Into your world / В твой мир

— Скажи мне, детектив. Ты веришь, что мы не одни во Вселенной? — крикнул мужчина, ловко уворачиваясь от щупалец Расёмон. Ацуши, может быть, и задумался бы, даже устроил себе небольшой экзистенциальный кризис, если бы не тот факт, что человек, задавший вопрос, был преступником, за которым они гнались. Вопрос и правда был хороший, но Ацуши был занят тем, чтобы попытаться задержать этого типа и при этом выжить. Тот очень старался вырубить их, швыряя всё, что попадалось под руку, в заброшенном здании, где они находились. Если честно, это даже впечатляло. — Беги быстрее, джинко, — скомандовал Акутагава, вырывая его из размышлений. (Легко ему говорить, учитывая, что он сейчас использовал полутигриную форму Ацуши как личное такси.) Младший закатил глаза, но всё же подчинился, сосредоточив всё внимание на ускорении и уклонении от снарядов, которые швырял преступник. Он едва не попал под плесневелую еду на вынос, но, уворачиваясь от неё, не заметил активации Способности преступника. Если подумать, стоило бы обратить больше внимания на его слова, потому что в следующее мгновение в них прилетел чёртов телевизор — и мир стал абсолютно чёрным. --- Когда Ацуши очнулся, первое, что он почувствовал, — под ним что-то тёплое и твёрдое. Не то чтобы неудобное, но и приятным не назвать. И всё же он устал и отчаянно нуждался в отдыхе, так что, может быть, ничего страшного, если он просто… — Не смей засыпать на мне. Глаза мгновенно распахнулись. Молниеносно Ацуши скатился на очень твёрдую (но значительно более холодную) землю. Краем глаза он видел, как Акутагава медленно садится, вероятно, обдумывая его убийство. То, как тот нахмурился и дёрнулся левым глазом, явно не предвещало ничего хорошего. Но Ацуши было всё равно, не сейчас, когда он наконец осознал окружающую обстановку и понял, что он больше не внутри заброшенного здания, куда их привела погоня. Нет, он был снаружи, в месте, которое совсем не походило на центр Йокогамы. — Что случилось? — спросил он, рискуя взглянуть на Акутагаву. Только… Акутагава не очень-то походил на Акутагаву. В каком-то смысле. — Могу спросить тебя о том же. У Акутагавы(?) была чёлка длиннее, закрывавшая лоб, хотя фирменная причёска всё ещё угадывалась. