Роль на грани раскрытия

Первый съёмочный день начался ровно в шесть утра. Для всех, кроме Шанса. Айтраппед приехал в пять тридцать. Это был его стандартный запас — полчаса на то, чтобы освоиться на площадке, проверить свет, переговорить с оператором, лишний раз пролистать сцены на сегодня. Павильон на старом пивоваренном заводе жил своей размеренной жизнью: осветители настраивали софиты, звукорежиссёр проверял микрофоны, костюмеры гладили последние складки на одежде второго плана. Пахло деревом, пылью и тем особым запахом съёмок — смесью кофе, горячего пластика и человеческого напряжения. Айтраппед сидел в углу на своём привычном месте — стул с прямой спинкой, сценарий на коленях, чашка чёрного кофе без сахара в левой руке. Жёлтые волосы снова были завязаны в высокий хвост, голубая корона блестела при свете ламп. Белая рубашка, чёрный галстук, голубой свитер без рукавов. Тёмно-зелёные штаны. Полный порядок. Голубые глаза скользили по тексту, но читала не голова — читала память. Он уже знал все свои реплики наизусть. Он просто ждал. Мафиозо пришёл следом, через десять минут. Выглядел он так, будто только что вылез из постели французской аристократки — расслабленный, улыбчивый, в идеальном тёмно-синем костюме, но с лёгкой небритостью, которая только добавляла его образу мафиозной фактурности. Красные глаза щурились от яркого света павильона, но он быстро нашёл Айтраппеда и рухнул на соседний стул, едва не сломав его своей массой. — Утро, Айт, — прогудел он, подавляя зевок. — Ты как? Спал вообще? — Четыре часа, — сухо ответил Айтраппед, не поднимая глаз. — Как обычно. — Ненормальный, — с восхищением сказал Мафиозо. — Я спал восемь и всё равно чувствую себя как выжатый лимон. — Выпей кофе. — Выпью эспрессо. Три. Сразу. Где наш гениальный режиссёр? Режиссёр был на месте. Он метался между осветителями и каскадёрами, поправлял декорации, спорил с ассистентом по свету и каждые пять минут смотрел на часы. Молодой, невыспавшийся, с вечно взъерошенными волосами, он сегодня был похож на человека, который подписал контракт с дьяволом, а теперь не может найти его контактный телефон. — Где Линде? — спросил он у ассистентки в третий раз за полчаса. — Не отвечает на звонки, — тихо ответила та, косясь на Айтраппеда. Режиссёр выругался сквозь зубы и пошёл проверять свет на площадке. Время шло. Семь утра. Восемь. Половина девятого. Айтраппед перечитал одну и ту же страницу восемь раз и ни слова не запомнил. Потому что внутри него снова начинала закипать знакомая злость. Холодная, тяжелая, как ртуть. Сегодня сцена с киллером. Первая полноценная сцена лицом к лицу. Не короткая встреча в переулке, а полноценный диалог на двадцать страниц. И Шанс опаздывает. Мафиозо поглядывал на друга искоса. Красные глаза видели, как побелели костяшки пальцев, сжимающих сценарий. Видели, как чуть заметно дёргается уголок губ — верный признак того, что Айтраппед считает про себя до десяти. — Он приедет, — сказал Мафиозо примирительно. — Шанс всегда опаздывает. Это его... фишка. — Его фишка — неуважение, — отрезал Айтраппед. — К чужому времени. К работе. К нам. — У него правда приём у врача был, — неуверенно предположил Мафиозо. — Он намекал вчера. — Врач принимает с восьми. Сейчас почти девять. Мафиозо замолчал. Спорить с Айтраппедом в таком состоянии было бесполезно. Ледяная Королева примеряла корону и готовилась замораживать всё живое в радиусе ста метров. В половине десятого входная дверь павильона хлопнула. Шанс Линде вошёл не спеша. Длинные серые волосы сегодня были распущены полностью, падали почти до пояса, кое-где цеплялись за пуговицы чёрного