Эскалация его сердца

      В последнее время Чимин пересекал порог этой квартиры с тревожащей разум опаской. Он мог лишь гадать, с чем столкнется сегодня: с ослепляющей вспышкой гнева или с дышащей тишиной, в которой еле различим гул голубоватых диодов. Иногда это был хрипловатый, обессиленный голос Юнги, завершившего свою работу и отмокающего в ванне со льдом. Иногда — пустой, стеклянный взгляд блуждающего по Сети друга. Но настоящий ужас таился за неприметной дверью, когда проявления диссоциативного расстройства, рожденного за «Черным заслоном», глубже просачивались в личность друга, делая его на шаг ближе к киберпсихозу.       Он был знаком с Юнги сколько себя помнил. Талантливый нетраннер никогда не стремился быть одним из многочисленных винтиков в системе защиты Корпорации и вкладывать свое мастерство в развитие Синъён-Нейротек, но не мог отказаться от предложения работать на самого Чимина, а не на его Корпорацию.       Мин Юнги был сокровищем Пак Чимина. Всё было идеально: их берущий начало в юношестве тандем лишь креп под давлением рабочих процессов и взаимовыручки. У Чимина всегда под крылышком был нетраннер, для которого не составляло труда проникнуть незаметным призраком к конкурентам и извлечь важные, редкие массивы данных. А Юнги доставались только лучшие, самые прогрессивные кибердеки и нейронные интерфейсы. Качество его оснащения киберимплантами было сравнимо с роскошью богатейших людей Сеул-сити.       Но несколько лет назад это сыграло с ними злую шутку. Чимин до сих пор ощущал тяжелый груз ответственности за произошедшее с Юнги, не уберег друга от ошибки. Ослепленный жадностью до запретных данных, он позволил Юнги сунуться по ту сторону Сети, за «Черный заслон», во владение диких ИИ и созданных ими смертоносных вирусов, которые могли заразить нетраннера и испепелить его мозг.       В какой-то степени Юнги очень сильно повезло. Несмотря на то что вирус засел глубоко, его разрушительный код удалось обнаружить и успешно деактивировать. Он остался жив и физически здоров, но психика подверглась жесточайшей проверке, которую друг не прошел. Чимин не сразу заметил странности, потому что Юнги всегда был тихим и не любившим большие компании и сборища людей, но никогда не проявлял агрессию и явное раздражение. Артефакты, оставшиеся после избавления от смертоносной программы, медленно и неотвратимо меняли друга, толкали его на разделение личности на человека и набор железок. Это была прямая дорога к киберпсихозу.       Дверь бесшумно отъехала в сторону, пропуская Чимина в тёмное помещение. Лишние звуки и яркий свет лишь нервировали нетраннера. К его удивлению, Юнги оказался вне Сети и, более того, не один. Тихий, неспешный разговор из дальней комнаты был еле слышен, и, боясь спугнуть это редкое умиротворение, это хрупкое спокойствие, Чимин приблизился к приоткрытой двери, узнавая второй голос.       — …контролировать. Другой бы давно самовозгорелся, а ты сильный, Юнги-бунги. — Приятная хрипотца окутывала в уютный кокон и погружала в тёплое нутро. — Только посмотри на весь путь, что мы проделали.       — Я устал бороться с этим, Эль. Они сильнее. Эти ёбаные остатки вируса меняют меня, делая из меня кожаный мешок с мясом!       — Мы все в какой-то степени мясные мешки, обтянутые кожей. Если позволишь, можем чутка убавить хрома для твоего спокойствия…       — Нет. Нет! — Юнги так сильно затряс головой, что мужчине напротив пришлось нежно обхватить его за щёки, только чтобы остановить и не дать навредить самому себе.       Чимин прикрыл глаза и отступил на шаг, стараясь выбросить из головы жуткую картинку: короткие ногти нетраннера впивались в хромированные пластины предплечья длинноволосого мужчины, ломались о металл, оставляя кровавые заусенцы, пока сам он пытался вырваться, отцепить от себя чужие руки. Эта молчаливая схватка, пропитанная страхом одного и непоколебимой уверенностью другого, была почти интимной — только для двоих. Чимин не стал им мешать, удаляясь в противоположную сторону квартиры и пропуская мимо то, как затих в объятиях сдавшийся Юнги.       