Роль на грани раскрытия

На следующий день съёмки начались с того, что Шанс пришёл вовремя. Бутылка лимонада была в руке, чёрные очки на месте, длинные серые волосы распущены, на челке — сегодня маленькая серебряная звезда. Белая рубашка, чёрный галстук, чёрный пиджак с закатанными рукавами. Он улыбнулся Айтраппеду — та улыбка была такой же тонкой, насмешливой, как всегда. Айтраппед ответил холодным кивком. Белая рубашка, чёрный галстук, голубой свитер без рукавов. Волосы завязаны в высокий хвост, голубая корона на месте. Чёлка падает на лоб. Голубые глаза — лёд. Никто бы не поверил, что вчера они сидели на скамейке, пили бабл-ти и говорили о вещах, о которых не говорят с посторонними. Гость объявил сцену. Нуб переставил бочку ближе к свету. Осветители щёлкнули рычагами. Айтраппед занял метку у левой двери, Шанс — в тени у дальней стены. Мафиозо, как всегда, сидел в углу с чашкой эспрессо, но сегодня в его позе было что-то новое. Он положил голову на сложенные руки и смотрел на площадку с выражением человека, который уже всё видел, всё знает и ничего не может изменить. — Мотор, — сказал Гость. Сцена пошла. Сначала всё было ровно. Айтраппед произнёс свою реплику холодно и точно, как учил сценарий. Шанс ответил по тексту — без добавлений, без усмешек. Но к середине сцены, когда детектив Кольцо должен был пройти мимо киллера и не обернуться, Шанс добавил тихое: — Береги себя, детектив. Ты мне ещё нужен. В сценарии этого не было. Вообще не было. Ни слова. Айтраппед остановился, не оборачиваясь. Голубые глаза сузились. Плечи напряглись. — Это не по сценарию, — сказал он ледяным тоном. — Это забота, — ответил Шанс, и в голосе его снова прорезалась та самая насмешливая нотка, от которой Айтраппеда бросало в дрожь. — Мне не нужна твоя забота. — А я и не спрашиваю. — Стоп! — крикнул Гость, но было поздно — Айтраппед уже развернулся, и в его глазах горел знакомый холодный огонь. — Ты обещал, — сказал он Шансу, понизив голос так, чтобы слышали только они. — Вчера ты обещал. — Я обещал не лезть в твою личную жизнь, — ответил Шанс спокойно. — А это рабочий момент. Я переживаю за персонажа. Он мне симпатичен. Такой весь правильный, скучный, в галстуке. — Ты... — СТОП! — Гость встал из-за пульта и подошёл к ним. — Оба замолчали. Шанс, убери фразу. Айтраппед, не кипятись. С начала сцены, без добавлений. Шанс пожал плечами и вернулся на метку. Айтраппед выдохнул, поправил галстук и тоже встал на исходную. — Мотор, — устало сказал Гость. Сцену пересняли. Шанс промолчал. Айтраппед прошёл мимо, не обернувшись. Всё было по сценарию. Всё было правильно. Всё было как всегда. Но осадок остался. Мафиозо не поднимал головы. Он сидел в своём углу, положив лицо на сложенные руки, и красные глаза его смотрели в пустоту. Издалека можно было подумать, что он спит, но он не спал — просто смотрел и думал. Когда съёмки закончились — на сегодня сцена с киллером была последней, дальше крупные планы детектива без партнёра, — Мафиозо не двинулся с места. Айтраппед, проходя мимо, заметил его позу и остановился. — Ты чего? — спросил он. — Не помогло, — тихо сказал Мафиозо, не поднимая головы. — Что не помогло? — Вчерашнее. Ваша прогулка. Бабл-ти. Разговоры. Я думал, вы станете терпимее друг к другу. А вы снова грызётесь, как в первый день. Айтраппед помолчал. Посмотрел на Шанса, который уже собрал свои вещи и направлялся к выходу, помахивая бутылкой. — Мы не грызёмся, — сказал он наконец. — Мы работаем. — Вы орёте друг на друга. — Это творческий процесс. — Айт, — Мафиозо поднял голову. Красные глаза были усталыми, почти без своего обычного огня. — Я видел вас вчера. Вы сидели на