуста, — Тэхен оглядел затихший, разрушенный перекресток. — Мусорщики ушли в глубокие шахты. Мы выполнили свою задачу. Теперь наш путь лежит на запад, через проход Глубинных. ​Они двинулись прочь от разрушенных ворот, оставляя позади поверженных штурмовиков и дымящиеся остовы боевых машин. Каньоны Смерти позади них содрогались от далеких взрывов — «Гелиос» продолжал слепо уничтожать пустые коридоры, но их главная цель уже ускользнула из их рук. Двое беглецов уходили всё глубже во тьму подземного мира, зная, что в этой тьме теперь горит их собственный, нерушимый свет.