Эль Капитан был ещё одним сокровищем Пака, найденным на помойке в собственной блевотине и галлюциногенном приходе. Если бы Чимин не следил за каждым шагом своих конкурентов, он бы прошёл мимо дорфхэда в отключке и даже не присел бы рядом, чтобы помочь. Но тот был слишком похож на технического медика Чан Ичжона, которого недавно утилизировала соседняя корпорация. Заблудившийся среди жестокой конкуренции интеллекта и мозгов, Ичон стал употреблять «Буст», чтобы возвыситься над коллегами и превзойти самого себя в хирургии, но не учел — а может, и не захотел думать — о последствиях приёма умных наркотиков. Ломка. Психоз. Тяжелые галлюцинации.       В тот момент Чимин готов был вложиться в здоровье этого рипера, чтобы получить под свое крыло ценного сотрудника. Вот только подмять Чан Ичжона под Синъён-Нейротек не получилось — тот нашёл выход на Мин Юнги, которому требовалась помощь специалиста. Юнги брыкался от всех медиков корпорации, воротил от них милый нос и поливал говном, ухудшая свое ментальное состояние. Чимин, гонимый чувством вины, готов был отдать половину своего состояния за решение этой проблемы. А тут ходивший в должниках медик неожиданно спелся с Юнги. «Спелся», конечно, громкое слово. Ичжон долго подбирался к Юнги, не наседал, убаюкивал речами, общался с ним как с ребенком, который мнит себя взрослым и которому ни в коем случае нельзя говорить, что он ребёнок.       Выбор между помощью другу и приобретением отличного медика для своей корпорации встал перед Чимином сложной задачей. Но, видимо, осталось в нём что-то человеческое и теплое — в отличие от корпоративных коллег-крыс, — раз он выбрал Юнги и дал свободу Ичжону, превратив того в независимого рипера Эль Капитана. Правда, всё равно держал на коротком поводке, давая понять: Ичжон жив, пока Юнги находится вне киберпсихоза.       Это подействовало. Шли годы, и теперь Юнги позволял Элю больше, чем самому Чимину. Например, он сам давно не мог касаться друга — тот нервничал и взрывался гневом, — а риперу это было позволено. Было ли Чимину обидно? Совсем чуть-чуть, как бывает, когда самый близкий человек вдруг выбирает чужое плечо. Главное было то, что Юнги с помощью Эля умело балансировал на грани киберпсихоза уже несколько лет, не проваливаясь в необратимый деконструктивизм.       Между Юнги и Капитаном что-то происходило. Интимное, еле заметное, выстроенное на доверии и общей боли. Чимин знал, что Юнги своей болезнью спасает Эля, как бы парадоксально это ни звучало. Он заставляет рипера чувствовать себя нужным — вне конкуренции, которая оказалась не для ранимого сердца. Эти двое существовали за пределами ненавистных корпораций, разрушавших их жизни; в болезненном хаосе они нашли друг друга и проходили вместе изнурительный путь, словно по битому стеклу босыми ногами.       Только когда Эль ушёл, Чимин посмел зайти к Юнги. Тот даже был немного навеселе, что теперь стало редкостью. Он сидел на столе, болтал ногами и напевал под нос странный мотив, перекладывая охапку проводов из одной стороны в другую, что-то переключая и настраивая.       — Вновь будешь падать в брейнданс? — спросил Чимин, заметив специальные очки для погружения.       — Хочу вспомнить и прочувствовать заново, каково это — быть счастливым. И, возможно, пересмотреть первую встречу с Элем.       — Это сам Капитан посоветовал, или ты не согласовывал с ним?       Энтузиазм Юнги пугал. Чимин знал о психотерапевтическом использовании собственного брейнданса: человек пересматривал записанные события и переживал свои же эмоции заново. Для Юнги это была неплохая возможность восстановить эмпатию, вернуть себя на шаг ближе к человеку, чем к машине. Но Эль предупреждал и об опасности: собственный счастливый опыт из прошлого — идеальный наркотик. Вместо борьбы с наступающей болезнью нетраннер мог просто залипнуть в прошлом, бесконечно пересматривая моменты, когда он был настоящим, что лишь усугубило бы его отрыв от реальности.       Юнги промолчал.       — Эй, Юнги! — Чимин напрягся, необходимо было отвлечь друга от мыслей о погружении в прошлое. — Лучше расскажи, как прошла ваша встреча с ним. Мы давно не болтали по душам, я соскучился.       Тот замер на мгновение, явно взвешивая «за» и «против», постукивая пальцами по светлому пластику очков, от которых тянулись светящиеся зеленоватым провода. Интуиция кричала внутри, что, если сейчас не утащить Юнги в реальность, не сбить его с мысли о приятном брейндансе, их близость даст трещину и он потеряет и без того тонкую связь с другом. Пауза затягивалась. Чимин продолжил:       — У вас с Элем всё неплохо, да? Я пришёл, когда он ещё был здесь, не хотел вам мешать. Он зовёт тебя Юнги-бунги, серьёзно?       Сработало. От звучания дурацкого прозвища Юнги хмыкнул, отбрасывая аппаратуру и соскакивая со стола:       — Ещё раз так меня назовешь, и я подпалю твой сандевистан, несмотря на лёд, который сам же тебе настраивал. В целом с ним… неплохо. Я могу ему доверять, позволять копаться в моём хроме или что там ещё риперы себе позволяют. Но иногда он становится сложным. Смотрит странно, будто чего-то ждёт, а я не понимаю чего.       — Ты поэтому хотел отсмотреть запись встречи и вспомнить, каким ты был?       Юнги обреченно кивнул. А Чимину стало безумно тоскливо и даже немного жаль Эль Капитана. Тот умудрился влюбиться в человека, который каждый день терял частичку эмпатии и уже не мог осознать и прочувствовать это зарождающееся светлое чувство. Раньше Юнги бы сходу задетектил внимание со стороны Эля, больше бы смеялся своей оголяющей зубы улыбкой и, возможно, ответил бы. Но сейчас он больше похож на ежа, который ощетинился не по своей воле иголками вперёд и закрыл навсегда своё нежное нутро, заточив глубоко-глубоко в хроме.       — Ты никогда не приходишь просто так, Чимин. И не надо ссылаться на то, что соскучился. Я слишком хорошо знаю твою корпоратскую задницу. В какое дерьмо ты на этот раз вляпался в трущобах?       — Откуда ты знаешь, что я там был? — Как всегда, скрыть что-то от своего нетраннера не получилось.       — Если в твоем загруженном расписании есть несколько свободных часов, ты всегда лезешь в эти грязные районы. Ты в трущобах чаще, чем я в брейндансе. Там что, нейролубрикантом поливают?              Чимин поперхнулся, воскрешая в памяти образ импульсивного Джей Кея. Собственно, это и была настоящая причина, по которой он заглянул к Юнги. Воспоминания о пацане прорастали сквозь мысли о корпоративных сделках, мешали выстраивать идеально выверенные интриги и политику корпорации. Он постоянно отвлекался, терял концентрацию, и это бесило. Чимин впервые пожалел, что не приобрёл записывающий обруч для сохранения сенсорного опыта, когда ему предлагал Юнги ради прикола много лет назад.       — Лубрикант точно был, — Чимин потёр переносицу, признаваясь.       Юнги, направляющийся к рабочей зоне, замер на полпути и недоверчиво впился взглядом в друга:       — Серьёзно? Тебя что, трахнули в трущобах, и ты молчишь?!       — Не меня, Юнги, а я, — мягко поправил Чимин.       — О, конечно, мистер Великий Корпо никогда не подставляет свою жопу, — Юнги закатил глаза. — Ну а теперь что? Нужно найти несчастного и заказать в утиль? Или стравить бандам? Выставить из города в Пустоши? Какое наказание придумал твой изощренный злой мозг?       Он перечислял варианты, загибая пальцы и поглядывая на Чимина, отслеживая его реакцию. В их прошлом было много всякого дерьма, и утилизация «мусора» в том числе.       — Ты делаешь меня монстром. Для начала просто найди этого пацана. Жить теперь не могу, зная, что он пытался украсть у меня сотку эдди. Зовут Джей Кей, из какой-то семейной банды.       Нетраннер захихикал, принимая саркастичную шутку Чимина, и удобно плюхнулся в рабочее кресло, закидывая ноги на подставку. Пробить по сетке человека в Сеул-сити было как распаковать данные — на автомате. Размяв и похрустев суставами пальцев, Юнги кинул через плечо:       — Это будет не работа, а так, лёгкая прогулка по Сети. И в том районе, где ты был, только одна такая банда — Сыновья Трущоб. И Чимин, дождись меня только, я быстро.       Несмотря на заверения Юнги, тот провозился в Сети слишком долго. Чимин, успевший закончить рабочие переписки и созвоны, начинал беспокоиться. Проверив, что импланты нетраннера не перегреваются (мало ли куда он мог влезть в поисках информации), Чимин ушел на кухню. Нужно было позаботиться о друге, когда тот выползет из рабочей комнаты. Если прогулка затянулась, значит, возникли трудности.       Чимин похлопал дверцами кухонных ящиков в поисках хоть чего-то тонизирующего, но, не обнаружив ничего стоящего и выругавшись на беспечность друга, заказал несколько упаковок напитков, которые помогли бы Юнги восстановить силы. Вместе с заказом привезли разные закуски. Чимин не стал заказывать еду из ресторана, зная, как друг не любит показную роскошь и высокую кухню, и теперь только надеялся, что привезенным они не отравятся.       