Как же я тебя ненавижу

Юи сидела в баре, смотрела на блевотно-зеленого цвета оливку в мартини, покручивала вместе с ней зубочистку по кромке фужера и думала, что зря надела новый комплект кружевного белья. Прошло уже полчаса. Тридцать минут тихой джазовой музыки, чужих переговоров, веселого хохота с соседних столиков и её собственного одиночества в густом полумраке пиано-бара. За это время она успела изучить каждую трещинку на лакированной поверхности стойки и прийти к окончательному выводу: мартини — напиток переоцененный. Особенно когда пьешь его в компании одной лишь оливки, которая выглядит так, будто её тошнит от этого ожидания не меньше, чем саму Юи. А всё почему? Неджи — друг, парень и теперь официально жених — в очередной раз подтвердил статус раба своей работы. Где он был сейчас? Затянувшаяся встреча, пробка или очередное «неотложное» дело — Юи не знала наверняка. На её звонки он не отвечал, удостоив лишь коротким сообщением: «Буду позже». Ни «прости», ни уточнения, насколько именно позже. Масла в огонь подливал мужчина, сидевший на другом конце барной стойки. На вид ему было глубоко за сорок, если не за все пятьдесят, хотя время еще не успело сильно отразиться на его теле. Возраст выдавали скорее глубокие морщины у глаз и тяжело опущенные уголки губ, придававшие лицу недовольное выражение. В его волосах не было и намека на седину, а по развороту плеч угадывалась зрелая сила. Но последнее скорее даже пугало. А ещё весь вечер он бросал на неё сальные взгляды, от которых хотелось немедленно пойти в душ и оттереться мочалкой. Он определённо не скрывал интереса, то и дело сканируя фигуру Юи тем особенным взглядом, в котором читалось желание обладать. Мужчина подозвал бармена коротким жестом. Юи уже знала, что произойдет дальше, поэтому даже не удивилась, когда рядом с её полупустым мартини приземлился высокий бокал с каким-то замудренным многослойным коктейлем. — От господина по правую сторону от вас, — вкрадчиво произнес бармен. Юи даже не посмотрела в сторону мужчины. Она продолжала сверлить взглядом свою оливку, проклиная непунктуальность своего спутника. Коктейль источал приторный аромат экзотических фруктов, который казался ей таким же тошнотворно-сладким, как и взгляд мужчины. — Прости, опоздал, — раздалось над ухом. Её щеки коснулись сухие губы в дежурном поцелуе. Неджи опустился на соседний стул, и его взгляд тут же зацепился за высокий бокал. — Как я вижу, ты здесь не скучала, — в его голосе проскользнуло некоторое удивление. — Это для тебя, — промурлыкала она и изящным движением пододвинула приторный напиток ближе к Неджи. Бармен замер, переводя взгляд с Юи на её спутника, но не проронил ни слова. При первой же возможности он тихонько боком отошел в другой конец стойки. — Давно ждешь? — небрежно спросил Неджи, поправляя манжеты. Вопрос был риторическим. Они договаривались встретиться в половину десятого. Сейчас на настенных часах над баром было десять ноль семь. Тридцать семь минут одиночества, созерцания тошнотворной оливки и навязчивого чужого внимания. — Только-только пришла, — соврала Юи, даже не моргнув. Ей не хотелось начинать вечер с выяснения отношений, хотя ярость внутри требовала выхода. — Тогда хорошо, — Неджи будто и не заметил её попытки сгладить угол. Он без тени сомнения подтянул «подарочный» стакан к себе и сделал глоток. Его брови тут же поползли вверх, а лицо на мгновение исказилось. — Намекаешь, что мне нужно расслабиться? — спросил он. Перехватив вопросительный взгляд Юи, он качнул бокалом и добавил: — Этой смесью можно лошадь с ног сбить. Юи едва сдержала едкую усмешку. Ну, в целом, именно это тот мужлан через пару стульев и планировал с ней сделать. — Это была рекомендация со стороны, но мы можем поменять, — Юи вложила в тон всё свое понимание, показывая, что Неджи не обязан пить. Но он едва заметно качнул головой, отказываясь, и она сразу перевела тему: — Лучше скажи… как дела у папы? Как работа? На этом вопросе он впервые с момента прибытия искренне и радостно улыбнулся. — Знаешь, мы наконец-то вышли на финишную прямую, — начал он свой рассказ, окончательно пододвигая к себе «убойный» коктейль незнакомца. В его голосе зазвучало то самое нетерпение, которое обычно приберегают для каких-нибудь страстных моментов, не меньше. — Юи, ты не представляешь, — он сделал ещё один внушительный глоток «лошадиного» коктейля, даже не поморщившись на этот раз. И понеслась… Дебиторская задолженность, реструктуризация активов, поглощение мелких игроков — термины вылетали из его уст с пулеметной скоростью. И так сорок минут к ряду. Начал он с воодушевленных объяснений о том, как они нашли «брешь» в системе отчетности для их с отцом совместного предприятия, позволившую выкупить долю конкурентов за бесценок. Потом он плавно переключился на стратегию развития, сдабривая каждое предложение аналитическими прогнозами и в деталях расписывая, как именно они планируют оптимизировать налоги в следующем квартале. За всё это время Юи уже мысленно сняла с себя то самое кружевное белье, надела домашнюю пижаму и легла спать. Не то чтобы она не находила сексуальной ту страсть, с которой мужчины говорят о деле своей жизни — напротив, этот огонь в глазах всегда её цеплял. Но одно дело видеть искру азарта, и совсем другое — когда на тебя обрушивают лавину информации без продыха, не утруждая себя даже мимолетным проявлением внимания. А у них вообще-то было свидание. Первое за три недели. — Если мы дожмём их по пункту о логистических издержках, твой отец сможет перераспределить маржу в пользу расширения филиала в Осаке, — продолжил со всей страстью делиться Неджи. Юи едва сдержалась, чтобы не зевнуть. Первую половину она честно поддерживала разговор, даже вставляла реплики по теме, но потом сдалась. Вечер окончательно мутировал в деловой монолог, где ей отвели роль безмолвного слушателя. И она просто кивала в нужный момент. Хотя в это время в голове совсем не укладывалось: Неджи проводил с её отцом практически двадцать четыре часа в сутки — в душных офисах, бесконечных рабочих поездках и на запыленных предприятиях. Казалось бы, за это время можно было обсудить каждую запятую в их контрактах. — Мы закроем сделку до конца квартала, — продолжал он с видом победителя. Юи перевела взгляд на Неджи. Костюм с иголочки, аристократичный профиль, фанатичный блеск в глазах — он выглядел как ожившая обложка бизнес-журнала. Такой же красивый, такой же холёный, но такой же холодный и говорящий только о сделках. Его губы продолжали шелестеть, словно страницы новенького выпуска, чеканя слова «активы», «слияние», «ликвидность», а Юи всё глубже погружалась в какой-то транс. — Юи, ты меня слушаешь? — вдруг пробился сквозь пелену его голос, хотя во взгляде по-прежнему читался только расчет. — Нет, я задумалась, — честно ответила она. В зале негромко играло фортепиано, обволакивая зал джазом. На фоне раздавались голоса других гостей. Бармен рядом мешал какой-то коктейль. — О чём? — Неджи слегка нахмурился. Судя по выражению его лица, он пытался понять, на каком именно моменте его блестящей стратегии она «потерялась». Но Юи думала не о стратегии. Она думала о том, что между ними сидит третий лишний — его работа. — Мне кажется, у тебя что-то вот здесь. — Юи подалась вперед, сокращая дистанцию. Она медленно потянулась к его лицу и аккуратно провела большим пальцем по щеке, прямо у уголка губ, едва их задевая. Неджи замер и чуть вытянулся, покорно ожидая. — Нет, всего лишь показалось. Всё в порядке, — легко улыбнулась Юи и снова отстранилась, возвращаясь к своему мартини. Этот жест подействовал. Неджи явно пришел в замешательство, не понимая, что это было и зачем. Он открыл рот, пытаясь снова нащупать нить разговора, но слова застряли где-то по пути. — Ты говорил о дебиторской задолженности, — услужливо подтолкнула его Юи, но это заставило его только глубже погрузиться в свои мысли. — Дебиторская задолженность, — произнес Неджи. — Так ты всё-таки слушала… Юи так и не поняла по тону, чего в этом было больше: разочарования или облегчения. Но вместо того чтобы продолжить мысль, Неджи как-то дергано потянулся к своему коктейлю и нервно опрокинул остатки напитка в себя, словно пытался запить неловкость. — Я бы обсудила финальную рассадку гостей, — с легкой иронией в голосе произнесла Юи и едва заметно пожала плечами. — Или наш медовый месяц. Но это ведь не так важно, верно? Свадьба всего лишь через две «далекие» недели. Неджи моргнул, что-то осознавая. На его лице проблеснуло тень вины или просто запоздалое понимание того, что он забыл обо всём, кроме работы. И он едва заметно нахмурился. — Прости, я заговорился, — глухо произнес он, опуская пустой бокал на стол. Его взгляд наконец сфокусировался полностью