showtime

Такое ощущение, словно я просыпался каждые полчаса. Разве что, это совершенно мне не помогло - я не помнил ни звуков, ни касаний, вообще ничего. Просто с каждым разом все сильнее ощущал боль то в одном, то в другом месте.  Кажется, я так и пролежал все это время на животе. Подо мной до мерзости липко, кажется, я просто присох к постели. Славу я, как обычно, не слышал. Не знаю, почему вдруг решил окончательно проснуться. От догадок начинала гудеть голова.  Первым делом я решил открыть глаза. Наученный опытом, я стал оглядываться - наверняка где-то снова установлена камера. Двигать шеей в таком положении было не просто трудно, но и больно, поэтому я едва ли смог что-то уловить взглядом. Мне захотелось встать, не знаю, почему, но только-только двинув руками, я резко передумал. Острая боль прошибла настолько сильно, что на какое-то время потемнело в глазах. Спина просто горела. Кажется, ко мне еще и плед прилип. Мелкие ворсинки присохли к коже, пропитанные, видимо, кровью и сукровицей.  Вспоминать я ничего не хотел. Не помню, как конкретно себя вел, но.. Я прекрасно помнил, как.. как у нас.. Ногти до боли впились в ладонь, от чего заслезились глаза.  И вправду, в квартире стало будто еще тише, чем прежде. Словно Слава спрятался где-то и ждал меня, моего выхода. Я чувствую пульс в висках, думая об этом. Но это лучше, чем вспоминать о том, что было ночью. Лишь сильнее убеждаю себя, что это был сон или бредовая фантазия. Хотя о чем мне может намекнуть боль в заднице? Попытку встать снова поприветствовала боль. Честно, я бы и остался так лежать, пока Слава что-нибудь не сделал со мной, с моей тупорылой болью, от которой я не могу избавиться самостоятельно. Как минимум, сейчас. Окей, я решил начать с мелкого: сначала, пересиливая себя, задвигал руками, будто искал что-то, а затем уперся ими в диван. Пружины глухо скрипнули, ударили по ушам. От напряженных на спине мышц становилось дурно - перед глазами снова проявилась та фотка, на которой было видно, как порядка двенадцати иголок от шприцев проходят сквозь кожу. Да, кажется, они там же. Все еще во мне. В глазах собрались крупные капли слез, но я, все же, кое-как приподнялся, смог хотя бы на бок лечь, отодрав от себя плед. Передо мной, на месте компа, стояло высокое зеркало. Ублюдок знал.  Я лишь размыто видел свое отражение. Мне захотелось рассмотреть его поближе, поэтому я стал потихоньку подниматься. Сучьи половицы, как назло, скрипели. Поначалу не заметил даже боль в бедре - она, блять, ничто, по сравнению с тем, что у меня сейчас на спине. Конченый.  Абсолютно голый, будто избитый - вот мое отражение. Мне жутко хочется прикрыться, хотя бы прикрыться. Могу ли я себе это позволить? Где моя одежда? Я стал пытаться рассмотреть себя в зеркало, периодически щурясь от боли, от того, как засохшая кровь трескается при каждом повороте. Сбоку видно торчащие шприцы, а бонусом ко всей композиции стали порезы, четкие, ровные полосы, ближе к пояснице. То ли кресты, то ли что. Теперь, при свете, я разглядел еще и гноившуюся на ноге рану. Надеюсь, что мне не ампутируют ебаную ногу, иначе я стану особым разделом в контенте этого уебка. Я уже не просто человек, а ебаная инсталляция. Он хотел, чтобы я сам увидел на себе это дерьмо, не только шприцы, которые я точно запечатлел в памяти, но и новые, свежие порезы. В зеркале я видел другого человека, но это по-прежнему я. От меня несет потом и засохшей кровью с запахом металла. Отвратительная вонь. Вытерплю ли я хотя бы принятие душа? Было бы отлично, если бы мне позволили хотя бы эту человеческую мелочь. Ах да, я уже вряд ли являюсь человеком.  На шее болталась ленточка. Ха, вот ее я точно не заметил, разглядывая увечья. Теперь я не просто «инсталляция», я, как он сам сказал, - «подарок». И никакому другому ублюдку, кроме как ему, этот «подарочек» не всрался. Жутко хотелось содрать все эти «украшения» с себя, я даже попытался сначала, пока не впал в какой-то ступор. А если он разозлится? Вдруг мне попросту нельзя их снять? Да уж, тут невозможно не соскучиться по нему. Я так хотел, чтобы хотя бы он снял с меня ебаные ленты и шприцы, чтобы.. извинился, блять. За то, что сделал со мной, за то, что я, блять, больше никогда не буду человеком.  Прислонившись лбом к холодному стеклу, я закрыл глаза. Ладони уперлись по бокам от зеркала, в такую же холодную стену. Я не хотел плакать, но кто я такой, чтобы приказывать телу? Эта ебаная машина не слушается меня, а сейчас только и может, что пускать ручьи горячих слез.  -Утречка, Паша, - Слава подкрался незаметно, будто просто по щелчку появился в дверном проеме, - Как тебе моя работа? - я продолжал смотреть на него через отражение.  «Дерьмово» - отозвалось в голове.  -Мне больно, - хрипло ответил я.  -Больно? - я видел, как он выгнул бровь и ухмыльнулся так, будто я действительно сказал что-то смешное. - Так давай снимем все.  -Снимем? -А что, хочешь на камеру? - смешок был издевательским.  Я замолчал. Что бы я не ответил сейчас - все неверно.  -Даже ленточку не снял, - он стал подходить ближе, - я знал, что ты будешь хорошим мальчиком.  Оставалось только выругаться на него у себя в голове. Почему-то только спустя какое-то количество дней, - я уж не знаю, сколько прошло, - у меня получилось так разозлиться на него. Если бы обошлось без последствий, то я устроил бы истерику, как последняя сучка. Рыдал бы и метался по комнате, орал бы, кроя его последними словами.  -Злишься? - он стал подходить ближе.  -Н-не знаю.. - я тут же развернулся, постарался прикрыться ладонями. Видимо, заметил, как я кривлю лицо.  -Помогу тебе выяснить, - Слава остановился поодаль, ближе у дивану, - Ляг на животик. - Он несколько раз хлопнул по пледу ладонью.  Я снова скривил лицо, но все равно подошел ближе. Он смотрел на меня так, как, наверное, смотрят мерзкие мужики на маленьких девочек на площадке, когда предлагают взять конфетку. Никогда бы не подумал, что за такой холеной рожей будет прятаться такая грязь.  Лечь было сложно, опять же, из-за шприцев, то и дело качающихся на спине. По позвоночнику било острое, как будто разряд тока, ощущение. Кое-как, даже без его помощи, которую он, к слову, не предложил, я смог лечь на живот. Его рука стала нарочно задевать ленту, дергавшую иглы в разную сторону, от чего я лишний раз хрипло замычал.  -Потерпи немножко, у меня есть, чем помочь тебе.  Видимо, он искал что-то - пружинки тихо шептали о том, что он отклонился в сторону. И снова гадание станет для меня холостым выстрелом - я ничего не угадаю.  -Так, хорошо, один за другим, но сначала - ленты.  - он вернулся в исходное положение.  Не знаю, зачем комментировал. Разве что, лишний раз поиспытывать меня.  -Как там твоя дырочка? - такое ощущение, что он сам старался не заржать, - Болит после вчерашнего? - тонкие пальцы потянули конец бантика.  -Болит.. - ответил я, стиснув зубы.  -А животик? Наверняка от спермы есть какой-то дискомфорт, - он аккуратно снял со спины ленту, а затем потянулся к той, что висит у меня на шее. - Уж извини, я кончил внутрь.  Каждый раз воспоминания, почему-то от третьего лица, били прямо по вискам. До того начинала болеть голова, что проще было расшибить ее самостоятельно. И вот почему-то именно сейчас я почувствовал еще и боль в животе, которую до этого не замечал.  -Тоже болит, - глухо отрезал.    Слава ничего не ответил, только рассмеялся. Мудак. Проверил бы на себе, прежде чем извиняться.  Все мысли, возникшие от новой абсурдной ситуации, перебил холодный спирт, разлившийся по спине. Я заорал так, что, кажется, напугал бы и соседей, благо, подушка смогла заглушить и этот мой «грех». Не хотелось знать, что могло случиться, если бы я был слишком шумным.  -Тише, Паша, - он стал пальцами втирать холодную жидкость в кожу, а я не прекращал стонать в подушку, - к сожалению, это все, чему меня научили в армии, относительно первой помощи. В твоем случае, она может вообще стать последней.  И снова этот смешок. Хотя я теперь плохо его слышал - был занят бесконечным дерганьем, попыткой увильнуть от такого вида пытки.  Теперь он стал вытаскивать иглы. Медленно, одна за другой, словно растягивал собственное удовольствие.  -Ответь, Паша, - он остановился на половине действия - шприц частично был во мне, - только честно. Ты злишься? Поначалу я задумался. Оттого медлил и Слава. Держал меня терпеливо, не торопил. С одной стороны, если отвечу «нет», то мгновенно получу за вранье - он уже видел, что я недоволен, а если «да», то.. не знаю, но мне кажется, что так будет лучше, чем «нет».  -Д..да - буркнул себе под нос.  -Это очень плохо, - Слава с силой загнал иглу глубже, выбивая из меня громкий вскрик, - ты забываешь, где и с кем ты находишься. - он двинул ей так еще несколько раз перед тем, как вытащить окончательно.  Проткнутая несколько раз в одном месте кожа начала гореть. Да даже если бы он дал мне волю, я бы не разобрался, что мне делать.  -Прости! П-прости меня! Я-я.. больше не буду так! - от отчаяния я невольно повысил голос, оторвав лицо от подушки.  -Умоляй, - откинув шприц в сторону, он надавил пальцем на воспаленную кожу, - покажи мне, как ты раскаиваешься.  Я судорожно начал пытаться встать. Спина болела безумно, но я, все же, извернулся так, что оказался лицом у его коленей.  -П-прошу, прости меня!! - я подхватил его руку в свои ладони, приник губами к его пальцам, - умоляю, прости! - слезы снова обожгли щеки, наверное, это от страха.  Слава, размахнувшись, вместо внятного ответа на мои мольбы, дал мне крепкую пощечину, настолько хлесткую, что мое лицо развернуло.  -Нет, - он выдернул другую свою руку и вытер ее о штаны, избавляясь от моих слез и слюны. - Не заслуживаешь.  Я замотал головой, жалобно смотря на него снизу-вверх.  -Прошу.. п-пожалуйста… - я прижался лбом к его колену и прикрыл глаза, боясь представить, что он может сделать.  Он схватил меня за волосы и, оттянув от себя, снова ударил по щеке. Под носом стало мокро.  -Видишь ли, твои мерзкие рыдания и попытка вымолить прощения - полная хуйня, - он дернул рукой, встряхнув мою голову, - понимаешь? Вместо злости ты должен испытывать благодарность, но что я вижу? - лицо скривилось так, будто он смотрит на что-то настолько мерзкое, что его начинает воротить. - Хотя, если ты забыл, как нужно себя вести, то мы можем вернуться на пустырь и повторить все снова. Тем более, у меня в холодильнике есть место.  Я замер, перестав дышать. Вряд ли он шутил. Он никогда не шутил.  -Или мы сейчас закончим это шоу, а затем продолжим тебе помогать, - он заговорил шепотом. - Выбирай.  Тяжело сглотнув, я поморщился. Выбирать? Нет, нет, нет… Я не знаю, где могу ошибиться, не знаю, что ответить.. -Я.. я.. - тихонько всхлипнув, я увел взгляд в сторону, еле удерживаясь на весу, - Д-давай.. давай п-продолжим.. я все-е понял.. спасибо, что.. м-мн… спасибо, что так добр со мной.. - я закрыл глаза, готовый отдать Богу душу.  -Договорились, - он мягко погладил меня по волосам свободной рукой. - Вот видишь, Паша. Ты умеешь себя вести. Не заставляй меня больше убеждаться в обратном. Лучше ляг сейчас обратно, на живот.  Я активно закивал головой. Он отпустил меня, позволил развернуться к нему спиной и лечь обратно. Глупо было вести себя так с ним. Он может меня убить, это мало что ему стоит. Не хочу, чтобы мне отрубили голову, чтобы.. не хочу, я не хочу вспоминать это больше..  Слава молча продолжил вытаскивать из меня шприцы. Я чувствовал, как они влажно двигаются в коже, причиняя мне такую боль, от которой у меня темнело в глазах и сдавливало в животе. Цепляясь пальцами за простыню, редко пускал соленые слезы, старался не дышать, когда он медленно доставал иглы. Такое ощущение, словно их было сто, а не двенадцать.  -Слушай, Паша, - теплые пальцы покинули кожу, - достань-ка сам последние два. Мне безумно хочется увидеть, чему ты научился.  Я замер. Меня даже трясти перестало. Я не хотел и не мог ему отказать, даже решил не уточнять, как мне это сделать. Просто завел руку за спину, слепо стараясь нащупать тонкий пластик.  -Да, чуть ниже, - подхватив мою руку, он направил ее в нужную сторону.  Игла снова противно дернулась в коже, когда я схватил шприц. Я в красках запомнил, как их вынимал Слава, как мне было плохо от этого. Сделать самому?   Я сделал глубокий вдох. Раз. Два. Три. Я дернул рукой в сторону, выдернув из себя себя иглу и последовавший вскрик, заглушенный подушкой.  -Умничка. Остался последний, - он двинул мою руку в противоположную сторону, дальше, словно выворачивая, - во-от здесь.  В горле пересохло. Я сглотнул. Да, всего один, последний. Он будет доволен мной, точно простит. Мысль об этом подарила какую-то глупую надежду. Вот бы он снова погладил меня.. Рука на этот раз дернулась сама, но слабо - шприц вышел наполовину. Я тихо зашипел в подушку. На секунду пальцы потеряли пластмассовый стержень. В этот раз Слава не просто не помог, он даже ничего не сказал. Пришлось нащупывать иглу самостоятельно. Выполнив и это, я медленно вынул иглу из влажной плоти.  -Да, вот так, - он мягко погладил меня сбоку, там, где нет ни порезов, ни шприцев. - обработаем в последний раз и я тебя отпущу.  Осталось совсем немного. Я потерплю еще чуть-чуть, чтобы потом стало легче, чтобы не случилось того же, что и на ноге. Потом будет не так больно.  Спирт жгет кожу, но я молчу, даже не вою в подушку, даже стараюсь не дышать. Чувствую, как Слава мягко втирает жидкость в кожу. Его ладонь, как и всегда, очень горячая. Такое бывает вообще? Может быть, она такая потому, что.. потому, что он трогает меня? -Вот и закончили! - весело завершил он.  