Когда напитки охладились, а огромные буррито остыли до состояния невкусного резинового корма (по мнению Чимина, естественно), и мужчина уже стал посматривать на пачки рамена быстрого приготовления, хмурый Юнги вернулся из Сети. Он молча вскрыл протянутый тоник, выхлебал его практически полностью и только после этого примостился на табуретку — нахохленный, взъерошенный птенец, недовольно уставившийся на птицу-мать.       — Ты не предупреждал, что твой пацан практически «нулёвка».       Юнги покачивался на стуле из стороны в сторону. То, как он перебирал и оглаживал пальцами все уголки и щербинки пластиковой поверхности стола, потирал тонкий, покрытый конденсатом металлический бок банки тоника и не стесняясь лизал то лепёшку, то соус, то синтетическое мясо у буррито, говорило об одном — он пытался собрать и почувствовать себя в реальном мире. «Практически» — значит, что-то удалось выцепить и поймать в шуме и отголосках данных. Но чего это стоило самому нетраннеру, Чимин мог только представлять. Юнги не выглядел уставшим, скорее задумчивым и немного потерянным. Впрочем, последнее мужчина списывал на личные внутренние проблемы друга.       — Что нашёл?       — Хм-м-м, — Юнги решил сначала дожевать резиновую закуску.       Чимин терпеливо ждал. Внутри у него всё дрожало от предвкушения правды о пацане. Но надеждам сбыться не удалось.       — На самом деле ничего. До встречи с тобой он особо не светился в Сети. Так, самый базовый минимум, очень тусклый цифровой след. Потом потратился на неплохую кибердеку, — Чимин поймал укоризненный взгляд Юнги, но промолчал, проглотил дружеское осуждение, даже не пытаясь оправдаться, — и исчез.       — В смысле? — Чимин нахмурился.       Услышанное не складывалось в логическую картину и противоречило всему, что он знал о цифровых следах. Если Джей Кей и правда решил податься в соло, купил и установил деку, значит, его след должен был стать только ярче.       — Тут два варианта. Первое, — Юнги ткнул длинным пальцем, измазанным в острой приправе, прямо Чимину в щёку, — он перешёл кому-то дорогу, и его уже отправили в утиль. Ты можешь расслабиться, всю чернуху сделали за тебя.       Этот вариант совершенно не устраивал Пака. Ему нужен был живой экшн, захватывающая игра в шпиона за дерзким мальчишкой, а вместо этого кто-то сломал его игрушку раньше, чем он успел до неё добраться.       — А второе? — Чимин ударил по ладони Юнги; капли попали ему на пиджак, но он даже не заметил этого.       — Второе, — друг сначала слизал остатки соуса с пальцев, а потом, отыскав какую-то салфетку, намочил её и бросил в Чимина, — менее вероятное. Но тогда твой мальчишка — конченый дурак. Слышал, во многих сектах обнуляют человека, чтобы труднее было выбраться. Похоже, он попал именно туда. И вытрись, ты заляпался. И не только соусом, Чимин. Выбрось его из головы. Сотка эдди не стоит того, чтобы искать безумного в трущобах.

***

      Чимину было не по себе. Обычно занудные презентации были рутиной мистера Пака. На них глава Синъён-Нейротек оттачивал убедительные речи и обворожительные улыбки — такие, что в них не усомнился бы даже самый продвинутый чип «правды», встроенный в оптику собеседника. Старые крысы, выглядевшие на пятьдесят лет моложе своего истинного возраста, настолько полагались на свои бесчисленные импланты и программы, что вызывали у Чимина лишь брезгливость.       Этот вечер утопал в триумфе роскоши. Чимин ходил среди изысканно одетых мужчин и женщин с фужером из тончайшего хрусталя без вкрапления полимеров. В бокале искрилось насыщенно бордовое винтажное вино, оставляя на стенках маслянистые узоры от плавного покачивания. Организатор уверял, что виноград для него собирали вручную ещё до Корпоративных войн, а в мире осталось меньше пары десятков бутылок.       Статус. Власть. И паранойя.       Три слова, которые приходили Чимину на ум при осмотре просторного зала-купола с высокими потолками и голограммами бесконечных рекламных слоганов и графиков. Его прямые конкуренты в секторе нейроимплантов — «Ханёль Корпорейшн» — демонстрировали этим мероприятием статус и власть. Он был приглашён на презентацию новейшей разработки «Единство» — импланта, способного объединять двух людей в единую нейросеть. Технология заключалась не просто в передаче сигналов от одного мозга к другому — речь шла о полном слиянии рефлексов, чувств и моторики тел. Но Чимин ставил под сомнение всю романтизацию вокруг этих разработок благодаря сухой аналитике и данным, которые для него добыл Юнги пару месяцев назад. К тому же, начиная как корейская дочерняя компания Милитеха, связь «Ханёль Корпорейшн» с военными не могла просто исчезнуть.       