Осколки памяти

История началась в больнице, пока город медленно пытался подняться из руин. Там не было привычной тишины. Коридоры были переполнены ранеными, родственниками, тихими разговорами и приглушёнными всхлипами. Прошёл всего один день после войны, а больница уже задыхалась от боли. Ночь обещала быть долгой. Один из пациентов проснулся раньше остальных. Не взглянув на родителей, спящих на диване в его палате, он тихо вышел в коридор. Узнав у персонала номер палаты, он направился туда. Он станет первым, кто узнает. Осторожно приоткрыв дверь, он увидел его — Изуку. Всё тело было обмотано бинтами: руки, голова, грудь. В вену была вставлена игла капельницы. Рядом на диване спала женщина — растрёпанные волосы, измятая одежда. Тётя Инко. Блондин медленно подошёл ближе. Его взгляд задержался на лице друга — слишком спокойном для человека, который пережил ад. Он осторожно положил ладонь на загипсованную руку Изуку и долго держал. До тех пор, пока тот едва заметно не шевельнулся во сне. — Подойду утром… — прошептал он. Дверь закрылась бесшумно. Вернувшись в свою палату, он укрыл уснувших родителей пледом и опустился на кровать. Тело было тяжёлым, словно он не спал неделями. Возможно, так и было. Кто знает, в каком состоянии он держался всё это время. Он уснул с мыслями об Изуку. Не о себе. Не о боли. Только о нём.