пиджака. Чёрные штаны, белая рубашка, чёрный галстук завязан небрежно. Пиджак закатан до локтя, митенки на месте. На челке вместо звезды сегодня была маленькая серебряная заколка в виде полумесяца — видимо, по настроению. В правой руке он держал бутылку лимонада — стеклянную, дорогую, с этикеткой на итальянском. Жевательную трубочку уже воткнул. Очки на месте. Чёрные стёкла смотрели вперёд безразлично. — Доброе утро, — сказал Шанс с лёгкой улыбкой, обводя взглядом комнату. Длинные волосы качнулись, когда он повернул голову к режиссёру. — Извините, задержался немного. Немного — это было мягко сказано. Два с половиной часа. Режиссёр, который до этого момента держался из последних сил, взорвался. — Немного?! — его голос эхом разнёсся по павильону. Осветители замерли. Звукорежиссёр снял наушники. Ассистентка спряталась за монитором. — Шанс, мать твою, два с половиной часа! Ты должен был быть в шесть! Мы тут все тебя ждём! Актёры ждут! Оператор ждёт! Осветители ждут! Все ждут твоё священное появление, а ты приходишь с лимонадом?! Ты вообще понимаешь, сколько этот час простоя стоит?! Он подошёл к Шансу почти вплотную — молодой, взъерошенный, с красным лицом и дрожащими руками. Шанс стоял выше его на полголовы, но, казалось, его это нисколько не смущало. Он даже чуть наклонил голову набок, как собака, пытающаяся понять, что от неё хотят. — Ой, — спокойно сказал Шанс. Голос был мягким, почти скучающим. — Да расслабься. Режиссёр открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но Шанс продолжил, сделав неторопливый глоток лимонада: — Два часа — это не так уж и много. Я не виноват, что у меня приём у врача задержался. Знаете, какие там очереди? Запись за три месяца, а они тебя всё равно заставляют ждать. Я, между прочим, без завтрака приехал. Бутылку лимонада по дороге купил — и то спасибо скажите. Он улыбнулся. Зубы блеснули на смуглом лице. Очки сверкнули бликами софитов. Режиссёр побагровел. Казалось, ещё секунда — и он закричит так, что сюда приедут все полицейские участки района. Но вместо этого он развернулся, сделал три шага к столу и с такой силой ударил по нему ладонью, что кофе в кружке подпрыгнул и выплеснулся на сценарий. — Начинаем! — рявкнул он. — Через десять минут на площадке! Шанс — в грим! Живо! Шанс пожал плечами. Снова отпил лимонад, поставил бутылку на ближайший столик и неторопливо направился в сторону гримёрки. Длинные волосы струились за спиной, чёрный пиджак колыхался в такт шагам. На полпути он обернулся и посмотрел прямо на Айтраппеда. Через чёрные стёкла было не разобрать — куда именно он смотрит, но Айтраппед кожей чувствовал этот взгляд. — Айзек, — позвал Шанс негромко. — Ты там не замёрз? А то на тебе лица нет. Айтраппед сидел неподвижно. Голубые глаза смотрели в ответ ледяным спокойствием. Руки лежали на сценарии, не двигаясь. Взгляд — сталь, холодная, выдержанная. Он не ответил. Просто смотрел, пока Шанс не усмехнулся и не скрылся за дверью гримёрки. Мафиозо выдохнул так, будто не дышал последние две минуты. — Боже мой, — прошептал он. — Это только первый день. Я не переживу съёмки. Айтраппед медленно повернул голову к другу. — Ты переживёшь, — сказал он ровно. — Потому что у меня нет выбора. Он встал, поправил галстук, взял со стола свою бутылку воды и направился на площадку. Хвост с голубой короной качнулся в такт шагам. Чёлка упала на глаза, но он не поправил. Репетиция должна была начаться через десять минут. Шанс появится через пятнадцать — с мокрыми волосами, свежей рубашкой и той же бутылкой лимонада в руке. Айтраппед знал это. И всё равно готовился. Ледяная Королева не тает от опозданий.