Роль на грани раскрытия

Ночь стояла тёплая, почти душная. Мафиозо спал на боку, раскинувшись по всей кровати — двухметровое тело требовало пространства, и даже широкая кровать казалась ему тесной. Простыня сбилась в комок где-то в районе коленей, подушка наполовину съехала на пол. Он дышал ровно и глубоко, иногда посапывая — так, что стены вибрировали. В комнате было темно, только уличные фонари пробивались сквозь неплотные шторы, рисуя на полу жёлтые полосы. И вдруг кто-то прыгнул ему на лицо. Мафиозо проснулся мгновенно — рефлексы у бывшего итальянского хулигана никуда не делись. Он дёрнулся, взмахнул рукой, пытаясь сбросить нападающего, и одновременно выругался низким, раскатистым «каццо!», которое разбудило бы весь дом, если бы соседи не привыкли. — Габби! — рявкнул он в темноту, уже понимая, кто это мог быть. На его лице сидел маленький белый кролик. Пушистый, с красными глазами-бусинками и длинными ушами, одно из которых было заломлено назад. Габби — контраст огромному чёрному Спейду, который жил у Шанса. Габби был обычным, карликовым, размером с ладонь взрослого мужчины, и весил столько, что его прыжок на лицо Мафиозо можно было сравнить разве что с падением пушинки. Но пушинка, которая внезапно загораживает обзор и тыкается мокрым носом в нос — это всё равно сюрприз. Габби сидел на переносице хозяина, шевелил усами и, кажется, был очень доволен собой. Маленькая белая мордашка с розовым носиком нависала над красными глазами Мафиозо, который пытался сфокусировать взгляд на нарушителе спокойствия. — Ты что творишь, бандит? — спросил Мафиозо, осторожно, чтобы не сбросить кролика, приподнимаясь на локтях. Габби пискнул — тоненько, требовательно. Потом ткнулся носом в щёку хозяина и тихонько заурчал. Не как Спейд, который урчал как отбойный молоток — Габби урчал как маленький моторчик, еле слышно, будто внутри него работали часики. — Ты есть хочешь, — догадался Мафиозо, вздыхая. — Или воду. Или просто тебя никто не гладил, потому что я заснул и забыл. Габби дёрнул лапкой — маленькой, белой, с розовыми подушечками — и наступил Мафиозо на губу. Тот поморщился, но терпел. С кроликами спорить бесполезно, он знал это ещё до того, как Шанс завёл своего монстра. — Ладно, ладно, встаю, — проворчал Мафиозо, осторожно беря Габби в руки. Кролик уместился в одной его ладони — весь, целиком, с ушами и хвостом. Белый, мягкий, тёплый. Мафиозо прижал его к груди и сел на кровати. — Ты мой маленький тиран. Спейд хотя бы урчит издалека, а ты лезешь прямо на лицо. Какая разница, что тебя накормили в десять вечера? В два ночи ты снова голодный. Габби пискнул в знак согласия. Мафиозо встал, прошлёпал босыми ногами на кухню, включил тусклый свет над раковиной. Габби сидел у него на плече — маленький белый комок на фоне тёмной футболки — и шевелил усами. Из холодильника достали морковку, пару листьев салата и немного кроличьих гранул. Габби спрыгнул с плеча прямо на стол и принялся за еду с таким видом, будто не ел неделю, хотя Мафиозо отлично помнил, как тот грыз яблоко перед сном. — Обжора, — сказал Мафиозо, садясь на табурет и наблюдая за кроликом. — Ты мелкий, а жрёшь как Спейд. Габби не обратил внимания. Он увлечённо хрустел морковкой, издавая звуки, несоразмерные его размеру. Мафиозо смотрел на него, и его красные глаза — такие же, как у кролика, только человеческие — стали мягче. Он любил этого зверька. Любил, хотя и не признавался вслух. Габби достался ему от одной знакомой, которая уезжала в Италию и не могла взять кролика с собой. Мафиозо согласился временно — на неделю. А потом понял, что Габби никуда не уходит. Не потому, что он не пытался отдать — просто кролик смотрел на него своими красными глазками, и у Мафиозо подкашивались колени. — Ты как мой психотерапевт, — сказал он кролику. — Маленький, пушистый, всегда молчишь. Спейд хотя бы урчит, когда ему что-то не нравится. А ты просто смотришь. И меня это почему-то успокаивает. Габби доел морковку и перешёл к салату. Мафиозо взял телефон — на экране горело два часа ночи. Он вздохнул, открыл чат с Айтраппедом. Не писал ничего, просто смотрел на последнее сообщение: «Завтра в семь. Не опаздывай». Отправлено днём, коротко, по-деловому. — Айт спит, наверное, — сказал он кролику. — Как нормальный человек. Спит и не знает, что его друг сидит на кухне в два часа ночи и смотрит, как кролик жрёт салат. Габби поднял голову, посмотрел на хозяина, потом снова уткнулся в еду. — И Шанс спит, — продолжил Мафиозо. — Со своим Спейдом. И Ланс, наверное, спит. И Нуб с Гостем. Все спят. Один я с тобой, ночной бандит. Он погладил Габби по спине — мягко, одним пальцем, потому что кролик был маленьким и требовал деликатности. Габби заурчал — тот самый тихий моторчик — и прижался к пальцу. — А вы, кролики, вообще счастливые, — сказал Мафиозо. — Вам не надо сниматься в кино, не надо терпеть творческих кризисов, не надо наблюдать, как двое взрослых мужиков не могут помириться. Жрёшь морковку — и счастье. Габби закончил есть, вытер морду лапкой и посмотрел на Мафиозо с выражением «я сыт и доволен, можешь нести меня обратно в кровать». Мафиозо взял кролика на руки, тот сразу свернулся калачиком, уткнувшись носом в хозяина. Тёплый, лёгкий, почти невесомый. — Ладно, — сказал Мафиозо, возвращаясь в спальню и укладываясь на кровать. Габби устроился у него на груди, прямо на сердце. — Спим. Завтра тяжёлый день. Айт с Шансом снова будут ругаться, Гость с Нубом будут их разнимать, а я буду сидеть в углу и делать вид, что мне всё равно. Кролик уже спал. Мафиозо закрыл глаза, положил ладонь на маленькое белое тельце и почувствовал, как кроличье сердце бьётся часто-часто, в несколько раз быстрее человеческого. И почему-то это успокаивало. Даже больше, чем чай с успокоительным. — Спокойной ночи, Габби, — прошептал он. Кролик дёрнул лапкой во сне. А за окном всё так же светили фонари, и где-то в другой части города спали Айтраппед и Шанс — каждый в своей квартире, каждый со своими мыслями. И ни один из них не знал, что их общий друг только что провёл бессонную ночь с кроликом на груди и думал о том, как же они всё-таки неудобные, эти люди. Не то что кролики. Кролики простые. Кроликов не надо мирить. Мафиозо уснул с этой мыслью, и Габби во сне тихонько засопел, и в маленькой квартире наступила тишина — настоящая, глубокая, какая бывает только под утро, когда город ещё спит, и даже фонари начинают моргать, уставая гореть. А Спейд в это время мирно спал на диване у Шанса, и ему снилась морковка размером с автомобиль. И это была хорошая ночь. Для всех. Даже для Мафиозо, на которого прыгнул кролик.