Пак не любил быть параноиком, но доверять Ким Сохён он стал бы в самую последнюю очередь. Для директора такой большой компании было слишком несерьёзно приглашать его только для того, чтобы щёлкнуть по носу своими разработками. Чимин был уверен, что Ким запустила свою игру, в которой он пока не мог разобраться, — от этого нервы немного шалили, и ему приходилось быть осмотрительным в каждом слове и шаге. Вряд ли ему хотели предложить сотрудничество или альянс.       «Будь осторожен. Твой чёрный лёд наготове, но в самом здании полно крысиных ходов», — пришло сообщение от Юнги по внутреннему каналу связи. Несмотря на беспокойное послание, Чимин, наоборот, расслабился, расправил плечи и пригубил терпкое вино, наслаждаясь возникающей бархатистостью на языке благодаря танинам. Будь друг здесь, он бы предпочёл более крепкие напитки и наверняка морщился бы, оставляя едкие комментарии для каждой VIP-персоны в этом зале. Чимин был уверен: служба безопасности «Ханёль Корпорейш» в ближайшее время не сможет отыскать его нелегальное «плюс один» к приглашению — только если сам нетраннер, подключившийся любопытным зрителем к Чимину, того не захочет. Незримая компания Юнги придавала уверенности и скрашивала этот вечер.       Свет стал глуше, оставляя единственное яркое пятно — небольшую сцену, подвешенную в паре метров над полом. Хрупкая женская фигура, облачённая в белоснежный строгий брючный костюм, появилась на площадке. Собранный на затылке тёмный пучок, из которого не выбивалось ни волоска; острый взгляд, видящий всех; усиленный голос, не нуждающийся в микрофоне:       — Я рада приветствовать вас всех на презентации проекта, который изменит вашу жизнь. Эта технология выведет понятие «связи» на новый уровень. «Единство» — не устройство, это философия. Это состояние. Два сознания, одна нейросеть — и никакой задержки. Один видит, второй понимает. Один действует, второй — направляет. Никакой речи. Никаких разногласий. Только общая мысль и единение сознаний.       Голограмма за спиной главы корпорации ожила. Абстрактные линии складывались в картинки матерей с детьми, стариков, мужчин и женщин. И каждый в своём коконе, все поголовно несчастные: грустные, плачущие, немощные. Так показательно и нелепо, будто всем присутствующим было не плевать на отбросы из трущоб. Чимин презрительно фыркнул.       — Настоящий прогресс — это тот, который объединяет! — продолжала Сохён, добавив мягкости в тембр. — Подумайте о тех, кого любите. О тех, кто далеко. О тех, кто болен. О тех, кто не может говорить, потому что язык отказал, тело не слушается или потому что болезнь украла голос.       Изображения начали приближаться друг к другу, между людьми протягивались золотые нити, словно нейронные связи, опутывающие попарно каждого человека, объединяя и затягивая в общий водоворот. Прошла рябь — и картинка сменилась. Теперь каждый на голограмме был счастлив: мать прижимала руку к груди, закрыв глаза, а на другом конце города её дочь улыбалась в колыбели; пожилой мужчина с тремором рук уверенно и твёрдо пил из чашки — его движения направляла сиделка через нейросеть.       — «Единство» — это не оружие. Это нейроинтерфейс нового поколения, который позволяет двум людям почувствовать друг друга. Не просто услышать — ощутить. Не просто понять — прожить.       От утопии, рассказанной главой «Ханёль Корпорейшн», у Чимина пробежал по спине холодок. Ким Сохён презентовала очень опасную вещь, но любители завладеть самыми передовыми технологиями, заплатив миллионы эдди, только в восторге открывали рты.       «Это полное дерьмо. Бомба замедленного действия», — мелькнуло по внутренней связи.       И Чимин был абсолютно согласен с Юнги. За мирной картинкой он видел лишь военное применение этой системы — прототип управления солдатами, который испытают и отточат на гражданских. И, конечно, огромные контракты с военными корпорациями, за которые «Ханёль Корпорейшн» получит неплохую финансовую поддержку и сильных союзников. А когда эта потрясающая «философия» утечёт на чёрный рынок, любители залезть в мозги и насоздавать марионеток станут безграничными царьками в головах этих же самых элит. Но, как и в любой новой разработке, у этого нейроинтерфейса имелись стопоры и недоработки, о которых сегодня, конечно же, говорить не будут. Чимин знал об этом лишь кратко — в украденных данных от Юнги информации было не так много.       