Хочу обняться. Очень хочу обняться. Раньше меня учили, что я могу просто попросить, если чего-то хочу. А здесь я могу просить? Мне снова хочется его тепла. Я ничего не забыл, просто..  -А м-можно мне.. -Что? Ты что-то говоришь, Паша? Он наклонился ко мне, пониже, к самой голове. Мне стало вдруг так стыдно показывать свое зареванное лицо.. -Можно обнять?.. - тихо заканчиваю.  Вместо ответа Слава рывком перевернул меня на спину, но я даже не пискнул. Наверное, он хотел бы сделать это мягче, но вряд ли умеет по другому. Он вдруг прижался грудью к моей груди, мягко положил руки на плечи, и опустил голову к моей шее. Дыхание щекотало шею, а вместе с ним выдохнул и я, скромно расположив ладони на горячей спине. Из глаз стайками стали спускаться слезы.  -Спасибо.. с-спасибо.. - зашептал я, прикрыв глаза.  Он привычно молчал. Не двигался, так и обнимал меня, словно застыл. Мне было тепло, практически горячо. Он так близко, но я совершенно не могу понять, о чем он думает. И я не знаю, что он может сделать даже в следующие секунды. Ударит? Оттолкнет? Продолжит обнимать? Я снова не смогу угадать.  -Что ж, - Слава мягко отстранился, внимательно заглядывая мне в глаза. - пора заняться кое-чем поважнее. Ты голоден?  Я замер, ощущая, как влага засыхает на лице. Шутит? Впервые за все время? На протяжении всех этих дней меня, в основном, жутко тошнило, да и блевать мне было уже нечем. Я даже задумался о том, когда пил в последний раз, только сейчас ощутил, насколько сухо в горле.  -Да.. а можно.. - я отвел взгляд, чуть задумавшись над тем, стоит ли мне продолжать. - Можно сначала попить воды? -Конечно, - сказал так буднично, будто не издевался надо мной ни разу. - Пойдем на кухню.  Он быстро поднялся с места и протянул ко мне руку, чтобы помочь подняться. Почувствовал себя, как в игре, где есть выбор «принять» и «отказать», хотя, если быть честным, то второго варианта у меня никогда не было. Я принял «приглашение», ощутив, как он крепко сжимает мою руку. Его ладонь мягкая, что, как мне кажется, действительно удивительно. Он помог мне встать, не обманул меня, имея возможность одернуть руку тогда, когда я уже потянулся к ней.  Будучи голым, я чувствовал мурашки по телу. В квартире не так уж холодно, но все равно мне бы хотелось хоть чем-нибудь прикрыться. Он вел меня за руку по коридору, держал меня до тех пор, пока не усадил за стол.  Первым делом он поставил передо мной полный стакан воды. Я сразу же схватился за него, пил так жадно, что звонкие звуки разлетались по кухне, в которой стоял запах еды.  -Аккуратнее, Паша, не подавись, - тепло предупредил Слава.  Я послушался. Стал пить медленнее, но все равно никак не мог напиться, даже опустошив стакан.  -Еще? - обойдя со спины, он заглянул мне в лицо. Не понимаю, что означает его мимика.  -Да, пожалуйста.. Слава кивнул. Снова отошел за спину, а затем поставил передо мной наполненный стакан. Я так же выпил все воду, только потом задумавшись о том, насколько доверяю ему. Конечно, он мог подмешать мне что-то.  -Итак, - полная тарелка еды громогласно заявила о себе громким звуком, рухнув на стол. - Вот заслуженный обед.  На тарелке аккуратно были выложены овощи, некоторые свежие, некоторые запеченные, а посередине - большой кусок мяса, кажется, все еще теплый. Рот наполнился слюной от одного его вида, как у собаки Павлова. Кажется, меня тоже своеобразно дрессируют.  К моему удивлению, сегодня меня немного решили очеловечить - сбоку от тарелки Слава расположил вилку и нож. Камеры не было нигде, я постарался оглядеть пространство еще тогда, когда мы только-только зашли на кухню. Он сел рядом, но камеры все еще не было. Ни гоупро, ни даже обычного телефона.  -Приятного аппетита, можешь приступать. Я поджал губы, пытаясь хоть немного сдержаться от того, чтобы не начать есть как голодный пес. Подхватив вилку и нож, я стал потихоньку отрезать по кусочку от мяса. Сок от него приятно растекался по тарелке, попадал прямо под овощи, и я представлял, насколько вкуснее они от этого станут.  Чем дольше я ел, тем больше начинал сходить с ума. Мне было настолько вкусно, что я практически перестал пользоваться ножом, закидывая в рот крупные куски, чавкая.  -Вкусно? - Слава оперся на руку и улыбнулся так, как улыбаются девушки, довольные тем, что их любимому понравился приготовленный ужин.  -Угу, - тихо буркнул я с набитым ртом.  -Уже догадываешься, с какой части тела мясо?  Вилка выпала из рук, со звоном брякнув о тарелку. В горле встал ком. Об этой хуйне я совершенно забыл. Он уже говорил про холодильник. Тот мальчик..? Меня несколько раз передернуло от догадки. Глаза заслезились.  -Я же шучу, - Слава громко рассмеялся.  Это смешно? Я легонько улыбнулся, жалобно глянув на него.  -Клянусь, это просто свинина. Думаю, для тебя полезны будут животные жиры, - он кончиками пальцев тронул мою левую руку, лежавшую на столе, от чего я вздрогнул.  После такой «шутки» ел я нормально, на удивление. Больше меня не тошнило, наоборот, я все больше и больше чувствовал голод. Не знаю, сколько я не ел и сколько не пил. Когда задумался, то не сразу понял, какой сейчас месяц. Октябрь. Теплый октябрь.  Наконец с едой было покончено. Я даже забыл на какое-то время, что я абсолютно голый, но мне не привыкать. Подрасслабившись, я понял, что это вообще не особо-то и важно. Славе, например, все равно. Он лишь довольно смотрел на меня, на то, как я жадно расправляюсь с мясом, как закидываю между тем в рот овощи. Когда я довольно откинулся на спинку стула, он вдруг решил начать убирать тарелку со столовыми приборами. Я постарался сесть ровнее.  -Как на счет десерта? - кинул он из-за моей спины.  -Десерта? - я настороженно обернулся, ловя взглядом его спину. Он рылся в холодильнике.  -Да, - он вытащил что-то, но я сразу же отвернулся. - Надеюсь, тебе понравится такое.  Он поставил на стол маленькую тарелочку. Посередине грандиозно лежал кусочек торта, покрытый белым кремом, украшенный клубникой и голубикой. Ягоды были не только сверху, но и вокруг десерта, в достаточном количестве. Выглядело, как в дорогой кондитерской.  -Ешь, - он положил рядом со мной десертную вилочку.  Я тут же подхватил ее в руку, но продолжал смотреть исподлобья.  -Спасибо.. - промямлил.  Слава промолчал. Я начал есть. Ягоды были сладкими, даже без кислинки. Я не любитель сладкого, но воздушный крем и влажный бисквит мне были по вкусу. Довольно легкий десерт. У Славы хороший вкус.  -А ты?.. Будешь? - я чуть придвинул блюдце в его сторону, - Если не брезгуешь.. - зачем-то уточнил.  -Я не люблю сладкое, - он все не переставал улыбаться, внимательно глядя на меня, от чего я стал немного неловко себя чувствовать. - Но на тебя приятно смотреть.  