на ней; Неджи посмотрел на неё по-другому, будто сейчас по-настоящему заметил её: и специально подобранное под вечер платье, и тщательно уложенную причёску, и макияж — в целом её, Юи. — Отлично выглядишь сегодня, — запоздало прозвучало от него. Хотя было ясно, что это скорее попытка загладить вину, Юи всё равно было приятно. — Ты тоже, — мягко ответила она, с интересом рассматривая его в ответ. Она не спеша повела взглядом вниз: от его безупречно завязанного узла галстука к широким плечам, скрытым под блестящим сукном пиджака, и дальше — к сильным рукам, которые сейчас сжимали стакан. Юи нарочито медленно вернулась выше, к его губам, затем глазам, и едва-едва прикусила свою нижнюю губу. Пальцы лениво закрутили прядь волос у самого уха. Рядом раздался резкий шорох и звон металла — бармен, стоявший неподалеку, выронил шейкер. Стакан с грохотом покатился по полу, расплескивая остатки льда и какой-то смеси, но Неджи не шелохнулся. Он даже не повернул головы на шум. — Юи, — негромко произнес он, и в его голосе больше не было той профессиональной чеканки. Неджи медленно протянул руку и накрыл её ладонь, покоившуюся на барной стойке. От этого контакта по телу прошел короткий разряд — его было слишком мало, чтобы утолить накопившуюся жажду внимания, но вполне достаточно, чтобы на губах Юи снова расцвела улыбка. Неджи медленно повел прохладными кончиками пальцев по её коже, задевая металл помолвочного кольца. И этот холодный контраст только сильнее распалил её внутренний жар. — Что у тебя нового? — продолжил он, переходя на привычную колею стандартных вопросов. Неджи не был повесой, не умел рассыпаться в комплиментах или красиво флиртовать и уж точно не был убежденным романтиком. Его мир состоял из фактов, графиков и конкретики, поэтому любые разговоры, не касающиеся дел, выходили у него сухими. — Я подобрала несколько интересных мест, которые мы можем посетить во время медового месяца, — воодушевленно отозвалась Юи. Она едва заметно подалась вперед, ожидая, что эта тема наконец вытеснит из его головы дебиторскую задолженность. В её воображении уже рисовались пейзажи, далекие от шума мегаполиса и бесконечных совещаний. Но реакция Неджи оказалась далека от восторга: он не улыбнулся, не проявил любопытства — напротив, его брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжелым и сосредоточенным. — Что такое? — осеклась Юи, чувствуя его сопротивление. Неджи не спешил с ответом, явно обдумывая, как подать следующие слова. Он вытянулся и чуть отстранился, хотя руку не убрал. — Юи, медовый месяц… — он запнулся, и в этой паузе она отчетливо услышала приближение недоброго. — Мы еще не согласовали даты с графиком слияния. Мне нужно будет оставаться сейчас в столице для встреч… — Только не говори, что всё отменяется, — не сдержалась Юи, давая своей злости выплеснуться наружу. Неджи отвёл взгляд. — Боги, да ты шутишь, что ли? — Нет, я серьёзно, — с пояснительной интонацией ответил он на её риторический вопрос. В его голосе не было ни капли раскаяния. Юи метнула на него злой взгляд. — Послушай, Юи, мне казалось, ты поняла. Эта сделка поможет нам продвинуться так далеко, как мы и мечтать не смели, — он снова подался вперед, и его голос обрел ту самую убедительность, будто она была несговорчивым партнером, которого нужно дожать. — Это не просто вопрос денег. Если мы закроем её сейчас, то… — Ты обещал, — выдохнула Юи. — Это должна была быть особенная поездка. Мы так долго ждали… Юи смотрела прямо в его глаза, пытаясь отыскать там того парня, которого знала еще с детства, а не этого эффективного менеджера в дорогом костюме. — Я знаю, что мы действительно хотели провести особенное для нас время, но это решение окончательное, — по-деловому продолжил он, даже не смягчив тона. А потом сухо бросил: — Прости. Юи медленно выдохнула, внешне смиряясь с положением дел. Она откинулась на спинку стула, задумываясь. — Ладно. Если это настолько для тебя важно, то ничего не поделаешь, — усмехнулась Юи и перевела холодный взгляд на его лицо. — Тогда хотя бы поцелуй меня в качестве извинения. Неджи растерянно моргнул. — Прямо здесь? — переспросил он, бросив быстрый взгляд на остальных посетителей бара. — Прямо здесь, — подтвердила Юи, не сводя с него пристального взгляда. — Раз уж у тебя нет времени на медовый месяц, давай начнем «компенсировать убытки» хотя бы таким образом. Нам