На сцену для демонстрации «Единства» вышли двое: ведущий инженер корпорации и доброволец. Но по мере того, как синхронизация между ними возрастала, молодой человек нервничал всё сильнее. Его бегающие, расширенные от страха глаза были глазами человека, который терял контроль над собственным телом и теперь стал скорее пленником ситуации, чем добровольцем. Инженер же комментировал происходящее холодным голосом, поднимая то одну руку, то другую и заставляя добровольца повторять за собой каждое движение.       Когда на голограмме синхронизация достигла ста процентов, оба человека замерли на сцене. Дальнейшая демонстрация общих эмоций должна была проходить с помощью графиков и визуальных картинок, которые транслировались на экран. Чимин наблюдал молча, не разделяя всеобщего восхищения и аплодисментов, его опасения насчёт прототипа военных технологий только подтверждались.       Всё внимание публики было сосредоточено на сцене. Толпа, движимая любопытством, подалась ближе, чтобы рассмотреть обоих подопытных в деталях. Чимин остался в одиночестве у стола, не спеша тянуться к сцене, — ему было прекрасно всё видно со своего места. Только надоедливый официант уже второй раз подходил с подносом, полным бокалов с вином. Чимин хотел было отмахнуться от навязчивости обслуги, как вдруг заметил неловкое движение монолезвия со стороны официанта.       Годы корпоративных интриг и паранойи дали свои плоды. Чимин среагировал моментально: загрузил сандевистан и ощутил, как начала покалывать татуировка-луна на шее от резко подскочившей мощности импланта. На половину возможной мощности. Стать быстрее, замедлить действия противника — лишь бы успеть. Он вырвал поднос из руки горе-киллера, нарушая его равновесие. Монолезвие рассекло воздух.       Из-за шума демонстрация была тут же остановлена, а охранники «Ханёль Корпорейшн» запоздало бросились вперёд, скрутили парнишку, направив на него пистолеты. Один кивок Ким Сохён — и паренька бы тут же утилизировали. Но Чимин уже видел эти тёмные глаза, эти дрожащие губы с пирсингом и проколотую бровь. Только теперь взгляд, направленный на корпората, был полон не жаждущей похоти, а пугающего узнавания.       Джей Кей узнал Чимина.       Пак Чимин нашёл свою игрушку.       Он тут же поднял руку, останавливая охранников и переводя взгляд на женщину на сцене.       Её змеиная улыбка не оставляла сомнений: это было подстроено, чтобы унизить конкурента. Она даже не скрывала этого. Всё встало на свои места. Покушение как способ поставить выскочку на место, ткнуть щенка носом в пол. Чимин для Сохён был битым пикселем в идеальной картинке — олицетворением молодой крови без известного рода в заржавевшем хроме старожилов. Он не уважал иерархию, не кланялся при встрече, ещё посмел выстроить корпорацию и метить в элиту. И Чимин запомнит этот урок: настоящая власть — это не только нейроимпланты и контракты, но и умение достать врага где угодно, даже в зале, полном охраны.       Единственное, чего не учла Ким Сохён в своём плане, — милосердие Чимина.       — Господин Пак, вы в порядке? — столько заботы в голосе Чимин не слышал даже от собственной матери. — Это ваше?       — Да, это моё, — Чимин выдержал паузу, прислушиваясь к учащённому дыханию Джей Кея. Тот боялся и не верил, что может избежать смерти. — И я отвечаю за него. Позвольте мне самому решить судьбу этого мальчишки.       Зал наполнился шёпотом и удивленными возгласами. Пак уже представлял, как завтра все новостные порталы будут кричать о скандалах и разборках на грани новой Корпоративной войны. Но в этом он видел и шанс — снова сломать систему и доказать верхушке, что новая история пишется новыми правилами.       — Похвальная ответственность, господин Пак. Но тогда презентация продолжится без вас. Здесь не должны находиться такие люди, — она даже не смотрела на Джей Кея, но Чимин прекрасно видел её презрение к нему. — Охрана выведет вас с этим… молодым человеком.       Чимин был только рад покинуть зал в сопровождении уже своей охраны. Джей Кей плелся за ним молчаливой тенью, а по внутреннему каналу прыгали, перекрывая друг друга, многочисленные комментарии Юнги, который однозначно успел и записать всю презентацию, и в деталях рассмотреть нападавшего. Чимин с досадой смахнул все сообщения одним движением, отключая нетраннера от своей оптики.       