Нил 4-ever

Нил не знал, что его заметят. Он шёл по улице, опустив голову, сунув руки в карманы. День был серым, холодным, ветер гнал по асфальту сухие листья и обрывки газет. Нил не думал ни о чём конкретном — просто шёл, чтобы не сидеть дома, чтобы не думать об Андрее, о его словах, о том, откуда он знает про зал. Он уже почти прошёл мимо школы, когда услышал голос: — Нил Джостен. Нил замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Он медленно обернулся. У входа в школу стоял учитель физкультуры — пожилой мужчина, с короткой седой стрижкой, в старой куртке и с сумкой через плечо. Нил не помнил его имени. Запомнил только, что он всегда был спокойным, почти незаметным, не кричал на учеников, не ставил двоек. — Здравствуйте, — выдавил Нил. — Здравствуй, — ответил учитель, подходя ближе. — Давно тебя не видел. Ты вообще ходишь в школу? Нил почувствовал, как внутри всё сжимается. Он хотел сказать «да», хотел соврать, но учитель смотрел на него с таким спокойным, почти понимающим взглядом, что слова застряли в горле. — Я… — начал он и замолчал. — Ты пропустил уже больше двух месяцев, — сказал учитель. — Классный руководитель поднимала вопрос на педсовете. На днях звонили в соцслужбу, спрашивали, в порядке ли ты. — Он помолчал, вздохнул. — Я не хочу лезть в твои дела, Нил. Но если ты не появишься, они могут начать проверку. А это никому не нужно. Нил смотрел на него. Учитель не злился, не угрожал. Он говорил так, будто хотел предупредить — по-человечески. — Я понял, — сказал Нил. — Спасибо. — Приходи, — сказал учитель. — Хотя бы для вида. А там решим, что делать. Нил кивнул, развернулся и пошёл дальше, чувствуя, как тяжесть оседает на плечах. Он вернулся домой. Володя сидел на диване, смотрел что-то по старому телевизору — каналы переключались с шумом и помехами. Увидел Нила, улыбнулся. — Ты быстро. — Да, — ответил Нил, снимая кеды. Он сел на диван рядом, уставился в одну точку. Володя заметил, что он молчит, но не стал спрашивать. Он уже знал: когда Нил молчит, значит, думает. Нил думал. Он думал о том, что если соцслужба начнёт проверку, они узнают, что он живёт один, без родителей, что Володя тоже без родителей. И тогда их могут разлучить. Володю могут отправить в детский дом, а его — в другое место, или вообще неизвестно куда. Он не мог этого допустить. Не мог позволить, чтобы Володю забрали. Но он не знал, что делать. Он не мог пойти в школу — там его либо не примут, либо начнут задавать вопросы. Он не мог сказать правду — тогда всё рухнет. Он не мог уехать — не сейчас, не так быстро. Он сидел и смотрел в стену, и чувствовал, как внутри медленно нарастает паника. Володя взял его за руку, сжал пальцы. — Нил, — сказал он. — Всё будет хорошо. Нил посмотрел на него. Маленький, светловолосый, с серьёзными глазами. Он верил в то, что говорил. И Нилу хотелось верить тоже. — Будет, — сказал он. — Обязательно. В комнате было тихо. Телевизор зашипел, показывая белый шум. Володя потянулся к пульту, выключил. Тишина стала полной — густой, как вода. И в этой тишине резко, неожиданно, разрезая её как нож, раздался звонок. Нил дёрнулся. Сердце пропустило удар. Он не ожидал звонка — телефон лежал на столе, чёрный экран. Но он зазвонил. Громко, настойчиво, как будто кто-то не хотел ждать. Нил взял телефон, посмотрел на экран. Незнакомый номер. Он колебался секунду, но поднял трубку. — Алло? — Привет, Нил. Голос был знакомым — спокойным, тёплым, уверенным. Андрей. Нил замер. Он не знал, что сказать. Как Андрей узнал его номер? Он не давал ему свой номер. Или дал? Нил не помнил. — Как у тебя дела? — спросил Андрей. Голос звучал ровно, без напряжения. — Нормально, — ответил Нил. — Я слышал, у тебя проблемы со школой, — сказал Андрей. — Я могу помочь. Нил почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Откуда ты знаешь? — Узнал, — спокойно ответил Андрей. — Это не сложно. В маленьких городах всё быстро становится известно. Нил молчал. Он хотел спросить, откуда Андрей знает его номер, откуда знает про школу, но слова застряли в горле. Андрей говорил так, будто знал всё — будто видел всё, что происходит. — Я знаю человека, который может помочь, — сказал Андрей. — Он делает справки о зачислении. Быстро, без вопросов. Ты сможешь забрать документы и уйти из школы без лишних проблем. — Зачем тебе