не обязательно ждать для этого. Предложение с «компенсацией» ему не понравилось — не по правилам, — и его ладонь напряглась. — Я понимаю, что это лишь вопрос времени между нами, и, по сути, вообще не важно, когда именно всё случится, — Неджи произнес это ровно. — Но разве ты не хотела бы подождать хотя бы до свадьбы? Мы и без того были терпеливы. Осталось всего две недели. Очередная порция здравого смысла. От этого его «неважно» во рту стало горько. Юи всматривалась в его взгляд, полный цифр и рабочих схем. Казалось, несмотря на все её доводы, он найдет ещё сотню аргументов в пользу того, почему им стоит придерживаться плана. — Мне показалось, так будет лучше для нас обоих. Но если ты не горишь желанием, я не собираюсь тебя принуждать, — тихо отозвалась Юи, отстраняясь и убирая руку. — Я не вижу смысла в подобной поспешности, — возразил он. — Сейчас это не самое главное. Она хмыкнула в качестве ответа. Его честность поражала: он даже не пытался притвориться, что для него это что-то значит. Неджи, словно подтверждая её мысли, бросил быстрый взгляд на циферблат своих часов. — Слушай, это был отличный вечер, но мне завтра рано вставать, — произнес он, уже явно мыслями находясь в следующем дне. — А еще нужно заехать в офис, забрать документы. Давай я доброшу тебя до дома, всё равно по пути. — Нет необходимости, — безразлично ответила она. — Тебе придётся из-за этого делать крюк, а я не хочу, чтобы ты терял время. Тебе ведь завтра рано вставать. — Я так и думал, что ты всё поймёшь. — Не распознав иронию, Неджи поднялся со своего места и проверил входящие уведомления в телефоне. — Напиши, когда будешь дома, хорошо? В его голосе послышалось облегчение: ещё одна проблема была решена. Он наклонился к её щеке, пялясь на экран, и сухо коснулся губами её щеки. Юи отстраняться не стала — она неподвижно уставилась на злосчастную оливку, одиноко плавающую в недопитом бокале. — Конечно, — ответила она в спину удаляющейся фигуре, зная, что он уже не слушает. — Увидимся на свадьбе. Как только автоматические двери бара сомкнулись за его спиной, Юи медленно повернулась к бармену и постучала пальцами по стойке. — Три шота текилы, пожалуйста. Заказ материализовался перед ней почти мгновенно. Юи не стала медлить: она схватила запотевшую стопку и одним резким движением опрокинула обжигающую жидкость в себя. Горло тут же перехватило, и она крепко зажмурилась, чувствуя, как текила огненным потоком прокладывает путь вниз. Она впилась в дольку лайма; резкая кислота и соль на губах заставили поморщиться. — Сложный день? — послышалось откуда-то справа. Бархатистый, с легкой хрипотцой голос разрезал воздух. Юи не оборачивалась, но периферийным зрением заметила, как на соседний стул опустился мужчина. Тот самый, что всё это время наблюдал за ними из глубины зала. От него веяло уверенностью и чем-то опасным. — Да, и этот вечер становится всё сложнее, — буркнула она, не настроенная на светские беседы. Она потянулась ко второй стопке и решительно закинула в себя ещё один шот. Огонь внутри разгорелся с новой силой, заставляя мир вокруг чуть поплыть. — Тогда позвольте помочь, — вкрадчиво произнес незнакомец. Не дожидаясь разрешения, он внаглую протянул руку, перехватил её последний оставшийся шот и одним коротким движением осушил его. Юи метнула на него злой взгляд. А мужчина, даже не поморщившись, жестом приказал бармену повторить заказ, но уже в двойном объеме: три для себя и три для неё. — Вы держались молодцом, — произнес незнакомец, а в его баритоне зазвучал намёк на шутку. — Я всерьёз опасался, что этот парнишка заговорит вас до смерти. Юи внутренне усмехнулась: наблюдал за ними со стороны, а теперь еще и в открытую об этом заявляет. — А вы не слишком ли стары… — она намеренно сделала паузу, переводя красноречивый взгляд на его обручальное кольцо, — и не слишком ли женаты, чтобы подсаживаться к девушкам в барах? Незнакомец не отвел глаз, наоборот, улыбнулся. Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, но в этом взгляде не было похотливого вожделения — скорее азарт. — Может, я и старше, — спокойно парировал он, принимая от бармена новые шоты и пододвигая один к ней. — Но, по крайней мере, я не слеп и не глух, и вполне способен по достоинству оценить и красоту, и личные качества девушки напротив. Он указывал прямо на Неджи. Было в этом что-то наглое, хамское, но при этом льстящее. — Тебе стоит пойти домой, — бросила Юи и выпила свою порцию. — Проведи время с женой и детьми. Наверняка они тебя заждались. — Моя жена подает на развод, а двое взрослых сыновей уже давно заняты своими жизнями, — он произнёс это без жалости к себе, просто как очередной факт. — Почему-то первое меня совсем не удивляет, — злоба уже отпустила, и Юи огрызнулась больше по инерции. Она протянула руку за ещё одним шотом. Это должен быть последний, и она уходит. Юи впервые за вечер по-настоящему подняла на незнакомца взгляд. Он не выглядел брошенным или сломленным. Ухоженная кожа, рубашка из дорогого хлопка, массивные часы, которые стоили как небольшой пригородный дом. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья с отчетливо проступающими венами — руки человека, который не пренебрегал физической нагрузкой. Она невольно попыталась представить его лицо на десяток лет моложе и пришла к выводу: он, вероятно, был симпатичен в свои лучшие годы. — И что теперь? — она прищурилась, изучая его через прозрачное стекло стопки. — Решили отыграться на молоденькой? — Быть откровенным, у меня просто нет повода торопиться домой, — он отсалютовал ей очередным шотом. — Если предоставляется такой шанс, провести время в приятной компании, почему бы это не сделать? У Юи тоже не было повода спешить. Дома её ждала лишь тишина да пустая спальня. Она понимала, что эта затянувшаяся беседа не кончится добром, но какой-то внутренний бес шептал: «Останься и выпей». Незнакомец держал дистанцию, не искал повода сократить пространство между их стульями. Он был вежлив и до этого момента обходителен. И тут Юи наткнулась на очень неуместную мысль: этот мужчина был ей достаточно не противен, чтобы допить свою порцию. Будто читая её мысли, он молча пододвинул к ней стопку, которую она минуту назад поклялась не трогать. — Есть ли имя у моей прекрасной компании? — вкрадчиво произнёс незнакомец. Юи помедлила. Рассудок велел встать и уйти, но губы сами произнесли: — Ю. Называй меня просто Ю. — Хорошо, Ю. Меня зовут… — Я не хочу знать, как тебя зовут, — резко перебила она. Он понимающе кивнул, уважая её желание. Жестом он приказал бармену повторить, а Юи уже чувствовала, как мир вокруг туманится. Следующие шоты будут лишние. Мужчина отвёл лацкан пиджака и достал из внутреннего кармана тонкую пачку. Щелкнула зажигалка; незнакомец затянулся, выдохнул струю ароматного дыма в сторону и протянул раскрытую пачку ей. Это не был вопрос, это было предложение разделить минуту тишины. Юи, которая почти не курила, молча взяла сигарету. Он поднёс огонь к кончику. Пламя отразилось в его тёмных зрачках, а от мужчины повеяло чем-то остро-провокационным, когда он ещё раз затянулся. Движения были медленными, уверенными, по-мужественному тяжёлыми. Она сделала первую несмелую затяжку, и горький дым наполнил легкие. — Со мной, как с человеком, всё предельно ясно, — он откинулся на спинку стула и выдохнул тонкую струю дыма. — Разведен, занимаюсь непыльным делом, по выходным играю в гольф с партнерами. Скучный портрет бизнесмена средних лет. А чем занимаешься ты, Ю? — Я обручена, — она приподняла руку, и массивный камень на кольце заблестел в приглушенном свете. Незнакомец ещё раз затянулся, медленно покачав головой с сочувственным пониманием: он уже всё разобрал по их мизансцене с Неджи. — Помогаю отцу с бизнесом, организовываю благотворительные выставки и аукционы. — Любишь искусство? Юи горько усмехнулась, стряхивая пепел. — Когда-то я закончила обучение на искусствоведа. — Юи посмотрела на сигарету в своих пальцах. Это время казалось жизнью другого человека. — Но это осталось в прошлом. Сейчас это просто дополнение к основной работе. Я предпочла уйти к отцу в качестве помощницы. — До сих пор рисуешь? — он прищурился, глядя на её запястья, будто представлял, как она прямо сейчас пишет картину. Когда она утвердительно кивнула, он спросил: — Можешь показать что-то из своих работ? Вопрос смутил её. Это было слишком интимно — куда интимнее, чем предложение провести ночь в отеле. — Я не настаиваю, — мягко добавил незнакомец, заметив её колебания. — Но мне было бы по-настоящему интересно. Я больше чем уверен, что у тебя утонченный вкус, Ю. Юи замялась, её пальцы нервно сжали стопку. Она собиралась выйти замуж за Неджи, но он ни разу не просил её «показать что-нибудь из картин», принимая