Когда пацан осознал по меняющемуся пейзажу за бронированными окнами гиперкара, что его везут не на свалку за пределами Сеул-сити, а куда-то в район корпоративных башен, он постепенно ожил и стал вести себя наглее. Казалось, он впитывал в себя всю атмосферу богатства — от дорогой обивки натуральными тканями до ионизированного воздуха: забегал любопытными глазами по салону, закрутился, утопая глубже в мягком кожаном сиденье, и даже попытался стащить в карман узкой униформы тонкую металлическую коробочку, завалявшуюся в подстаканнике машины. Там были жевательные пластинки с лёгким тонизирующим составом — пожалуй, самая дешёвая вещь в этом пространстве.       Чимин сидел напротив, позволяя мальчишке все вольности. Жадность, с которой он внимательно наблюдал за Джей Кеем, разрасталась в геометрической прогрессии. Он отмечал, как обкусанные, с заусенцами пальцы касаются неоновых осветительных трубок в подсветке подлокотника, как нос смешно, по-кроличьи дёргается и морщится, уловив в открывшейся нише горькие нотки настоящих кофейных зёрен. Наверняка Джей Кей впервые ощущал все эти текстуры, запахи, погружаясь в роскошество корпоратской жизни.       Где-то глубоко внутри начинало расти странное чувство. Не раздражение. Не гнев. Что-то более липкое, голодное и собственническое. Ему иррационально хотелось, чтобы пацан продолжал своё непроизвольное исследование, знакомился с миром, где всё принадлежало Чимину. Ему хотелось, чтобы Джей Кей тоже принадлежал ему, вписался в его коллекцию спасенных жизней странной, нагловатой игрушкой.       — Чего пялишься? — недовольно буркнул Джей Кей. Как только он заметил пожирающий взгляд корпората, сразу невольно замер на секунду, а потом вновь начал крутиться. — Если ждёшь отсоса с благодарностями, то иди сразу к чёрту! Я тебе не шлюха.       У Чимина от такой бесцеремонности и непонятной логики немного закоротило сандевистан, а раздражения прибавилось. Какой борзый!       — Мне напомнить, что ты пытался меня убить? Правда, очень неумело. Я был более высокого мнения о твоих умственных способностях.       — Я не знал, что ты — мой заказ! Конечно, в прошлую встречу ты выглядел как богатенький красавчик, спустившийся в наши трущобы. Но кто знал, что ты окажешься не просто хромированным корпо-ублюдком, а самим директором Синъён-Нейротек?! — мальчишка вспыхнул, как перегретая дека, с миксом вины, страха и какого-то разочарования.       Это было занятно. Интересно.       — И ты пошёл на задание с одним монолезвием. Даже не был в курсе, что у главы Синъён-Нейротек децентрализованное сердце. Что ты за одноразовый соло такой, который даже не собирает информацию, прежде чем идти на миссию?       Вот она. Маячащая на горизонте правда, о которой Чимин должен был спросить его ещё до выхода с мероприятия. Он подался вперед, упёршись коленями в колени Джей Кея, наклонился так близко, что мог ощущать чужое дыхание на своей коже, заглянул в бездонные чёрные распахнутые глазища, едва не отвлекаясь на густоту порхающих в смущении ресниц.       — Что за фиксер выдал на меня заказ?       Всё тело парня одеревенело. Он задержал дыхание, боялся лишний раз пошевелиться — только выпирающий кадык дёрнулся от сухого сглатывания. От сладкого предвкушения погони, от своего доминирования Чимина бросило в приятную дрожь. Не удержавшись, он прикусил губу и практически зло зашептал в чужую шею:       — Молчишь? Как мило. Хочешь немного фактов? Этот дерьмофиксер срубил неплохие эдди за заказ, а тебя отправил в утиль по умолчанию. Ты был всего лишь разменной пешкой в играх элиты. В Сети ты уже «нулёвка». — Парень вздрогнул, то ли от горячего воздуха, ласкающего чувствительное местечко за ухом, то ли от осознания реальности. Чимин запомнил. — Жаль, фиксер ещё не осознал, что сдох. А ты всё ещё живее всех живых. Имя. Быстро, пацан. Я не буду спрашивать ещё раз.       — Пилло-бой, — выплюнул Джей Кей, опуская голову так низко, что Чимин смог разглядеть разъём новенькой кибердеки у основания шеи. — Фиксер из Южного сектора. Целью был менеджер среднего звена из Синъён-Нейротек. Триста эдди авансом, остальное после завершения. Только потом я понял, как проебался. Но отступать было некуда.       