это? — спросил Нил. — Что зачем? — Помогать мне. Андрей помолчал, потом сказал: — Потому что я хочу. Встретимся завтра? Я расскажу подробнее. Нил чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он знал, что помощь от Андрея — это не просто так. Он знал, что потом придётся платить. Но сейчас он не видел другого выхода. Если он не решит вопрос со школой, всё рухнет. Володю могут забрать. А он не мог этого допустить. — Ладно, — сказал он. — Где? — В том же кафе, где мы были в прошлый раз. В четыре часа. — Хорошо, — сказал Нил. — До встречи. Андрей сбросил звонок. Нил держал телефон в руке, глядя на потухший экран. Внутри было пусто и тревожно. Он не знал, правильно ли делает. Не знал, можно ли доверять Андрею. Но он знал, что у него нет выбора. Володя смотрел на него. — Кто звонил? — спросил он. — Никто, — ответил Нил. — Просто знакомый. Володя не поверил, но не стал спрашивать. Нил убрал телефон в карман и снова уставился в стену. Мысли путались. Он думал об учителе физкультуры, о его спокойном голосе, о том, что он сказал: «Если не появишься, могут начать проверку». Он думал об Андрее, о его тёплом голосе, о том, что он знал всё. И он думал о том, что, возможно, это его единственный шанс. Но внутри, где-то глубоко, сидела тревога. И он не знал, как от неё избавиться. --- Нила терзало беспокойство. Оно было везде: в тишине комнаты, в каждом вздохе, в том, как медленно ползли стрелки на старых часах. Он сидел на диване, сжимая телефон в руке — экран уже погас, но внутри всё ещё звучал голос Андрея. Спокойный. Уверенный. Как будто он знал, что Нил согласится. И он согласился. Потому что выбора не было. Но завтрашняя встреча давила на него уже сейчас. Нил не мог думать о ней без того, чтобы внутри не сжималось что-то липкое, тревожное. Он не знал, правильно ли поступает. Не знал, можно ли доверять Андрею. И от этого становилось только хуже. Он смотрел на свои руки — тонкие, бледные, с выступающими венами. Они дрожали. Он сжал их в кулак, потом разжал. Бесполезно. Нужно было отвлечься. Сделать что-то, что не даст ему провалиться в эту тревогу с головой. Он поднялся с дивана. Володя, который сидел рядом и молча смотрел в стену, поднял голову. — Ты куда? — спросил он. Нил повернулся к нему. Внутри что-то дрогнуло — не от страха, от тепла. Володя смотрел на него так, будто боялся, что Нил исчезнет, как исчезает дым. И Нил вдруг понял, что ему тоже нужно что-то настоящее, что-то, что не связано с Андреем, со школой, с этим липким чувством. — Одевайся, — сказал он. — Сходим, покормим её. Володя не сразу понял. Моргнул, переспросил: — Кого? — Кошку. Володя просиял. Вся его настороженность, вся тревога, которая держала его в напряжении последние дни, исчезла в один миг. Он спрыгнул с дивана, начал натягивать кеды, потом куртку — торопливо, сбиваясь, путая рукава. — Ты серьёзно? — спросил он. — Да, — ответил Нил. — Мы возьмём корм? — У нас ещё остался. Володя уже стоял у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Нил задержался на секунду, глядя на него. Маленький, светловолосый, с горящими глазами. Он был так счастлив от того, что они пойдут кормить кошку, что Нил на миг забыл о завтрашней встрече. — Пошли, — сказал он. Они вышли на улицу. Холодно. Ветер был сухим, колючим, но небо прояснилось, и где-то между тучами проглядывало бледное, почти белое солнце. Нил сунул руки в карманы, Володя шёл рядом, иногда подпрыгивая на ходу, чтобы согреться. — А она будет там? — спросил Володя. — Должна быть, — ответил Нил. Он не знал, будет ли. Но ему нужно было идти. Туда, где нет Андрея, нет школы, нет тревоги. Только холодный воздух, серый асфальт и маленькая белая кошка, которая ждала их у мусорного бака. Они свернули за угол и увидели её — светлый комочек у бетонной стены. Она сидела, подобрав лапы, и смотрела в их сторону. Она ждала. Нил почувствовал, как внутри отпускает. Как будто он сделал что-то правильное, несмотря на всё остальное. — На, — сказал он Володе, протягивая пачку корма. — Насыпь. Володя взял корм, открыл, высыпал на асфальт. Кошка подошла, понюхала, начала есть. Нил стоял, смотрел на неё, и думал о том, что завтра он встретится с Андреем, и это изменит всё. Но сегодня, сейчас, он просто стоял и смотрел на кошку, которая ела корм, и Володю, который улыбался. И этого было достаточно.