её творчество как неважное хобби. Впрочем, она не питала иллюзий: у Неджи, в отличие от этого незнакомца, не было амбиций запустить руки ей в трусы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что этот мужчина так внезапно решил «поглядеть ей в душу». Алкоголь и сигаретный дым окончательно вытравили остатки осторожности. После короткого колебания Юи всё же достала телефон и, пролистав несколько папок, открыла скрытую галерею. Мужчина принял мобильный из её рук, и она невольно задержала дыхание, наблюдая, как он медленно вглядывается в экран. — Эти работы никогда не выставлялись, — уточнила она, просто обозначая, что она далеко не знаменитый живописец. — Неужели я первый из посторонних, кто их видит? — его голос стал тише, приобретая глубину искренне заинтересованного человека. Подтекст этой фразы ощущался как прикосновение к обнаженной коже. — Эти ещё никто не видел, — подтвердила Юи, и от этого признания ей стало волнительно. Мужчина становился ещё сосредоточеннее. Он медленно скроллил экран, задерживаясь на каждой картине, каждом мазке, запечатленном на фото. В полумраке бара свет от экрана телефона подсвечивал его волевое лицо, делая черты острее. — Иногда перед незнакомцами без имени гораздо легче раскрываться, чем перед самыми близкими, не находишь? — почти шепотом произнес он, по-прежнему не поднимая глаз от экрана. Он сделал паузу, и в этой тишине отчетливо послышался треск сгорающего табака, когда он ещё раз затянулся. — Особенно, когда знаешь, что можно доверить такому человеку что-то сокровенное. И всё это останется только между вами. — Он наконец поднял взгляд на Юи, и его глаза в полумраке показались ей почти чёрными. — Завтра наступит утро, и никто и никогда об этой маленькой тайне не вспомнит. А значит, этого словно и не было. Его слова заставили Юи напрячься — горячая краска залила щёки, и она медленно перекинула ногу на ногу, плотно сжимая бедра под тканью платья. Юи наскоро затянулась, когда он так и не отвёл взгляд. — Или можно придавать какой-то безобидной мелочи, вроде альбома забытых картин, слишком глубокое значение. Кстати, очень частая штука в среде искусства: видеть в произведениях или словах какой-то смысл, которого на самом деле там нет. — Юи лукаво подмигнула, смахивая пепел. Незнакомец глухо рассмеялся, оценив её иронию. Смех был красивый — глубокий, бархатистый, выбрировавший в самой груди. И хоть ему явно было, что ответить, он оставил последнее слово за ней. На экране светилось изображение с одной из последних её работ. На картине была комната, залитая мягким, призрачным светом. Старое бюро с раскрытой шкатулкой, небрежно наброшенная на спинку кресла шаль и застывшие в воздухе пылинки, подсвеченные косым лучом солнца. Ничего особенного, но он остановился на ней дольше, чем на остальных. — Как называется эта? — «Воспоминания», — негромко отозвалась Юи. Она медленно потушила сигарету в увесистой пепельнице цвета золота и выпустила последнюю струю дыма, глядя, как та тает в воздухе. — Художники часто черпают вдохновение в том, что прожили сами, — произнес он, следуя её жесту и так же неспешно гася свою сигарету. — У этой картины есть предыстория? Она задержала взгляд на изображении, а точнее на шкатулке со всякими безделушками. — Пожалуй, эту тайну я не могу раскрыть даже незнакомцу без имени. — Юи пододвинула к себе последний шот, чувствуя холод стекла. — Теперь я заинтригован. Хотя, мне кажется, ты навряд ли поделишься, даже если я спрошу ещё раз. — Незнакомец зеркально повторил её движение, пододвигая свою стопку. — Вещи с секретами всегда казались мне наиболее притягательными. Можно ли приобрести её у тебя? Юи смутилась. Горячая волна краски снова залила щеки и шею. Сердце забилось быстрее в груди, разгоняя волнение по венам. — Это очень личная картина, — её голос прозвучал чуть тише. — Она не для продажи. Он качнул головой, с достоинством принимая очередной отказ Юи. — Что ж, Ю… — Незнакомец приподнял стопку, — Тогда выпьем за нашу встречу. — За первую и единственную, — отозвалась Юи, вызывая у незнакомца улыбку. Они чокнулись. Короткий, звон стекла раздался в пустеющем баре, и Юи опрокинула шот. Как же хорошо было наконец почувствовать лёгкость. Алкоголь мягкой волной прошелся по телу, расслабляя напряженные мышцы. Голову приятно закружило — нежно и убаюкивающе, словно Юи укачивало на палубе