Украденная Невеста

Кастор остался один в её спальне. Дверь за Миатрией только что закрылась. Потайной проход в стене бесшумно встал на место, скрыв её силуэт. Тишина упала на комнату, словно тяжёлое покрывало. Он стоял неподвижно несколько секунд, глядя на то место, где она только что была. Потом медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. — Глупо, — тихо сказал он себе. — Очень глупо. Он отошёл от двери и сел в кресло у камина. Попытался успокоиться. Но уже через минуту встал и начал ходить по комнате. Шаги были тихими, но быстрыми. Он мерил пространство от кровати до окна, от окна до стола, от стола обратно к камину. С каждым кругом напряжение росло. «Зачем я её отпустил?» Эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Он представлял, как она стоит там, на поверхности. Как лучи солнца падают на её рыжие волосы. Как она поднимает лицо к небу и улыбается. Как вспоминает вкус свободы. Как смотрит на знакомые очертания Айсгарда вдалеке и думает: «А что, если я просто пойду домой?» Кастор остановился у окна, упёршись ладонями в холодный камень. За окном была только непроглядная подземная тьма, но он смотрел туда, словно мог увидеть её. — Она обещала, — прошептал он. — Обещала вернуться. Но слова звучали слабо даже для него самого. Он снова начал ходить. Руки были сжаты в кулаки. Челюсть напряжена. В голове крутились самые худшие варианты. Что, если её заметили? Что, если стража всё ещё патрулирует кладбище? Что, если Элиас оказался рядом? Что, если она просто… побежала? Побежала к отцу, к своему прежнему миру, к свету, которого он никогда не сможет ей дать? Кастор резко остановился посреди комнаты и закрыл глаза. Он вспомнил, как она выглядела перед уходом. Как она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Как сказала: «Я вернусь. Обещаю». А он поверил. «Идиот, — думал он. — Ты древний, могущественный вампир, а поверил человеческой девочке, которая только месяц назад стояла у алтаря с другим мужчиной.» Время тянулось мучительно медленно. Кастор снова сел, потом встал, потом подошёл к камину и подбросил дров, хотя огонь и так горел ровно. Он не мог усидеть на месте. Нервы были натянуты до предела. Он думал о том, как она смеялась, когда они танцевали в главном зале. Как читала ему в библиотеке, слегка хмуря брови над сложными словами. Как доверчиво прижималась к нему после укуса. Как смотрела на него, когда разрешала пить свою кровь. А теперь она там. Наверху. Под солнцем. «Она не вернётся», — шептал в голове предательский голос. — «Зачем ей возвращаться в темноту? К существу, которое не может дать ей нормальную жизнь?» Кастор провёл рукой по волосам, взъерошив их. Он редко позволял себе такие эмоции. Сотни лет он был холоден, спокоен, контролировал всё. А сейчас чувствовал себя почти человеком — беспомощным, испуганным, уязвимым. Он подошёл к потайной двери и прижал к ней ладонь, словно пытался услышать её шаги по ту сторону. Ничего. Только тишина. Время шло. Солнце уже давно должно было встать. Кастор стоял у двери, прижавшись лбом к холодному камню. Его дыхание было тяжёлым. Руки дрожали. — Вернись… — прошептал он. — Пожалуйста, вернись, Рябинка. Не оставляй меня. Он уже почти решился пойти за ней, несмотря на опасность солнечного света, когда услышал тихий звук. Дверь начала открываться. Кастор резко обернулся. Миатрия вошла в комнату. Щёки у неё были розовыми от мороза, глаза блестели, рыжие волосы слегка растрепались под капюшоном. Накидка была покрыта тонким слоем инея. Она выглядела живой, свежей, полной света. На секунду Кастор просто смотрел на неё, не в силах пошевелиться. Облегчение было таким сильным, что у него слегка закружилась голова. Ноги едва не подкосились. Она вернулась. Она действительно вернулась. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет свечу на столе, чтобы скрыть выражение лица. Глубоко вдохнул, пытаясь вернуть привычное спокойствие. — Ты вернулась, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Долго. Миатрия закрыла за собой дверь и улыбнулась. — Солнце только начало подниматься по-настоящему. Я не хотела уходить слишком рано. Она сняла накидку и положила её на стул. Кастор украдкой посмотрел на неё. Щёки розовые, глаза сияющие, на губах — лёгкая, счастливая улыбка. Она выглядела… по-настоящему живой. Он почувствовал укол в груди — смесь радости и страха. — Всё было спокойно? — спросил он, всё ещё стоя спиной. — Да. Туман, снег, тишина. Никого не было. Я просто гуляла между могилами и смотрела, как встаёт солнце. Миатрия подошла ближе и остановилась за его спиной. — Ты волновался? — спросила она мягко. Кастор замер. Потом медленно повернулся. На его лице уже было почти привычное спокойное выражение, хотя глаза всё ещё были слишком яркими. — Я не волновался, — ответил он чуть слишком быстро. — Просто… знал, что наверху опасно. И солнце уже высоко. Миатрия посмотрела на него долгим, понимающим взглядом. Потом сделала шаг вперёд и обняла его за талию, прижимаясь щекой к груди. — Я вернулась, — тихо сказала она. — Как и обещала. Кастор обнял её в ответ — крепко, почти слишком крепко. Он зарылся лицом в её волосы и глубоко вдохнул. Запах мороза, солнца и её самой ударил ему в голову. Он ничего не сказал. Просто стоял и держал её, чувствуя, как медленно отступает тяжёлый, холодный страх, который терзал его весь этот час. Миатрия улыбнулась, не видя его лица. А Кастор закрыл глаза и подумал, что никогда в жизни не испытывал такого сильного облегчения. И никогда так сильно не боялся потерять кого-то.