Я смущенно улыбнулся, сжав пальцами основание вилочки. С каждым новым кусочком крем таял на языке все слаще, ягоды разбавляли приторный вкус.  -Вкусно? -Да.. очень.. -Ну и отлично, - он откинулся на спинку стула, продолжая неотрывно за мной наблюдать. - Веришь мне? С чего вдруг заговорил о доверии? Я замер, с трудом проглотив кусочек. Видимо, меня ничему не научила его «шутка». Но, стало быть, если я не задумался, то действительно поверил ему.  -Да.. Я верю..  -Что ж, рад знать, - он улыбнулся чуть мягче. - Это правильно. Да и с чего бы мне не верить? Не припомню, чтобы врал тебе.  Я кивнул. Он и вправду ни разу не соврал мне. Кажется, я успел к нему привыкнуть.  -Не врал.. Он усмехнулся. Наверное, у него хорошая память.  Доедал я торт в абсолютной тишине. Слава смотрел на меня не отрываясь. Я и к этому успел привыкнуть.  Когда тарелка опустела, Слава удовлетворительно кивнул. Улыбка с его лица пропала, он выглядел просто серьезным, как и обычно. Хотя чаще он был просто сосредоточенным.  -Слушай, Паша, - ему, видимо, полюбилась привычка разговаривать у меня за спиной - понес тарелку к раковине, - у меня для тебя есть небольшое задание. Наверное, оно покажется тебе странным, - закончив с мытьем посуды на скорую руку, он подошел ко мне и взял мою ладонь в свою, заглядывая в глаза. - Но мне нужно, чтобы ты сделал кое-что.  Я заметно напрягся, чуть вжав голову в плечи.  -Расслабься, ничего страшного я не попрошу. Мне нужно, чтобы ты хорошенько убрался в квартире. Конечно, есть маленькое «но», - он продолжал смотреть мне в глаза, будто ища что-то. - когда я вернусь в квартиру, а я ненадолго уйду, тебе нужно будет спрятаться в шкаф. Сиди там тихо и не вылезай, пока я не попрошу тебя об этом. Договорились?  Я с сомнением кивнул. Он приведет кого-то? Убьет незнакомца у себя дома? -Не нужно надумывать, ладно? Это будет небольшим сюрпризом для тебя. Сегодня обойдемся без потерь, - подавшись вперед, он оставил у меня на щеке легкий поцелуй. - Хорошо? -Да.. - вдобавок к согласию я активно закивал, как обычно это делаю.  -Спасибо, Паша, - он мягко потрепал меня по волосам.  Теперь я улыбнулся, даже расслабился, обмякнув на стуле. Черт, мне снова захотелось обнять его и.. блять, не буду думать об этом. Хотя хочется.  ***  Слава уже стоял у выхода из квартиры, весь наряженный, одетый какой-то костюм, которому цена была заоблачная. Перед уходом он включил музыку, какую-то легкую скрипку, как в каком-то ресторане. Не знаю, для чего это было сделано. Свести меня с ума? Больше похоже на это. Я стоял неподалеку, оперевшись о стену и прикрывшись ладонями.  -Ах да, - он только-только обулся, - в ванной можешь помыться и взять сменную одежду, - приоткрыл входную дверь, из щели которой подул холодный воздух, вызывавший мурашки. - Не скучай! Дверь захлопнулась. Теперь я точно один, правда, закрыт на ключ снаружи. Дверь настолько старая, что и эта функция в ней осталась. На каком я этаже? Понятия не имею, я даже в окно не смотрел. Но теперь я хотя бы это смогу сделать.  Квартира оказалась просторной. Это на первый взгляд. Для начала я решил помыться, а затем уже осмотреться. Оставил на сладкое.  Я не мылся с тех пор, как был на пустыре в последний раз. Об этом можно судить только исходя из того факта, что я совершенно не мог вспомнить ничего, что могло было быть связано с ванной или хотя бы тем, что Слава вытирал меня. Между ног все еще было сухо от присохших жидкостей.  Ванная комната маленькая, ванна чугунная, смесители старые. Такое ощущение, что Слава изжил отсюда какую-то бабушку, забрав квартиру себе. Я мог думать об этом сколько угодно, но никогда бы не нашел подтверждения. Как ни странно, я ничего о нем не знаю. Где его семья? Он и их убил? Горячая вода, струйками стекающая по моему телу, мягко смывала с меня все дурные мысли, отогнала их, чтобы они настигли меня вновь уже позже. Кожу щипало ужасно.  Наконец-то я был одет. В ванной запотело зеркало. Честно говоря, я не сильно горел желанием смотреть на себя.  Ходя по дому, я больше не заметил зеркал. Пространства было достаточно, я смог заглянуть еще в одну незнакомую комнату. Там была куча каких-то шмоток, но, в целом, довольно чисто. Наверное, мне нужно будет убраться, в основном, в зале и на кухне.  В той самой комнате со всяким шмотьем было темно. Одно единственное окно было плотно зашторено. Я стал лезть в шкафы. Пахло дорого, парфюм стоял на отдельном столике. Так много, что я мог бы пользоваться им всю жизнь. Видимо, значительную часть бюджета он тратил именно на то, чтобы выглядеть так, словно он сыночек богатого дяди. Не знаю, сколько можно заработать со стримов или снаффов в даркнете. Но я так и не нашел здесь ничего подозрительного. Однако, прямо напротив этой комнаты была другая.  Я двинулся в ее сторону. Дверь оказалась заперта. Думаю, смысла искать ключ нет. Либо он в том месте, в котором я не найду и только потрачу кучу времени, либо Слава вообще забрал его с собой. Я оставил любые попытки понять суть проделанного и продуманного.  Все остальное пространство не клеилось с той комнатой. Словно ее отодрали из дома с картинки и поместили сюда, в тупо обставленное старое помещение.  Я начал с зала. Тут была куча каких-то вещей, которые я не знал, куда деть. Подводить Славу и быть наказанным мне не хотелось, поэтому мне предстояло что-то придумать, при чем, не занимать стоящий здесь шкаф. Убираться под эту ебаную скрипку будет мучением. Сколько бы не искал источник звука, я никак не мог его найти. К тому же, бонусом ко всему замеченному, я понял, что часов в квартире тоже нет.  Мне было скучно. Я бы даже сказал, что почувствовал себя хуже. Здесь нет Славы, только его напоминание, да и заняться чем-то, кроме уборки, я не мог. Я оставил все попытки выбраться отсюда. Он точно все просчитал, так что смысла в этом не было. Я не кричал, не старался выброситься из окна, просто прибирал лишние вещи и вытирал пыль.  Пока убирался, нашел в скомканном пледе ленточку. Ту, что весела на моей шее. Отметины, которые я каждый раз видел перед зеркалом, оставленным в гостиной, я ненавидел. Хочу, чтобы они исчезли с моего тела навсегда, чтобы никогда не возвращались, но.. Когда я снова представляю то, как Слава касается меня так же, как было ночью, то внутри что-то предательски сжимается. Я не боялся, но я желал этого. Ленточка все еще в моих руках, так что.. Я просто спрятал ее под подушку, накинув плед сверху.  Закончив с гостиной, я отправился на кухню. Там же был балкон с пустым шкафом. Где он все хранит вообще? В той запертой комнате? Так или иначе, я попытался все обшарить и здесь.  