корабля, идущего по безмятежному ночному морю. Юи прикрыла глаза, полностью отдаваясь моменту. Стоило погрузиться в бархатную тьму, как мир вокруг изменился: голос певца на заднем фоне стал казаться гуще и объёмнее, чувственнее. Мелодия фортепиано невесомыми касаниями скользнула по телу, будто чужие пальцы медленно огладили кожу — тягуче, дразняще. В этом полумраке, пропитанном густым ароматом дорогого табака и терпкого алкоголя, Юи сделала глубокий вдох, смакуя состояние «между мирами». Больше всего на свете ей сейчас не хотелось открывать глаза. — Пожалуй, это хороший момент, чтобы попрощаться, — подал голос незнакомец, когда стихли последние аккорды песни. Юи пришлось распахнуть глаза; мужчина поднялся со стула и скупым движением стянул пиджак со спинки. — Уже уходишь? — в её голосе, против воли, проскользнула растерянность. — Алкоголь выпит, сигарета выкурена, песня допета, — он накинул пиджак на руку, мягко глядя на Юи, будто и его настигла та же меланхолия от момента что и её. — Все поводы оставаться уже исчерпали себя. Было странно прерывать эту встречу именно на этой ноте. Она посмотрела на полупустую пепельницу и затем на него. — А что, если я скажу, что выкурила бы ещё одну… просто чтобы дослушать следующую песню? Без лишних слов мужчина достал пачку. Сам курить не стал, лишь вытянул одну сигарету специально для неё и поднес зажигалку, давая прикурить. Он дождался, пока Юи затянется, и снова сел напротив, но уже на самый край, будто вот-вот готов был уходить. — Сколько вы с твоей женой были в браке? — спросила она, разглядывая кольца дыма, как они медленно плыли и расплывались в воздухе. — Больше тридцати лет, — просто ответил он. Цифра была солидная, и Юи чуть не поперхнулась — он был ещё старше, чем она предположила. Скорее всего, старше её отца. — Поделишься секретами долгого брака? — Юи спросила больше из праздного интереса, не закладывая глубокий смысл в вопрос, и горько усмехнулась, подпирая щеку рукой. — Оставлять сердце открытым друг для друга, — высокопарно произнёс он, не смущаясь. — Если вы готовы слушать и слышать, то неважно, какие трудности будут на пути. Вы всегда сможете договориться. Когда он это сказал, ей стало смешно. Но не от самого высказывания — иронии: если это действительно так, то с Неджи им вообще не стоило жениться. — Только это? — она затянулась глубже, глядя на него сквозь пелену дыма, надеясь выудить из него какой-то более «практичный» совет. — Просто «слушать»? — Я не даю советов, Ю, — он вдруг резко замолчал, и его взгляд на мгновение стал затуманенным, обращенным куда-то внутрь себя. — Я просто делюсь тем, в чём сплоховал сам. В баре внезапно стало очень тихо. Песня вновь доиграла, и тишина, воцарившаяся после, показалась оглушительной. Незнакомец больше не казался Юи очередным самоуверенным мужланом, который решил окрутить молоденькую девушку в баре, чтобы залечить эго или отомстить изменившей жене. Перед ней сидел человек, который тосковал по той, которую всё ещё любил. Стал бы Неджи так убиваться по ней, если бы она вдруг исчезла из его жизни? Горькая догадка кольнула изнутри: Неджи узнал бы об этом в лучшем случае через месяц, если не через год. И даже тогда, вместо того чтобы броситься на поиски, он бы первым делом сверился с графиком — вписывается ли её пропажа в его плотный бизнес-план. Ладно бы сегодняшний вечер был единичной оплошностью, но он опаздывал из раза в раз. Юи не могла вспомнить ни одной их встречи, которая началась бы вовремя. Сегодняшнее свидание вообще состоялось лишь потому, что отец настоял на этой формальности — мол, «молодожёнам нужно поговорить». Сам Неджи даже не вспомнил бы о её существовании. Дата свадьбы? Да он наверняка забил её в календарь как рядовое совещание, о котором напоминает лишь уведомление на смартфоне. Боги, этот брак действительно был обречён. Юи достала телефон и проверила уведомления. Пусто. Ни одного пропущенного, ни одного короткого «Ты где?». Хотя дома она должна была быть полтора часа назад. — Возможно, если её сердце ещё открыто… не всё потеряно? — тихо произнесла Юи, отчего-то надеясь, что незнакомец с ней согласится. Наверное, потому что ей самой сейчас, в этот самый момент, хватило бы одного-единственного короткого сообщения на экране телефона. Но незнакомец лишь покачал головой. — К сожалению, Ю, некоторые вещи бывают лишь единожды, — он грустно