Роль на грани раскрытия

На следующий день в павильоне снова было жарко. Не от погоды — кондиционеры работали исправно, — а от атмосферы. Айтраппед и Шанс стояли у декораций заброшенной станции метро и смотрели друг на друга с таким выражением, будто каждый решал, с какой стороны удобнее нанести смертельный удар. Гость сидел за режиссёрским пультом, потирая переносицу. Нуб переставлял бочку в третий раз — то ли действительно был нужен другой свет, то ли просто пытался спрятаться от всеобщего напряжения. — Я не буду это говорить, — ледяным тоном произнёс Айтраппед, сжимая сценарий. — Это противоречит логике персонажа. — Это противоречит твоей логике, — парировал Шанс, делая глоток лимонада. — Персонаж как раз должен это сказать. Он устал. Он на пределе. Он уже не контролирует каждое слово. — Он детектив. Он всегда контролирует. — А вот сейчас — нет. Сейчас он устал так, что готов на всё. Даже на то, чтобы признать, что киллер прав. — Киллер не прав. — А вот и прав. По сценарию. Айтраппед замер, перечитал строчку, потом поднял глаза на Шанса. В голубых глазах сверкнуло что-то — то ли признание поражения, то ли уважение. — Ладно, — сказал он. — Я скажу. Но не так, как ты предлагаешь. — А как? — Тише. Почти шёпотом. Как будто сам себе. Шанс улыбнулся — не насмешливо, а почти тепло. — Договорились. Гость выдохнул, Нуб перестал переставлять бочку, осветители переглянулись. Мафиозо, сидевший в своём углу с чашкой кофе, наблюдал за этой сценой с видом человека, который смотрит мыльную оперу уже тридцать лет и ничего не может с собой поделать. — Договорились, — повторил он эхом, ни к кому не обращаясь. В этот момент к нему подошёл Гость. Белый хвост сегодня был собран особенно туго, красные браслеты сверкали при свете софитов, чёрная футболка с надписью «ГОСТЬ» сидела идеально. В руках он держал планшет с расписанием и смотрел на Мафиозо с выражением, которое не предвещало ничего хорошего. — Давай поднимайся, — сказал Гость, легонько стуча планшетом по плечу Мафиозо. — Щас тебя снимать будем, пока они срутся. Не только же сидеть и бесплатно кофе наш выпивать. Мафиозо поднял голову. Красные глаза, ещё сонные после ночного приключения с Габби, смотрели с лёгкой обидой. В его огромной руке чашка с кофе выглядела как напёрсток. — Эх, — вздохнул он, ставя чашку на подлокотник. — А я думал, халява... — Халява кончилась, когда ты подписал контракт, — усмехнулся Гость. — Вставай, Дон Соннелио. Твоя сцена с боссом мафии. Или ты забыл? — Не забыл, — проворчал Мафиозо, поднимаясь. Даже сидя он был выше многих, а стоя — возвышался над павильоном как башня. — Просто надеялся, что пронесёт. — Не пронесло. Мафиозо поправил костюм — сегодня на нём был тёмно-бордовый пиджак, чёрные брюки и галстук-бабочка, — и направился к декорациям. По пути он бросил взгляд на Айтраппеда и Шанса, которые наконец-то начали репетировать без споров. — Не убивайте друг друга без меня, — сказал он им. — Постараемся, — ответил Шанс с улыбкой. — Не обещаю, — добавил Айтраппед, но в его голосе не было привычной стали. Мафиозо занял метку — кожаное кресло за столом из тёмного дерева, на стене за ним — картина с итальянским пейзажем. Декорация кабинета босса была сделана с любовью: книги в кожаных переплётах, старый глобус, пепельница с сигарой. Мафиозо сел в кресло, откинулся на спинку и вдруг почувствовал себя на своём месте. Итальянец, мафиози, актёр, который может сыграть эту роль лучше всех. Всё правильно. — Свет, — скомандовал Гость. — Мотор. Нуб, как тебе? Нуб, сидящий на корточках у камеры, поднял большие зелёные глаза. — Хорошо, — сказал он. — Только пусть он не улыбается. Босс не должен улыбаться. Даже когда угрожает. — Не буду, — пообещал Мафиозо. Красные глаза его смотрели сурово, но в глубине всё ещё теплилась искра — та самая, которая делала его Доном Соннелио. Сцена пошла. Мафиозо говорил низким, тягучим голосом, с акцентом, который становился гуще с каждой фразой. Он угрожал, он обещал, он смотрел в камеру так, что оператор поёжился. Это была не игра — это было существование. Когда Мафиозо заканчивал фразу, в павильоне повисала тишина, даже осветители забывали дышать. — Отлично, — сказал Гость после первого дубля. — Ещё раз, чуть медленнее. — Медленнее — это моё второе имя, — ответил Мафиозо. — Твоё второе имя — «кофе», — фыркнул Гость. — Третье. Они снимали ещё три дубля. Мафиозо ни разу не сбился, ни разу не ошибся. Он знал текст так же хорошо, как Айтраппед, хотя никогда не сидел над сценарием ночами. Просто роль босса была его вторым «я», и он не мог ошибиться в себе. Когда Гость сказал «стоп, принято», Мафиозо выдохнул, расслабил плечи и потянулся к чашке кофе, которую предусмотрительно принёс с собой на площадку. — Я всё-таки гений, — сказал он ни к кому не обращаясь. — Скромный, — усмехнулся подошедший Гость. — Ладно, давай отдыхай. Сегодня твоя работа сделана. — А у них? — Мафиозо кивнул в сторону Айтраппеда и Шанса, которые сейчас репетировали уже без споров, почти мирно. — А у них — половина дня впереди. Но, кажется, они нашли общий язык. На сегодня. — Или навсегда, — мечтательно сказал Мафиозо. — Не надейся, — покачал головой Гость. — Это же Айтраппед и Шанс. Они будут грызться до последнего дубля. Но кино выйдет отличное. Мафиозо кивнул, отпил кофе и снова сел в своё кресло в углу. Издалека он наблюдал за тем, как Айтраппед и Шанс стояли рядом, почти плечом к плечу, и что-то обсуждали вполголоса. Шанс жестикулировал, Айтраппед кивал. Без криков. Без сценария в руках. Просто двое людей, которые учатся понимать друг друга. — Халява, — вздохнул Мафиозо. — Какая халява? Я тут работаю как проклятый. И ещё за бесплатный кофе отчитывают. Он допил кофе и поставил чашку на пол рядом со стулом. Габби сегодня остался дома — мафиозо не рискнул брать кролика на площадку, хотя тот явно намекал утром, что хочет составить компанию. Но кролики — не самое лучшее украшение для съёмок, если ты, конечно, не Шанс с его чёрным монстром. Мафиозо закрыл глаза на минуту. В павильоне гудели голоса, щёлкали софиты, где-то Нуб снова переставлял бочку. Он улыбнулся — не злорадно, а устало и тепло. Работа есть работа. Халява закончилась. Но кофе — бесплатный, между прочим — был вкусным. А вечером его ждал Габби. Маленький белый тиран, который накормит и уложит спать. И это было даже лучше, чем халява. Это было что-то другое.