Последним из всего, что я рассмотрел, остался лишь холодильник. Он уже напугал меня им, так что я не знал, чего ожидать. К моему удивлению, там все было так же, как и у обычных людей. Абсолютно ничего нового. Только у меня на полках на дверце оставались всякие медикаменты, помимо всяких бутылочек и соусов, но у него не было и этого. Наверное, он как-то готовился к этому. У него было больше времени для этого из-за того, что большую часть времени я провалялся в отключке.  С кухней я закончил быстрее, чем с гостиной. И что мне делать? Понятное дело, что ничего. Я ничего и не нашел, чтобы делать хоть что-то. Вернувшись в гостиную, я сел на диван. Просто сел, он и так был застелен. Скука меня замучила, я уже стал мечтать о его возвращении. Мне оставалось лишь мучить себя догадками о том, кого он приведет сюда и чем будет заниматься. Это мог быть буквально кто угодно. Приведет в гостиную, будет разговаривать? Почему именно в шкафу, почему бы мне просто не закрыться где-нибудь?  Размышления прервал ключ, искавший себе место в замочной скважине. Словно он нарочно так долго с ним возился, чтобы я смог успеть поправить плед и спрятаться в шкафу со скрипящей дверцей, оставив узкую щель. Сердце забилось где-то в горле.  -Проходи, - голос Славы легкий, немного игривый.  - Осторожнее, здесь темновато.  -Ничего, - ее голос. Карина! Моя Карина! Она шагнула внутрь, я услышал скрип половиц и тихий щелчок - он включил свет в коридоре. - У тебя уютно, но.. немного старомодно.  -Мне нравится винтаж, - он усмехнулся, - может быть, у меня будет шанс показать тебе и другую, - он понизил тон до более глубокого.  Она только усмехнулась в ответ. Я не услышал, сказала ли она что-то еще.  -Хочешь чего-нибудь? Вина, например? -О, да, было бы очень кстати. - заговорщически ответила Карина.  Он не мог притащить ее сюда. Не в эту квартиру. Я тоже здесь, меня здесь мучили. А что будет с ней? Отпустит? Скорее да, чем нет.  Я прикрыл рот ладонью, чтобы заглушить громкое дыхание, перебивающее их голоса, которые и без того стали глуше. Теперь было слышны лишь смех и звон бокалов. Тот самый смех, который напоминал мне о доме больше, чем запах травки и табака. О чем они говорили?  Я закрыл глаза. Так мне было чуть легче. Но звуки все равно проникали вовнутрь, в самую глубь, где стали ковырять старые, но еще не зажившие раны.  Слов я разобрать не мог, но мог разобрать интонации. Его голос: низкий, обволакивающий, очень осторожный; и ее: мягкий, игривый, иногда с нотками удивления. Чуть позже разговоры стихли.  -Нет, не говори! - звонко приказала Карина. Я уже представил, как она своей узкой ладошкой накрывает его губы.  Шаги. Тихие, осторожные. Из щели я увидел, как он ведет ее за руку прямо сюда, в гостиную. Кажется, она была одета во что-то обтягивающее.  -А тут не будет тесновато? -Поверь, мне хватит места, - усмехнулся Слава.  Нет.. Они же не за этим сюда пришли?  Я зажал рот ладонью. Она остановилась прямо напротив этого блядского шкафа, встала спиной. Если бы кто-то из них пригляделся, то заметил бы щель, мой глаз, смотревший прямо из нее. Но они не смотрели.  Я видел ее тонкие открытые плечи, узкие лямки платья на них, бедра, которые лапала черная ткань. Она надела его для Славы? Знала, куда идет? Знала, что будет?  Слава подошел к ней вплотную. Его ладони легли на тонкую талию легко, практически невесомо. Я видел, как она чуть откинула голову, пуская Славу к своей шее, которую он стал покрывать звонкими поцелуями.  -Мне кажется, что ты немного пьян, - промурлыкала Карина.  -А ты нет? - Слава усмехнулся.  Я зажмурился сильнее. Он украл у меня все, забрал с собой даже Карину. Я хотел закричать, выбить к хуям эту дверцу, остановить их, схватить ее за руку и утащить подальше отсюда, от этого места, от него, но.. не мог. Сидел смирно, потому что боялся. Боялся, что она увидит меня таким. Грязным, мерзким, испорченным. Боялся, что узнает, как он трахал меня здесь, как называл меня хорошим мальчиком, как.. как я выпрашивал у него касаний, как умолял его быть нежным со мной. Я больше не был для нее героем или спасителем. Я стал соучастником в чужой игре, не нашедшей своего наказания. А в ней я играл не последнюю роль. Я собственноручно притащил жертву к ее убийце, целовал ее отсеченную голову.  Она опустилась на диван, жалобно скрипнувший под ней. Она была так легка, что я едва верил этому звуку. Блять, этот диван.. еще днем на нем Слава вытаскивал из меня шприцы, бил, обнимал.  Снова этот звук. Ширинка. Я уткнулся лбом в колени, прижатым к груди. Опять слезы.  Теперь - ритмичный скрип дивана, ее стоны и его тяжелое дыхание. Она вскрикнула чуть громче, и я услышал его тихий смех. Я не мог остановиться, у меня начиналась истерика. Я дышал так громко и часто, что пришлось зажать рот. Мне так страшно, так страшно, что они услышат меня. Я узнавал ее даже здесь. Эти стоны, сорванные с ее губ - мои стоны.  Ненавижу себя за ревность, ненавижу за эти слезы, ненавижу за то.. за то, что чувствую сейчас. Не только боль. Ритмичные шлепки кожи о кожу.. Внизу живота стало теплее, там, где еще утром мне было так больно после вчерашнего. Даже тело предало меня. Реагировало на звуки, такие знакомые, близкие. Реагировало так, как научили. Я опустили руку ниже, не чтобы удовлетворить себя, а чтобы попытаться унять возбуждение, доказать себе, что оно не мое. Я ненавижу себя за это сильнее, чем Славу, чем все, что он делал со мной.  -Тише.. - до меня донесся голос Славы, и я не понял, кому он это говорит - мне или ей.  Она кончила с громким стоном, который я не мог не узнать. Я слышал его раньше. в другой жизни, где она была моей, а я - человеком.  Затем он. Сдавленный выдох, несколько резких движений, после - тишина.  Я сидел в шкафу, сжавшийся и трясущийся, слушал, как они тяжело дышат. А я не дышал вообще.  -Слава.. - начала она и не закончила.  -Тс-с, - мягко шикнул он. Наверное, прислонил палец к ее губам.  Еще несколько минут - поправленная одежда, тихие шаги, словно они крадутся, ее приглушенный смех, уже в коридоре.  -Держи, на такси, - звонкий поцелуй.  -Спасибо, - поцелуй в ответ.  Хлопок двери. Тишина.  Я остался один, в темноте. Со стыдом и вставшим, мать его, членом. Со слезами, которые не мог остановить. Но больше всего, с желанием, искренним желанием, пугавшим меня больше всего: я хотел, чтобы он открыл дверцу, чтобы обнял меня, чтобы назвал меня хорошим мальчиком, как было часа три назад. Ведь я.. я тоже его партнер.  Дверца с громким скрипом распахнулась.  -Как тебе сюрприз? - Слава держал в руках бутылку вина, он был чуть растрепан, несколько пуговиц на груди были ресстегнуты. Он улыбался. - Понравился? Я открыл рот, но ничего не смог сказать. Вместо слов из горла вырвался громкий всхлип вперемешку с хрипом, я практически задыхался.  -Я задал вопрос, Паша, - напомнил он. Не злился, но уже требовал.  -П-понравился.. - прошептал я, потому что врать уже бессмысленно.  Слава усмехнулся, присев на корточки так, что его лицо оказалось вровень с моим. Он провел пальцем по моей мокрой щеке.  -Вот и умница. А теперь скажи: ты ревнуешь? Кого больше: меня или ее? -Тебя.. - самое ужасное в том, что я не врал. Карина была моей, но я принадлежал Славе.  -О да, я вижу, - он ухмыльнулся.  -Нет.. я не.. -Не расстраивай меня, Паша, - перебил, - твое тело говорит намного больше. Правда же? Намного честнее твоих «нет» и «я».  Он взял меня за подбородок и дернул на себя.  -Пока ты тут сидел, я трахал твою бывшую. А теперь скажи, чего хочешь ты. Чтобы я так же трахнул тебя? Позволил подставиться? Или что-то другое? Я скривил лицо, задержав дыхание. Руки потянулись к нему, я стал неуклюже вываливаться из шкафа, пытаться вцепиться в его расстегнутую рубашку.  -Я.. ах-а.. я твой.. я же..  Он смотрел на мое лицо, руки, пах. Слышу, как он усмехается, но почему-то все еще не злится.  -Понял, - сказал Слава удовлетворенно.  Отставив на пол бутылку, он обхватил меня двумя руками, полностью вытянув из шкафа. Он прижимал меня к своей груди, гладил по спине.  -Иди ко мне, Паша, - кажется, я заныл сильнее, - ты все еще мой хороший мальчик. Смотри же, я выбрал тебя.  Глаза стали закатываться от отстающей истерики. Я жался к нему, чувствовал, как мой член упирается в его живот, как он садит меня к себе на колени. Мне стыдно, ужасно стыдно за себя. Но я не хотел, чтобы это прекращалось.  Он держал меня, гладил по спине до тех пор, пока я более-менее не успокоился. Я следовал его ровному дыханию и терпкому запаху вина, голова начинала кружиться, но то было приятно, будто я постепенно проваливался в сон.  Я вдруг почувствовал, как меня тряхнули за плечи. Слава смотрел мне прямо в глаза, серьезно, будто опомнился.  -На, - он взял стоящую рядом бутылку вина и прислонил горлышко к моим губам, неприятно саднившим, - выпей.  Прохладное вино разлилось по языку, мне приходилось ловить его губами, чтобы ничего не пролить. Я чувствовал, что могу вот-вот поперхнуться, поэтому схватился за руку Славы, пытаясь отстранить от себя. В ответ он лишь обхватил мою голову другой рукой, удерживая в одном положении. Лил в меня алкоголь, растекавшийся по подбородку, до тех пор, пока я не перестал дергаться.  -Успокоился? - он отставил бутылку в сторону, а другой рукой все еще придерживал меня.  -Д-да.. да.. - я неловко прокашлялся, стараясь делать это как можно тише. - Спасибо.. -Хочешь, я тебе кое-что покажу? - его ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра. - Кажется, мы с тобой еще не закончили.  -Хочу.. - я почувствовал себя настолько маленьким в его руках, словно меня просто вынудили вести себя по-детски.  -Вставай, - Слава резко поднялся на ноги, скинув меня, а затем подтянул к себе, наверх, за руку.  Я неловко покачался на месте, переминувшись с ноги на ногу, стараясь прикрыться. Почему-то мне казалось, что одежда с этим плохо справляется. Наверное, больше потому, что кто-то зажал выдавать мне трусы.  Слава, все так же не отпуская моей руки, вел меня за собой. Кое-что показать? В голове тут же всплыло воспоминание о комнате, которая была заперта. Несмотря на любопытство, мне действительно было страшно. Там могло быть что угодно и кто угодно. Из всех дней, что я пробыл с ним, я сделал один из самых важных выводов - от него ничего нельзя ожидать. Это никогда не оправдается, он вытворит что-то, о чем я в жизни не подумаю, разве что, смогу подглядеть в каких-нибудь трукраймах, или как их там. Сомневаюсь, что его вообще поймают правоохранительные органы.  Мы подошли к запертой двери. Выглядела она тяжелее остальных, тоже не вписывалась в общий интерьер «винтажа». Слава достал из кармана брюк мелкий ключ. Так и знал, что он не дома был.  Дверь открылась с уважительным скрипом, словно приглашала войти внутрь. Тьма была кромешная, будто там не было окон. Такое возможно? Почему Слава все это время молчит? Стоит сбоку, так же приглашая войти, придерживая дверь. Не торопит, как и обычно. Просто ждет.  Я делаю несколько неуверенных шагов. Еще шаг - я войду в ничто. Здесь пахло каким-то чистящим средством, резко ударившим мне в нос, и парфюмом, от которого начинала болеть голова. Что-то отблескивало на стене от света из коридора. Прохожу дальше, пока Слава все-таки не включает желтый, практически оранжевый свет. Окно закрывала огромная, плотная штора темно-фиолетового цвета. Все стены были увешаны топорами: от легкого туристического до тяжелого охотничьего; висели и все различные клинки, несколько мотков веревок, деревянный крест - с какого хуя он там? На нескольких столах с педантичной аккуратностью разложены скальпели, щипцы, ножницы, ножи, наручники, какие-то кляпы. В углу стоял штатив с проф камерой, направленный в центр комнаты. И - зеркало на всю стену, действительно похожее на винтаж. Я вижу в нем свое напуганное отражение, зареванное лицо и, блять, возбуждение. Позади меня - Слава. Улыбается.  -Нравится? - самый частый вопрос.    Он обвел рукой весь свой арсенал. Комната была больше похожа на музей. Как он спит здесь? Я не знал, что ответить на это, поэтому молчал. Меня пугал не то, чтобы сам вид.. я просто не знал, что из этого будет использовано против меня.  -Или ты боишься? -Я.. н-не знаю.. - ворох мурашек защекотал горло и плечи, от чего я дернулся.  Слава тихо усмехнулся. Этот смешок явно не предвещает чего-то хорошего. Он сделал несколько шагов в сторону, стал рассматривать столик со всем своим набором хирургических инструментов, словно что-то искал.  -Не расстраивай меня, Паша, - он присел на корточки, начав шариться в нижней полке, - я, все-таки, показал тебе свою гордость. Думаешь, кто-то входил сюда до тебя?  -Я первый?.. - сказал настолько тихо, что практически не слышал себя.  -Конечно, - Слава достал оттуда тоненький футляр и поднялся, - а теперь - раздевайся. В этой комнате тебе не нужна одежда.  Я поджал губы, думая, что он шутит, раз улыбается. Снова попадаю в эту ловушку - он никогда не шутит. Лучше пусть он посмеется надо мной, что я поверил ему, чем если он накажет меня.  Оставив вещи на краю кровати, я встал перед ним настолько ровно, будто стоял в армии перед своим полковником, стараясь прикрыться.  -Стесняешься? - еще один смешок - и он подходит ближе, - Зря. Я же видел тебя не только снаружи, но и внутри.  Самое отвратительное в том, что у меня стоял. И Слава тоже об этом знал. Мне пришлось убрать руки.  -А теперь, Паша, вставай на колени перед зеркалом. - он аккуратно подвел меня к нему, и, будто предвещая вопрос, добавил, - Лицом, конечно же.  Я подошел ближе к зеркалу. Колени куснул холод, шов на бедре под натяжением кожи немного разошелся, обнажая зараженную плоть. По бедру потекла тонкая теплая струйка - то ли кровь, то ли сукровица. Я не знал, потому что.. не хотел на это смотреть. Мой взгляд прикован только к Славе позади.  