Роль на грани раскрытия

Вечер опустился на город мягкими сумерками. Улицы уже зажгли фонари, и их тёплый жёлтый свет разливался по мокрому после дождя асфальту. Нуб и Гость шли по широкому тротуару, не спеша, наслаждаясь тишиной и прохладой. Магазины уже закрывались, редкие прохожие торопились домой, и только они вдвоём — в своём маленьком мире, который не требовал ни камер, ни сценариев, ни чужих голосов. Гость нёс большой пакет с продуктами — в нём были чипсы, соусы, газировка, что-то для быстрого ужина и, конечно, шоколадка, которую Нуб любил, но никогда не покупал себе сам, потому что «это вредно». В другой руке — маленький, почти невесомый пакетик, который Гость прятал от Нуба за спиной и делал вид, что его не существует. — Нуби, — позвал Гость, глядя на напарника. Тот шёл рядом, уткнув руки в карманы синей толстовки, зелёные глаза смотрели прямо перед собой, пластырь на щеке уже отклеился с одного края, но Нуб не замечал — или не хотел замечать. — Может, устроим вечер кино? Купим вкусняшек, закроем шторы и посмотрим какой-нибудь фильм. Только ты и я. Никаких сценариев. Нуб на секунду задумался. Потом повернул голову к Гостю и чуть нахмурился. — Я устал уже от фильмов, — сказал он, и в голосе его послышалась усталость, которая накопилась за день. — Целый день смотреть на экраны, снова экраны... Давай лучше аниме. Или мультик. Что-нибудь тёплое, чтобы мозги отдыхали. Без сложных сюжетов. Без убийств. — А у нас есть с тёплым сюжетом? — удивился Гость, перехватывая пакет поудобнее. — Есть. Я вчера нашёл один. Про зверей. Или про природу. Или про... неважно. Просто чтобы было спокойно. Гость улыбнулся. У него внутри что-то ёкнуло — от того, как Нуб сказал это «спокойно». От того, как его голос стал мягче. От того, что он вообще согласился на что-то, что не связано с работой. — Ну ладушки, — ответил Гость почти шёпотом. — Тогда вечер мультиков. И никаких трупов. И никаких боссов. Только мы. Они дошли до дома, поднялись на пятый этаж, и Гость, открыв дверь, первым шагнул в прихожую. Нуб зашёл следом, скинул кроссовки, стянул толстовку — под ней оказалась серая футболка с забавным принтом — и направился на кухню. Но Гость остановил его. — Нуби. Стой. Нуб обернулся. Гость стоял у порога, держа в руках тот самый маленький пакетик, который он прятал всю дорогу. Его белый хвост чуть выбился из резинки, красные браслеты на запястьях сверкнули при свете лампы. — Что там? — спросил Нуб настороженно. — Сюрприз, — ответил Гость, открывая пакет. Он достал из него тонкий, изящный чокер — чёрный, с маленьким серебряным кулоном в виде звезды. Звезда была такой же, как у Шанса на челке, только поменьше, для шеи. Гость подошёл к Нубу, остановился перед ним, развернул чокер и, не сказав ни слова, надел ему на шею, застегнув сзади. Лёгкое, почти незаметное движение. Тонкая кожа коснулась кожи. — Теперь это доказывает, что ты мой, — сказал Гость тихо, но серьёзно. Голубые глаза его смотрели прямо в зелёные, без привычной насмешки, без защиты. Просто — правда. Нуб замер. Его лицо на секунду перекосилось, щёки вспыхнули ярко-красным, даже сквозь смуглую кожу было видно. Он открыл рот, закрыл, потрогал пальцами чокер, словно проверяя, не сон ли это. — Щас ебало тебе снесу, — сказал он, но голос его дрожал, и в нём не было угрозы. Только смущение и отчаянная попытка сохранить лицо. Гость усмехнулся, но усмешка была тёплой, без издевки. — Понял, — сказал он и, не выдержав, притянул Нуба к себе. Обнял, уткнулся носом в его макушку, вдохнул запах яблочного шампуня. — Ты мой, — повторил он шёпотом. — И я твой. Даже если ты мне ебало снесешь. Нуб не отстранился. Он стоял, уткнувшись лицом в чужое плечо, и чувствовал, как внутри него закипает что-то тёплое, почти забытое. Звезда на чокере мягко блестела в полумраке прихожей, отражая свет лампы. — Идиот, — сказал он, но прижался к Гостю чуть крепче. — Сам идиот, — ответил тот. А за окном уже совсем стемнело, фонари горели ровным светом, и в маленькой квартире на пятом этаже пахло домом. И шоколадкой. И чем-то ещё — тем, что не нужно объяснять.