Наследие Грейсона: Осколки Империи

Зал Совета на обновленном Вильтруме больше не был залит кровью побежденных врагов, но холод, исходящий от его мраморных стен, казался Марку Грейсону более осязаемым, чем когда-либо. Красный плащ Императора тяжелым, почти неподъемным грузом лежал на его плечах. Это не была одежда супергероя, спасающего котят с деревьев, — это был символ бремени, которое он добровольно взвалил на себя, пытаясь в одиночку развернуть махину империи, летевшую в пропасть на протяжении тысячелетий. Каждый раз, когда он садился на этот трон, Марк чувствовал не величие, а эхо миллионов криков тех, кого его народ истребил ради «чистоты» и «прогресса». Чернота космоса встретила их ледяным спокойствием, которое мгновенно было разорвано яростью двух столкнувшихся богов. Марк не ждал. Едва они покинули плотные слои атмосферы Вильтрума, он вложил всю свою ненависть и разочарование в первый удар. Его кулак врезался в челюсть Регана с такой силой, что ударная волна разогнала окрестные облака пыли, а сам генерал превратился в неуправляемую комету, уходящую вглубь орбиты. ​Реган сумел стабилизироваться лишь через несколько миль, выплюнув вместе с густой багровой кровью пару сломанных зубов. На его лице не было боли — только экстаз. Он рванулся навстречу Марку, и их столкновение в пустоте прозвучало бы оглушительным громом, если бы вакуум мог передавать звуки. Они вцепились друг в друга, превратившись в единый клубок из мышц, стали и ярости. ​Реган, используя вековой опыт, нанес серию сокрушительных ударов по ребрам Марка. Каждый его выпад был точным и беспощадным: он метил в печень, в горло, в глаза. Пальцы генерала, словно стальные когти, впились в плечи Марка, разрывая императорский плащ и вгрызаясь глубоко в плоть. Горячая кровь вильтрумитов, ярко-красная на фоне черного космоса, крупными каплями разлеталась в невесомости, застывая крошечными рубиновыми сферами. ​— Вот он! — прохрипел Реган, схватив Марка за горло и нанося удар лбом в лицо императора. Нос Марка хрустнул, заливая лицо кровью. — Тот самый гнев! Твое «милосердие» — это просто тонкая корка льда над океаном чистой смерти! Признай это, Грейсон! Ты такой же, как мы! ​Марк почувствовал, как в его сознании что-то надломилось. Перед глазами всё еще стояло раздавленное тело посла. Вся его мечта о мирном Вильтруме сейчас буквально вытекала из него вместе с кровью. Он перехватил руки Регана, и генерал с удивлением почувствовал, что не может пошевелить ни одним мускулом. Сила Марка была за гранью понимания — это была сила существа, которое больше не сдерживало себя. ​С глухим рыком, который вибрировал в их костях, Марк ударил Регана в живот. Удар прошел насквозь через мышечный корсет, сминая внутренние органы. Регана вырвало кровью прямо на грудь Марка. Не давая ему опомниться, Марк схватил генерала за левую руку и, уперевшись ногой в его грудь, резко дернул. Раздался тошнотворный звук рвущихся сухожилий и хруст суставов. предплечье Регана вывернулось под неестественным углом, обнажая белую кость, пробившую кожу. ​Космос вокруг них окрасился в красный. Реган закричал, но в вакууме этот крик остался лишь безумной вибрацией в его собственном черепе. Марк занес кулак для финального удара, глядя в залитые кровью глаза предателя. В этот момент он не был защитником. Он был тем самым монстром, которого боялась вся галактика. Он был истинным наследником Вильтрума. ​Его кулак остановился в миллиметре от размозженного лица Регана. Марк тяжело дышал, его грудь вздымалась, а из рваных ран на плечах всё еще хлестала кровь. Он увидел в глазах генерала не страх, а торжество. Реган хотел, чтобы Марк убил его. Он хотел победить морально, превратив императора в палача. ​Марк медленно разжал пальцы. Он схватил изувеченного генерала за загривок и развернул лицом к планете, которая сияла внизу. — Ты останешься жив, Реган, — прошипел Марк, и его голос передался через контакт их тел. — Ты будешь гнить в самой глубокой дыре, которую я найду. И ты будешь каждый день смотреть, как этот мир становится лучше без таких, как ты. ​Марк резко рванул вниз, увлекая за собой полуживое тело генерала обратно к поверхности, оставляя за собой в космосе кровавый след своего неокончательного выбора. ​Марк сидел, подперев голову рукой, и всматривался в лица тех, кто называл себя его подданными. Перед ним стояли высшие чины — те, кто выжил в мясорубке гражданской войны и чьи инстинкты были заточены только на одно: доминирование. Среди них, словно гранитная скала, выделялся генерал Реган. Его лицо, иссеченное глубокими, рваными шрамами от когтей рагкарров, застыло в вечной презрительной гримасе. Реган был воплощением «старой школы» — тех времен, когда вильтрумит мерил свою ценность количеством уничтоженных цивилизаций. ​— Твой последний указ, Император, — Реган выплюнул это слово так, будто оно было ядом, разъедающим его горло, — о запрете «принудительной интеграции» планеты Ксилон… Это какая-то шутка? Мы теряем драгоценные ресурсы. Мы теряем то, что строилось веками. Но самое главное — мы теряем страх в глазах низших рас. Они начинают смотреть на нас как на равных, Марк. ​— Мы приобретаем союзников, Реган, — голос Марка был обманчиво спокойным, но в нем вибрировала низкая частота, от которой мелко дрожали массивные колонны зала и дребезжали хрустальные светильники под потолком. — Мы больше не паразиты, пожирающие миры один за другим. Мы строим нечто, что простоит дольше, чем любая тюрьма или рабский загон. Мы строим цивилизацию, которой не нужно бояться собственного отражения. ​— Мы строим слабость! — взревел генерал, делая резкий шаг вперед. Его аура воина, накопленная веками убийств, физически давила на молодых гвардейцев, заставляя их легкие гореть, а мышцы — невольно сжиматься. — Твой отец, Омни-Мэн, в итоге привел нас к мысли, что мы можем быть другими. Но Нолан был истинным воином до мозга костей. А ты… ты просто сентиментальный мальчишка с Земли, который слишком долго играл в героя и теперь боится вида настоящей крови на своих руках. Ты пахнешь человеческой слабостью, Грейсон. ​Марк медленно поднялся с трона. Воздух в огромном зале мгновенно стал густым и тяжелым, как расплавленный свинец. Гравитация будто усилилась втрое, прижимая присутствующих к полу. Гвардейцы по периметру инстинктивно схватились за рукояти мечей, но Марк коротким, властным жестом приказал им не вмешиваться. Это был спор хищников, и лишним здесь места не было. ​— Кровь на моих руках была еще до того, как ты узнал мое имя, Реган, — Марк начал медленно спускаться по ступеням, и каждый его шаг отдавался в ушах присутствующих глухим ударом молота. — Я не боюсь её. Я просто знаю ей цену. Я видел, как умирают миры, и я не позволю Вильтруму снова стать причиной этого хаоса. Ксилон останется свободным миром под протекторатом. Это мой окончательный приказ. Если ты хочешь обсудить мои методы — мы можем сделать это прямо сейчас. Но если ты еще раз поставишь под сомнение безопасность империи ради своего примитивного желания убивать… ​Реган не ответил словами. Он лишь медленно сжал свои огромные кулаки, отчего кости в его суставах хрустнули, подобно выстрелам. В его глазах, черных и холодных, не было ни капли преданности. Только первобытная жажда момента, когда «земной император» совершит ошибку, за которую его можно будет разорвать на части. Конфликт перестал быть политическим; теперь он стал личным. ​Тишина в зале была настолько плотной, что казалось, её можно коснуться пальцами. Посол планеты Ксилон, худощавое существо с мерцающей лазурной кожей, стоял чуть поодаль от трона, сжимая в руках кристалл с данными торгового договора. Он был символом новой эры Марка — первым, кто пришел на Вильтрум не как раб, а как партнер. И именно эта лазурная кожа сейчас действовала на Регана как красная тряпка на быка. ​— Ты говоришь о союзах, Марк, — Реган начал медленно обходить послов вокруг, его тяжелые сапоги выбивали зловещий ритм. — Но посмотри на них. Они хрупкие. Одно лишнее движение, и они лопнут, как перезрелый фрукт. Это не союзники. Это мусор, который засоряет величие нашей крови. ​Марк почувствовал, как мышцы спины превращаются в стальные тросы. — Реган, отойди от него. Сейчас же. ​Генерал остановился прямо за спиной ксилонианца. Посол задрожал, его мерцание стало нервным и тусклым. Реган медленно положил свою огромную ладонь на голову существа, почти нежно, словно поглаживая ребенка. Но в этом жесте было столько скрытой угрозы, что воздух в зале начал трещать от статического электричества. ​— Знаешь, что самое забавное в «милосердии»? — Реган посмотрел на Марка, и в его глазах вспыхнул огонь безумной ярости. — Оно дает слабым ложную надежду. Они думают, что защищены твоим словом. Но твое слово… оно ничего не значит, если ты не готов убить того, кто его нарушит. ​Всё произошло за доли секунды. Марк сорвался с места, превратившись в размытую тень, но Реган был ветераном тысяч войн. Прежде чем кулак Императора достиг цели, пальцы генерала сомкнулись. Раздался тошнотворный, влажный хруст ломающейся кости и разрываемой плоти. Синяя кровь брызнула на мраморный пол, пачкая белоснежные ступени трона и лицо самого Марка. ​Тело посла обмякло и рухнуло на пол бесформенной грудой. Реган даже не вздрогнул. Он просто вытер испачканную ладонь о свой мундир и оскалился, обнажая зубы. ​— Ну же, Грейсон. Покажи мне, что ты сделаешь дальше. Накажешь меня? Посадишь в клетку? — генерал сплюнул на остатки дипломатического кристалла. — Или ты наконец вспомнишь, чья кровь течет в твоих жилах, и попробуешь меня убить? ​Марк замер в двух шагах от него. Его дыхание стало тяжелым и хриплым, а из-под ногтей начали медленно сочиться капли собственной крови от того, как сильно он сжал кулаки. В этот момент мир вокруг него перестал существовать. Остался только этот зал, запах меди и стоящее перед ним чудовище, которое только что уничтожило годы его трудов ради одной кровавой провокации. ​— Выйди вон, — прошипел Марк. Его голос больше не был человеческим; это был рокот тектонических плит, готовых раздавить всё живое. — В верхние слои атмосферы. Сейчас. Или я выпотрошу тебя прямо здесь, на глазах у твоих солдат. ​Реган коротко хохотнул, и в следующее мгновение оба вильтрумита на запредельной скорости пробили купол зала Совета, устремляясь в черное небо, оставляя за собой лишь звуковые удары и руины из стекла.