улыбнулся, и в этой улыбке она прочитала окончательный приговор. — Прощай. Сердце неприятно сжалось, на последних словах. А когда он вновь встал со своего места, и вовсе остановилось. — Незнакомец, — впервые она назвала его вслух так, как именовала в мыслях весь этот вечер. Под действием ли алкоголя или момента, она подалась вперёд. Вторглась в его личное пространство, нарушая собственные предостережения и ломая все внутренние барьеры, и невесомо, неуверенно коснулась его колючей щеки губами. Это прикосновение пахло табаком, терпким парфюмом и сгоревшей надеждой. Надеждой на счастливый финал для него, на нормальный брак для неё и на то, что этот вечер мог иметь иной исход. Когда Юи отстранилась, она поймала его растерянный взгляд. Ей стало ужасно стыдно и жарко; кровь прилила к лицу, и единственным желанием было вскочить с места и убежать первой, спрятаться в ночи, пока этот момент не стал окончательно неловким. Но он не дал. Его рука коснулась её подбородка, останавливая, а губы накрыли её собственные прежде, чем она успела что-либо осознать. Это было горько и сладко одновременно. Почему-то к горлу подступил комок, но в груди вдруг стало свободно и до невыносимого хорошо. Её настолько прошибло, что в накатившей эйфории тело потеряло всякий вес. От его касаний руки онемели, пальцы замерли, не в силах ухватиться за что-то, чтобы не потерять равновесие. Она знала: это неправильно, непростительно, катастрофически. Она понимала, что уже через час её захлестнёт раскаяние, но прямо сейчас, в этом мгновении, разница в возрасте, сама порочность ситуации обжигала, пугая и одновременно заставляя дрожать от возбуждения. Как они оказались в уборной, Юи и не заметила. Только почувствовала его руки задравшие платье, стоило им очутиться в тесной кабинке. Всё, что казалось важным десять минут назад — приличия, Неджи, отец, — осталось там, за дверью. Здесь, в этом душном пространстве, мир сузился до шумного дыхания, влажных поцелуев и торопливых, властных рук. Он заставил её повернуться к себе спиной и сжал талию, чтобы она выгнулась навстречу. А дальше шорох одежды, скольжение того самого кружевного белья вниз, лязг собачки на молнии, и она почувствовала его, влажного и твёрдого, у себя между ног. Юи думала, будет больно. Но она ошиблась, хоть и точно не сдержала стон. Ноги на высоких каблуках скользили по гладкому кафелю. Юи впивалась ногтями в его предплечья, ища в них хоть какую-то опору, пока он торопливо и ритмично вбивался в неё. Он что-то шептал ей на ухо — хрипло, прерывисто, — но слова расплывались, не долетая до сознания. А через пару движений её и вовсе оглушило, накрывая с головой финальной волной. Юи едва отдышалась, чувствуя, как мелко дрожат колени. Его руки ещё были на её талии. Но прежде чем он успел хоть что-то сказать, она пригрозила сквозь зубы, чтобы больше он никогда не попадался ей на глаза. Этого было достаточно. В следующее мгновение он направился к выходу, оставляя её одну. Едва за ним закрылась дверь, Юи рванулась к раковине. Она старалась не думать. Лучше было вообще не впускать в голову ни одной связной мысли, потому что она знала: если позволит себе сейчас осознать содеянное, совесть сожрёт её. Она дёрнула за кран, выкручивая его до упора. Ледяные струи ударили о фаянс, разлетаясь брызгами и оставляя капли на платье, но Юи было плевать. Хуже она его уже не перепачкает. Вода продолжала хлестать; Юи жадно зачерпывала воду и умыла лицо и шею, надеясь, что этот холод смоет с кожи запах чужого табака, парфюма и это дурацкое липкое чувство. Кожа горела, и собирался болезненный спазм между ног. Она взглянула на своё отражение: мокрые пряди волос, губы с перемазанной помадой и покрасневшие глаза, в которых застыл вопрос: «Что ты наделала?». И именно тогда в тишине уборной внезапно раздался короткий, едва слышный скрип. Звук доносился из дальних кабинок. Юи буквально сковало ледяным ужасом. Сердце, которое недавно бешено колотилось, теперь застыло комом в горле. Пытаясь унять дрожь, она повернулась и медленно двинулась вдоль ряда дверей. Одна из них была приоткрыта. Юи толкнула её, и тяжелый пластик с негромким стуком ударился о перегородку. Внутри, вжимаясь в противоположную стену и дрожа, стояла Хината, кузина Неджи, а в руках у неё телефон. В голове у Юи вместе с красным мигающим огоньком пульсировало только одно слово: «Дерьмо».