***

9:38. Изуку открыл глаза. Мир плыл перед ним. Он медленно сел на кровати, не понимая, где находится. Кто он. Что произошло. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на женщине, спящей на диване. Кто она?.. В этот момент в палату вошла медсестра. Увидев, что он проснулся раньше ожидаемого, она слегка удивилась и подошла ближе. — Доброе утро, Изуку Мидория. Как вы себя чувствуете? Вам пока нельзя вставать, вашему телу нужно восстановиться. Изуку медленно поднял на неё глаза. — Где я?.. — его голос был хриплым. — И кто такой… Изуку Мидория? О ком вы говорите?.. Медсестра застыла, будто не сразу поняла, что он сказал. "Может, это просто последствия шока?.. Пройдёт?.."— попыталась убедить себя она. — Вас зовут Изуку Мидория. Вы находитесь в больнице. После войны вы получили серьёзные ранения. Вы — герой. Изуку нахмурился, в его взгляде было только растерянное непонимание. — Я правда не понимаю… о чём вы. Я ничего не помню. На мгновение в глазах медсестры мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки. — Пожалуйста, не вставайте. Я сейчас вернусь. Она почти выбежала из палаты. Изуку остался сидеть на кровати — потерянный, неподвижный, словно ребёнок, впервые оказавшийся в незнакомом месте. Через несколько минут в палату вошёл врач вместе с медсестрой. Врач подошёл ближе, внимательно посмотрел на пациента. — Как тебя зовут? И сколько тебе лет? Изуку немного помедлил. — Как сказала медсестра… Изуку Мидория. А возраст… я не знаю. Врач обменялся коротким взглядом с медсестрой. — У него генерализованная амнезия. Это серьёзно, но не безнадёжно. Со временем память может вернуться. Ему необходим покой и тихая обстановка. Изуку слышал каждое слово. — Амнезия… значит… — тихо повторил он. Врач вышел. Медсестра осторожно разбудила Инко и спокойно всё объяснила. Женщина слушала внимательно, стараясь держаться, но её руки дрожали. — Лучше так… чем смерть или тяжёлые ранения, — тихо сказала она. — Понимаю. Вам стоит поговорить с врачом, он объяснит дальнейшие шаги. — Хорошо. Но сначала… я поговорю с ним. — Мы будем ждать, — кивнула медсестра и вышла. Инко поставила стул напротив кровати и села. Несколько секунд она просто смотрела на сына, будто пыталась запомнить его заново. Затем осторожно погладила его по волосам. — Я знаю, что ты не понимаешь, кто я. Я твоя мама. Инко Мидория. И я буду заботиться о тебе, несмотря ни на что. Она поднялась, направляясь к двери. Уже у выхода Изуку заметил, как она быстро вытерла глаза. — Мама… — тихо позвал он. — Но я… правда не помню. Он остался в полной тишине. Сидя на кровати, с двумя руками в гипсе, Изуку пытался понять, как оказался здесь. Почему его голова наполовину забинтована. Что произошло с его телом. Что произошло с его жизнью. Мысли путались. Ответов не было. Прошло десять минут. Может, пятнадцать. Он снова лёг, уставившись в белый потолок, словно надеялся, что тот подскажет хоть что-то. Дверь тихо открылась. Изуку повернул голову. В проёме стоял парень — блондин. Одна рука в гипсе, часть лица скрыта бинтами. В другой руке он держал катушку с проводами от аппарата — видимо, только что снял её. — Ты очнулся… — выдохнул он. — Придурок. В его голосе не было злости. Только усталость. Изуку молчал. — Чего молчишь? Немым стал, что ли? Тишина повисла между ними. — Простите… — тихо произнёс Изуку. — Но… кто вы? Слова прозвучали слишком громко. Кацуки застыл. Катушка чуть не выпала из его руки. Пальцы дрогнули. Сердце будто на секунду остановилось. — Что… — его голос стал ниже. — Что, чёрт возьми, ты несёшь? Он сделал шаг вперёд. — Это шутка?.. Голос дрожал. Казалось, будто само время вокруг остановилось. — Де… Изуку… ты это серьёзно?.. — повторил он, словно надеялся, что ослышался. — Простите… но я не шучу. В груди неприятно сжалось. Может, это просто шок. Может, временно. Может, сейчас он моргнёт — и всё вернётся. Но взгляд напротив был пустым. Чистым. Незнакомым. Блондин шумно выдохнул и подошёл ближе к кровати. — Слушай… это прозвучит странно. Да и мне самому нихрена непривычно такое говорить… — он замялся на секунду. — Мы друзья с детства. Учимся вместе в Юэй. Меня зовут Бакуго Кацуки. Он сглотнул. — Во время войны мы сражались вместе. Победили Шигараки. И «Все За Одного». Поэтому и оказались здесь. Может… услышав это, ты хоть что-то вспомнишь. Изуку внимательно слушал. Он правда пытался — по глазам было видно. Но внутри оставалась только тишина. — Прости… — тихо произнёс он. — Я ничего не чувствую. Ничего не вспоминаю. Кацуки отвёл взгляд. Молчание стало тяжёлым. — Могу… я называть тебя Кацуки?.. — осторожно спросил Изуку. Кацуки дёрнулся. — Сразу по имени, да? — Нет! Я не специально… Тогда Бакуго. Несколько секунд тот смотрел на него, потом коротко фыркнул. — Да нормально всё. Зови как хочешь. Он сел на край кровати, стараясь выглядеть привычно раздражённым. Но внутри что-то медленно трещало. Изуку смотрел на него с вежливой осторожностью. Не как на человека, с которым прошёл детство. Не как на того, с кем делил боль и победу. — Все в классе будут в шоке, когда узнают, — тихо сказал Бакуго, больше себе, чем ему. Изуку чуть нахмурился. — О чём?.. Кто в классе? Кацуки замер на секунду, затем тяжело выдохнул. — Я же сказал. Мы учимся в Юэй. У нас есть одноклассники. Они… — он запнулся.— Они будут переживать. — Понял… — Изуку опустил взгляд. — Прости. Кацуки резко повернул к нему голову. — И за что ты извиняешься? Тишина повисла между ними. — Это я не уследил за тобой, — его голос стал ниже. — Если бы я был рядом в тот момент… если бы я быстрее… — Не вини себя, — спокойно перебил Изуку. Кацуки замолчал. — Может, я сам виноват, что потерял память, — тихо добавил Изуку. — Может, это плата за что-то. Взгляд Кацуки потемнел. — Не неси чушь, — жёстко сказал он. — Ты спас всех. Если кто и виноват, то точно не ты. Он сжал забинтованную руку, будто пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции. — И я не позволю тебе брать это на себя. Даже если ты ничего не помнишь. Изуку смотрел на него внимательно. Внутри всё ещё была пустота. — Вот как… — тихо произнёс Изуку. Ему больше нечего было добавить. Кацуки стоял рядом, и впервые за всё время он не язвил, не повышал голос. Он будто потерял привычную резкость. Словно не знал, как правильно себя вести. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в палату вошла медсестра. — Пациенту необходим отдых. Посещения — не больше получаса. И только два раза в день. Кацуки стиснул зубы. Внутри всё клокотало — злость, тревога, бессилие. Но он заставил себя выглядеть спокойным. — Я понял. — Вам пора выйти, — мягче повторила медсестра. Он посмотрел на Изуку ещё раз. Долго. Слишком долго. — В день сколько раз можно заходить? — спросил он, уже стоя у двери. — Два раза. — Всего лишь?.. — Пациент восстанавливается. Ему нужен покой. Кацуки хмыкнул, но спорить не стал. — Ладно. Он развернулся и вышел в коридор, сжимая кулак так сильно, что бинты натянулись. Капельница на колёсах тихо стучала по полу, когда он потащил её за собой в сторону своей палаты. Шаги были быстрыми. Слишком быстрыми для человека в его состоянии. Дверь в палату закрылась. И только там, оставшись один, он позволил себе ударить кулаком по стене — аккуратно, чтобы не разошлись швы. — Чёрт… — выдохнул он. Два раза в день. Этого катастрофически мало. А вдруг за то время, пока его не будет рядом, Изуку окончательно привыкнет жить без него?.. Но даже сквозь тревогу в Кацуки жила упрямая надежда. Врачи говорили, что состояние Изуку стабильное. Если не будет осложнений, его выпишут через несколько недель — нужно лишь, чтобы раны зажили и организм окреп. Скоро…