скамейке, пили эту сладкую гадость и говорили как нормальные люди. Я думал, прорыв. А сегодня — снова. Он добавил фразу, ты побелел. Он улыбнулся, ты сжал кулаки. Как будто ничего не было. Айтраппед сел на соседний стул, положил сценарий на колени и уставился в стену. — Это сложно, — сказал он после паузы. — Вчера мы были не на работе. Мы были просто людьми. А сегодня — снова актёры. Снова сценарий. Снова роли. Ему нужно бесить меня, чтобы его персонаж жил. Ему нужна моя реакция. А мне нужен порядок, чтобы мой персонаж не рассыпался. Мы не можем быть нормальными на площадке. Это не предусмотрено. — А вне площадки? — Вне площадки мы не встречаемся. Вчера была случайность. — Ты врёшь, — сказал Мафиозо. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. Айтраппед промолчал. Потому что Мафиозо был прав. Вчерашний вечер не выходил у него из головы. Шанс без очков — нет, очки были на нём, но он их снял в конце, когда они сидели на набережной, и солнце уже село, и можно было не бояться света. Шанс без очков оказался совсем другим — не насмешливым клоуном, а уставшим, почти грустным человеком с янтарными глазами, который боится потерять брата и который просто хочет, чтобы его принимали таким, какой он есть. Айтраппед тогда сказал: «Ты не такой уж мудак». И это была правда. Но сегодня снова наступило утро, и Шанс надел очки, и его лицо стало непроницаемым, как у статуи. А Айтраппед заколол волосы голубой короной и превратился в Ледяную Королеву. И они снова стали врагами. Потому что так проще. Потому что иначе — страшно. — Может, не надо их мирить, — сказал вдруг Нуб, который подошёл неслышно и встал за спиной Мафиозо. Зелёные глаза смотрели внимательно, пластырь на щеке блестел. — Может, они так и должны. Как кошка с собакой. Друг без друга не могут, а вместе — война. — Это не война, — вздохнул Мафиозо. — Это танцы. Они танцуют вокруг друг друга уже месяц, а сделать шаг навстречу боятся. — Ты бы на себя посмотрел, — сказал подошедший Гость, вытирая руки о джинсовку. — Ты их свёл, а теперь расстраиваешься, что они не обнимаются. Людям нужно время. — Времени нет, — ответил Мафиозо. — Мы уже полфильма отсняли. Ещё половина — и разбегутся. И снова будут жить в своих мирах. Он — в своём сценарии, он — в своих импровизациях. И никого рядом. Айтраппед слушал и молчал. Голубые глаза смотрели в пустоту. В голове крутилась вчерашняя фраза Шанса: «Ты смотришь на меня как на равного. Это ценно». Сегодня он смотрел как на врага. Потому что на площадке не мог иначе. — Ладно, — сказал он, вставая. — Завтра новый день. Может, он не будет импровизировать. А может, я не буду беситься. Но это вряд ли. Он взял сценарий и пошёл к выходу. Мафиозо посмотрел ему вслед, вздохнул и положил голову на руки снова. — Не помогло, — повторил он. Нуб тихо погладил его по плечу — едва коснувшись, застенчиво, как котёнок, который не уверен, что ему рады. Гость молча сел рядом и уставился в пол. А Шанс уже сидел в машине, грыз трубочку от лимонада и думал о том же самом. О том, что сегодня он обещал не импровизировать. И снова импровизировал. Потому что не мог иначе. Потому что, когда он смотрит на Айтраппеда, в голову сами приходят слова, которых нет в сценарии. Слова, которые хочется сказать не Риску — себе. Он завёл двигатель и поехал домой. К Лансу. К кролику. К своей тесной квартире, где можно снять очки и быть собой — усталым, злым, влюблённым. В своего врага. В Ледяную Королеву, которая никогда не растает. Но в глубине души он знал — лёд трескается. И скоро совсем. А пока — съёмки, ссоры, лимонад и голубая корона в хвосте. Которые, может быть, когда-нибудь... но не сегодня. Не сегодня.