Слава сел поудобнее позади меня, вытянув руки вперед. В узеньком квадратике в его руках была смазка, в другой руке - тот самый футлярчик.  -Смотри, что у меня для тебя есть, - он открыл коробочку, а затем вытащил штуку, похожую на металлический стержень, сужающийся к концу, на верхушке которого болталось небольшое кольцо. - Знаешь, для чего это?  Я уже догадывался. Не в пещере, ведь, жил. Но я даже переставить себе не мог, какого это - испытывать такое на себе.  -Знаю.. - шепчу себе под нос.  -Отлично, - он отложил эту штуку в сторону, решив заняться смазкой. - Будешь плохо себя вести - я вытру всю смазку с твоего мелкого члена и стану вставлять насухую. Договорились?  Я кивнул. Что мне оставалось?  Вскрыв упаковку, он выдавил небольшое количество вязкой жидкости на пальцы, тут же другой рукой плотно обхватив мой член, фиксируя. Я откинул голову, сдавленно выдыхая. Пока что мне было хорошо. Слава стал размазывать смазку по головке, будто старался вдавить ее вовнутрь. Не знаю, насколько хорошо у него это получалось, но мне было достаточно просто того, что он меня трогает, чтобы возбудиться сильнее. От него так головокружительно приятно пахло вином и духами, что я на момент забыл о том, что он планирует со мной делать.  -Начнем, - твердый стержень только-только коснулся кончиком головки, а меня тут же тряхнуло, будто я попытался отстраниться. - Сиди спокойно.  Пальцы впились в собственные бедра, оставив следы от ногтей. Я уже представил, как холодный металл проползает внутрь. Дыхание перехватило прежде, чем он стал вводить зонд. Стержень входил с трудом, до боли растягивая уретру, словно меня резали изнутри.  -Б-больно! Ах-а!! М-мне больно! - я старался не дергать руками, чтобы не вывести Славу, зато активно дергал головой, зажмуриваясь.  Чем дальше входила эта поебень, тем более невыносимо мне становилось. Слава держал меня крепче: я чувствовал, как напрягаются его мышцы, как он жмется ко мне сзади.  -Смотри вперед, - он сильнее надавил на стержень, вгоняя его глубже и выбивая из меня лишний вскрик, - посмотри на себя.  Голова машинально замерла. Я открыл глаза. О Боже..  -Не-ет!! Ах!! Н-не могу!! -Паша, правила, - напоминает мне про наш «договор»: либо смазка, либо насухую. Смотрю пристально, сжимая челюсти от чувства распирания, режущего изнутри. Мне дико захотелось в туалет, но я упрямо терпел. Желаю ли я еще ниже пасть в глазах Славы? Сто раз «нет». От чего-то мне хотелось казаться лучше, чем я есть.  -Глянь-ка, я могу сделать тебе этим и приятно, - он слегка прокрутил стержень, а затем, взявшись за колечко, слегка потянул его назад. Я благоговейно выдохнул, издав протяжный стон. Глядя прямо в отражение, туда, где Слава продолжает ласкать меня, я испытывал слишком странное чувство. Мне действительно было приятно, мне было просто охуенно, я никогда такого не чувствовал. Внизу живота сладко потянуло, мурашки пробежались по всему телу, задевая самые приятные места. Глаза слезились от получаемых ощущений.  Отражение намекало мне об испорченности, которую я только что достиг. Напротив меня парень, стонущий от того, что в его уретру другой парень пихает скользкий от смазки металл. Я - тот, кто готов был стерпеть что угодно, лишь бы от него не отстранялись.  -Приятно? - шепнул Слава, когда стержень вошел глубже, почти до самого своего колечка.  Тело билось в конвульсиях от получаемой смеси удовольствия и боли. Я практически кричал, пока не получил на ушко сладкий шепот.  -Тише, Паша, нас же могут услышать, - рукой, державшей меня за член, он скользнул вверх-вниз, повторяя те же самые движения и другой, контролирующей зонд.  Я сам насаживался на этот стержень, как текущая сучка, и не мог остановиться. Мокрые, хлюпающие звуки были похожи на патоку - сладкие, до безумия восхитительные. Бедра двигались сами, навстречу его движениям, а из горла вырывались такие звуки, которые я никогда бы не признал своими. Клянусь, на моем месте мог бы быть какой-нибудь сладкий мальчик с высоким голоском, но не я.  Слава держал меня крепко, прижимая к себе и не давая сорваться, и продолжал двигать металл внутри меня так нерасторопно, что мне становилось просто невыносимо.  -Вот так, - шепнул мне на ухо, поддерживая мои «скачки». - Хороший мальчик. Ты же этого так хочешь, да? -Д-да.. А-ах!.. Да-а.. - я прислонился затылком к его лбу позади меня.  Контролировать себя и свои звуки я не мог. Они вытекали из меня сами, как и все остальное.  Слава резко ускорил темп - и зонд, и руку на члене. Меня затрясло крупной дрожью, я чувствовал внутри что-то такое огромное и теплое, прямо там, внизу, от чего я цеплялся ногтями в колени сильнее, от чего лишний раз прогибался в пояснице. Не смею опускать голову - смотрю прямо на себя, на отражение, жалкое, противное, скулящее от распирающих прикосновений.  -А-ах.. в-вытащи.. мм-н! - я резко зажмурился, прогнувшись в спине.  Чувствую, как вот-вот кончу. Мне хочется взять все в свои руки - вытащить ебаный стержень, дать себе просто кончить, но боюсь этого делать. Хотя, плевать. Я не хочу этого делать, я хочу, чтобы он продолжал ласкать меня. Влажные чвоканья били по ушам, мне хотелось, чтобы они стали еще чаще, еще быстрее.  -Кончай, - бросил серьезно, так и не вытаскивая зонда.  Тело дернулось в спазме, дыхание сперло. Лицо кривится в зеркале, издавая громкий, протяжный стон. Вижу, что блядский зонд во мне, но я уже кончил. Мне стало дико больно, будто меня проткнули насквозь. Оргазм превратился в ебаную пытку - меня бьет, как в лихорадке, руки разбегаются в стороны, но так и не решаются прикоснуться к Славе - боятся.  -В-вытащи!! Ах-а!! Пожа-алуйста!! - захлебываюсь воздухом Он делает еще несколько быстрых движений, прежде чем выдрать стержень из узкого прохода. Из меня брызнуло все сразу: сперма, моча, остатки смазки; и разлилось по моим бедрам, стекая на блестящий пол перед зеркалом. Я выглядел мерзко и пах отвратно. На глаза снова навернулись слезы, я практически ныл, дергаясь от продолжающей из меня выходить жидкости.  Мотая головой, я пытался избежать своего отражения. Слава поймал мою голову влажной рукой за волосы и, чуть задрав ее кверху, заставил смотреть прямо.  -Смотри, что ты наделал, - откинув в сторону стержень со звонким побрякиванием, он тут же пробрался пальцами к моим губам, стремясь попасть вовнутрь, в рот. - Ну же, попробуй.  В горле встал тошнотворный ком. Я не хотел пробовать себя. Жалобно глядя в зеркало, я понял по его взгляду, что мне все же придется это сделать.  Я чуть разомкнул губы, но Славе было достаточно и этого - он резко протолкнул пальцы, надавливая на язык.  -Оближи, - его теплая гладкая щека потерлась о мою, горячую и влажную.  Слушаюсь: обвиваю языком его пальцы. Вкус отвратный, горьковато-соленый, ужасно мерзкий.  -У-ум.. - двигаю головой, пытаясь взглядом уговорить Славу прекратить.  -Ха-ха! Паша, ты такой сладкий, - он еще несколько раз двинул пальцами вперед-назад, пока не вытащил их окончательно с влажным чпоком. - Стал таким послушным, что аж тошно.  В моей голове абсолютно пусто. Тело ватное, практически не слушается меня. Что он говорит? Подтверждает мою грязь? Плевать. Мне было все равно, ведь как только он отпустил меня, я завалился на бок, прямо рядом с собственной лужей. Пахло как в общественном туалете, а во рту такой привкус, словно я там облизал стульчак. Веки слипались - до того мне хотелось спать, провалиться в какое-нибудь неведение, чтобы забыть свое отражение.  Слава сидел рядом. Я видел его снизу, кое-как держа глаза открытыми. Вижу его пах, его вставший член, который терся о мою поясницу, когда он сидел позади. Он смотрит на меня так, словно со мной еще не закончено.  Он поднимается на ноги, пятится назад, ближе к стене, не отрывая от меня взгляда. Его рука скромно нащупала шероховатую поверхность обоев, а пальцы тут же разбежались по основаниям топоров, будто гладили, стараясь не разбудить их прикосновением. Казалось, что он каждый знает наизусть только лишь по «рукояти».  Его пальцы останавливаются на топорике, который обычно используют для рубки мяса. Он аккуратно снял его с петельки и ловко прокрутил меж пальцев, будто он ничего не весит.  Я рефлекторно напрягся. Он для этого показал мне свою комнату? Чтобы зарубить меня в ней? Давно пора. С самого начала было ясно, что живым я не выберусь. Либо с ума сойду и сам себя убью, либо он меня.  Край кровати слегка промялся под ним. Колени разведены в стороны, топор рукой прижат к бедру. Он смотрит на меня без какого-либо выражения на лице. У меня нет сил, чтобы испугаться его, есть только на то, чтобы мысленно распрощаться со всеми родными и близкими, коих немногочисленное количество. Надеюсь, когда-нибудь Карина простит меня.  -Ко мне, - сначала манит меня пальцем, а затем хлопает по бедру, подзывая как собаку.  Подчиняюсь. Кое-как поднимаюсь, перевалившись на бок. Могу только ползти - ноги не держат, а бедро, казалось, стало болеть еще сильнее. Он смотрит на меня с каким-то отвращением, но есть в его взгляде и что-то еще. Кажется, этого он и хотел. Видеть, как я, мучаясь от боли во всем теле, на четвереньках пробираюсь к нему, чтобы остановится меж его колен.  -Умничка, - быстро бросает он, расстегивая ширинку.  - Думаю, ты знаешь, что делать.  Пытаюсь протянуть руку, но он хлестким ударом откидывает ее. Не больно, скорее обидно. Теперь я просто жду его приглашения, когда он, достав влажный от смазки член, позволит мне его коснуться.  Я подбираюсь чуть ближе, когда он позволяет мне это. Я не хочу ничего и хочу все одновременно и не понимаю, какое из этих чувств правдивее. Мне кажется, что я не в себе, что я уже действительно сошел с ума настолько, что в ближайшем будущем я просто специально разозлю его настолько, что мой череп так же будет использован для очередного видео и его члена.  Губы касаются горячей головки. Я чувствую его пульс языком, его желание, которое мне предстоит удовлетворить. Во рту солено и горько, но я не акцентирую на этом достаточно внимания. Единственное, что действительно меня напрягло - топор, теперь лежавший прямо на моей башке. Слава прижимает его плотно, словно пытается вдавить в кость.  Он тянет меня за волосы на затылке взад-вперед, я беру настолько глубоко, что моментами мне не хватает воздуха. Я опять чавкаю языком, булькаю глоткой, заглатывая его плоть. Мне не мерзко, мне практически никак. Во мне лишь одно желание - удовлетворить его и остаться в живых хотя бы на сегодня, чтобы в последний раз насладиться глубоким сном. Он не трогает меня только в этом состоянии.  Глаза начинают закрываться от бессилия. Мне не нужно ничего делать, даже шею не приходится особо напрягать - он сам двигает моей головой, сам вызывает эти противные звуки, которые ничем не отличаются от тех, что были вызваны мертвой башкой на заброшке.  По щеке тонким холодом скользит лезвие, заставившее меня хорошенько взбодриться. Сердце стучит в голове, пока Слава довольно смотрит на меня сверху-вниз.  -Паша, не спим, - его пальцы все также крепко держат мои волосы, пока другая рука занята тем, чтобы запугивать меня топором. - Давай-ка сам.  Я начинаю двигать головой, глядя на Славу выпученными глазами. Слюни текут по губам, подбородку, капают на мои пальцы, упершиеся в пол. В глазах собирается влага, кажется, я начал больше издавать каких-то мерзких звуков, заглатывая его член. Меня слегка мутит, но я стараюсь игнорировать это, как и рвотный рефлекс.  Топор смазанно лизнул мою щеку лезвием, от чего я нечаянно коснулся Славы зубами. Уже предвкушаю удар по лицу - жмурюсь, замедляюсь в движениях, но и здесь он отличился - его стопа давит на мой пах, прямо на голую мошонку. Я вою от нарастающей боли, стараясь отодрать зубы от его плоти. Получается достаточно убедительно для того, чтобы он уперся в мою глотку в последний раз, чтобы пустить вниз по пищеводу вязкую теплую сперму. Проглатываю все, иначе меня снова вырвет, а за это я получу еще больше. Тело болит, кажется, я не выдержу еще каких-то его «приколов».  -Хуево, Паша, - он вытаскивает из моего рта член, быстро заправляет его в трусы. - Карина наверняка справилась бы лучше.  В сердце кольнуло. Мне больно, мне очень больно. Я могу только расплакаться, но не сопротивляться.  Я невольно представил ее здесь, на своем месте. Как она сидит на коленках и отсасывает ему, с топором на собственной голове. Кажется, я немного ревную. Не к тому даже, что он спал с ней, - к тому, что она, должно быть, действительно справилась бы лучше. Тогда он бы не был так разочарован.  -Прости.. - шепчу, готовый повалиться на пол.  -Завтра отработаешь.  Падаю на пол. Не могу, я больше не могу. Пахнет здесь настолько мерзко, что, блять, глаза начинает резать. Слава еще что-то говорит, но я плохо его слышу, будто заложило уши. А ему это, видимо, наскучило - взяв меня за лодыжки, он потащил меня по скользкому паркету обратно в зал, на мое место. Приятная прохлада обожгла разгоряченное тело. В моей комнате больше воздуха, мне становится легче дышать. Мой собственный противный запах остался в его комнате. Как он там спит?  Он оставляет меня валяться на полу, даже на диван не укладывает, как обычно. Перед моими глазами, если их открыть, только выбелевшая пелена. Я уже не смогу подняться сам, чтобы лечь на мягкую поверхность. В принципе, не особо и хотелось - там он трахал Карину. Мерзость. Не хочу туда ложиться. Засну здесь, мне уже все равно.