Серёжа – не пидор

– Проснись, приехали. Сонный Сережа, услышав знакомый голос, поднял голову и в тусклом свете микроавтобуса увидел Диму Ицкова, сидящего напротив, поддавшись вперед. Сергей оглянулся. Они всей группой ехали на экскурсию в музей по профилю, и дорога занимала несколько часов. Видимо, Дмитриев так долго спал, что все уже вышли. Он посмотрел в окно: однокурсники стояли у автобуса, разминая конечности и, наконец, закуривая. Чужая ладонь, с едва ощутимой тяжестью лежавшая между ног, осторожно сжала промежность. Сережа заерзал, пытаясь улизнуть от навязчивого и слишком интимного касания, но уперся в спинку сидения. Ожидаемо приятно пахнущий Дима убрал руку сам: проведя по бедру, остановился на колене, потирая. Сережа спросонья оглядывал черные округлые формы лица человека напротив. — Что? Я, кажется, проспал… Блять, че ты делаешь вообще, — всполошился Дмитриев, пытаясь приподняться, но темноволосый юноша вернул руку на бедро и нажал, удерживая. — Ну ты чего, Сереж, куда то спешишь? Парни уже несколько месяцев были в «недомутках». Дима, вообще, хотел бы какой-то другой статус, но Сережа и его внутренняя гомофобия ебала его с огромной силой. В итоге все происходило именно так: Сережа мялся, но в итоге они все равно целовались где-то в углу. До большего не доходило, потому что Дмитриев поставил огромную стену между ними. — Да нет… бля, Дима, съеби-ка, не хочу чтоб нас вместе увидели. Сережа начал подниматься, убирая тонкую ладонь одногруппника. — Побудь со мной еще немного. Сережа замер. Дикая просьба. Зачем ему быть рядом с этим жутким неадекватом, лапающим его то тут, то там? Но несмотря на доводы разума, Сереже вдруг отчаянно захотелось… побыть рядом с этим человеком еще немного. Уважить просящего. Быть послушным. Вести себя хорошо. Как он всегда хотел, но останавливал себя. Ведь это так нравилось с детства. Будь хорошим — и тебя погладят по головке. Будет приятно. На самом деле, по поводу этого у него была гигантская паранойя. После ухода отца, Серёжа стал панически опасаться найти это у себя. Во дворе, когда он был мелким, пацаны говорили, что это передается по наследству. Это стало его самым страшным кошмаром. Когда он стал взрослее, начал каждый день менять девушек, чтоб убедить себя, что все хорошо. Он пытался быть эдаким самцом, игнорируя свои внутренние желания всегда быть в пассивной роли. Девушки, которых он выбирал, не устраивали его. Это были модели, которые подходили чуть ли не под все стандарты красоты. Но сколько бы он не пытался их менять под себя, желания не было. Заметив, что мышцы под джинсовой тканью немного расслабились, Дима погладил внутреннюю сторону бедра и похвалил: — Молодец, Серёж, умница. Всё еще испуганно пялясь прямо в глаза напротив, Сережа тяжело сглотнул. Сердце колотилось в груди. Парень, прервав поглаживания, легонько похлопал по бедру: — Эй, расслабься. Ничего такого не происходит, — Дима как всегда использовал свою наглую ухмылку. — Ты мне нравишься, знаешь же, да? Серёжа недовольно насупился. — Я имею в виду, ты такой худой, красивый и холодный. Запутавшийся… Мне нравятся такие, как ты. Его рука заскользила выше по бедру и вскоре пальцы вновь уткнулись в промежность. Серёжа еле заметно дернулся и опустил взгляд вниз. Честно, контролировать себя рядом с Димой было трудно. Он уже давно понимал, что скоро не сможет сказать ему «нет» и их поцелуи выльются во что-то большее. — Тебе приятно? Камерная обстановка, приглушенный свет, кромешная тьма за окнами, тихая речь, добрые слова, легкое томящее давление на эрогенные зоны между ног. Серёже было приятно. Сдавшись, он кивнул. Дима сразу обрадовался, заметив это. Движения пальцев стали активнее и настойчивее. Серёжа вцепился руками в край сидения и прикусил губу, боясь утяжеляющегося дыхания. Он возбуждался, и возбуждали его не столько механические касания, сколько сама ситуация. Пошлая и опасная. Дмитриев всё же издал непроизвольный стон, когда темноволосый очень сильно сжал яйца и член и удерживал захват несколько секунд. Вскоре, правда, убрал руку и потребовал: — Сними джинсы. Хотя это было неловко, но Серёжа сразу понял, что снимет. И вообще, всё будет делать, как скажет этот парень. На самом деле, он понял это еще тогда, когда впервые вошел в аудиторию первого сентября. Он стянул джинсы и стоял в тесном пространстве перед симпатичным парнем. Легкая белая хлопковая ткань не могла скрыть очертаний половых органов. Сережа краснел и отводил взгляд, не зная, куда деть руки, неловко хватая самого себя то за плечо, то за предплечье. Конечно, инстинктивно хотелось прикрыться между ног. Но он понимал: это не то, что от него требуется. Дима потянулся к бедрам Сережи. Зацепив резинку, спустил трусы. Когда показались небольшой вялый член и мошонка, тот приостановился и перестал спускать. Он смотрел туда. Серёжа тут же засмущался еще сильнее. — Э… Блять, что рассматривать? Давай уже там.. Дима усмехнулся, невзначай поглаживая круговыми движениями нежные молочные бедра. Стало еще постыднее. Он вновь взялся за резинку и спустил трусы до колен. — Сядь, — приказал он, и Серёжа подчинился. Дима стянул с него трусы, откинул в сторону и пересел со своего места поближе к Сереже. — Давай, раздвинь ноги. Вот так, да. Парень погладил внутреннюю сторону бедра и тут же легонько похлопал по ней, будто бы приободряя. Он закинул одну ногу Дмитриева себе на колено. Вторую Сережа поставил на край сидения напротив. Распластался перед однокурсником, словно педик. Ему было невероятно стыдно, но он не собирался убегать или сопротивляться. Он хороший мальчик и будет делать всё прилежно. Он решил, что хочет всегда быть таким, только для Димы. Но ему этого знать не обязательно. Темноволосый обхватил яйца. Гладил, перекатывал в руке, мял их. Ладони были нежными, но в то же время мозолистыми, шершавыми из-за игры на гитаре и приятно раздражали чувствительную кожу. — Обожаю тебя, Сереж. Хочешь посмотреть, как у меня стоит от тебя? Серёжа, мельком бросив взгляд на выпирающую ширинку старшего парня, засмущался и робко кивнул. Стало насрать на одногруппников, которые уже начали уходить, на отца, на общество, на педиков. Нет, Серёжа не пидор, просто… Ему нравится Дима.