Мальчишка. Его честность и искренняя вера в слова людей были такими болезненно хрупкими и чистыми. Чимин вновь попался в эту ловушку. Он ещё раз осмотрел Джей Кея, но одного визуального осмотра было уже недостаточно — рука сама потянулась к отливающему в полумраке разъёму нового импланта. Вся злость источилась, а её заменила непонятная для корпората нежность. Но Чимину хотелось.              Мягко дотронувшись до отвратительно обработанного, неровного стыка дешёвого металла, он заскользил по медовой коже дальше, забираясь пальцами в густые волосы и не останавливая себя ни на секунду. Хотелось вырвать руки тому риперу, что так отвратительно вшил имплант. Чимин пообещал себе, что после фиксера доберется и до медика. Желание заступиться за кого-то было такой редкостью, что он, уткнувшись носом в пахнущий дешевым шампунем затылок, замер на несколько секунд, пытаясь осознать происходящее.       — Я скучал, — вырвался еле уловимый выдох с губ смутившегося мальчишки.       Как ледяной водой окатил. Чимин резко выпрямился и пересел обратно на своё место, приходя в себя. Язвить в ответ корпоратской холодностью не хотелось, ведь то, что он творил сейчас, было на грани неправильной ласки. Он так и не признался себе, что сделал шаг ближе к неизбежной пропасти. Мальчишка перестал быть просто случайной встречей — теперь это был приговор, подписанный где-то в глубинах собственной души.       — Ты действительно установил только деку. Но на те деньги, что я оставил, мог оформить что-то пороскошнее.       — Я сэкономил на будущее.       — Которое могло сегодня закончиться.       Чимин знал наверняка: голодные и злые улицы, в которых вырос пацан, не разорвали того только затем, чтобы оставить эту сладость для него. Он сам его сожрёт. Медленно. По кусочкам.       — И что, теперь я твой должник?! Будешь вызывать к себе и трахать, когда захочешь?! — взвился пацан, соскакивая с места.       От искреннего протеста и возмущения его грудь заходилась в частых вздохах, а бедная ткань рубашки еле сдерживала в тесных объятиях напряжённые мышцы. Какой же он был пылкий! Чимин с удовольствием стащил бы эту белоснежную одежду, чтобы огладить и поиграть с едва выпирающими затвердевшими сосками. Удивительно, что его голос не дрогнул:       — Найди себе хорошего фиксера, не из трущоб. Переберись ближе к центру, если остались эдди. А принуждать тебя к сексу я не буду, но если захочешь сам — можешь отыскать номер моего секретаря в Сети. Для начинающего соло это даже не задача.       Гиперкар остановился на парковке среди плотной застройки уходящих в небо башен. Водитель приглашающе открыл дверь снаружи, намекая, что уже слишком много времени и внимания отняли у занятого человека.       — Что это значит? — Джей Кей замешкался, глядя на наполненный огнями ночного города проём, и порастерял весь боевой настрой.       — Что тебе пора, пацан, — Чимин откинулся на спинку сиденья, стараясь, чтобы голос звучал ровно, даже скучающе. — А ты думал, это такси домой? Или я отвезу тебя на свидание, напою несинтетическим бухлом, и мы будем болтать, как две подружки, за просмотром романтического дерьма?       — Фу, нет!       Внутри у Чимина всё ещё царапались тихие слова, сказанные в каком-то странном порыве нежности, — те, что, скорее всего, не должны были быть услышаны.       «Скучал».       А Чимин скучал? Готов был так просто отпустить и вновь потерять?       — Или есть вариант, что ты всё-таки захочешь… — он осёкся, не договорив. Горло перехватило. Чимин раздражённо повёл плечом, словно сбрасывая с себя неуместную слабость.       Несмотря на секундную брезгливость, Джей Кей потупил взгляд в полном опустошении, а не выпрыгнул сразу же, сбегая от ненавистного корпо. В салоне повисла вязкая, почти осязаемая тишина. Чимин чувствовал, как в ней зарождается робкая надежда, которую хотелось задушить в зародыше.       Джей Кей не уходил. Глупый! Ему давали такой щедрый шанс сбежать из невидимой клетки, вырваться из цепких рук, а он тратил его…       — Я хочу. Сам, а не по вызову, ясно? И сейчас я хочу поехать к тебе, чтобы отлично потрахаться. А потом ты, господин Корпо, оставишь мне свой личный номер.       Дверь машины с тихим шорохом закрылась. Джей Кей остался внутри, а Чимина прошибло насквозь колким темным взглядом. Дерзкий. Наглый. Его. Он оседлал корпората, затягивая в глубокий мокрый поцелуй, на который Чимин ответил с готовностью. Ладони легли на чужие бёдра, сжали крепко, жадно, и он радовался наконец-то такой знакомой и правильной тяжести на своих коленях.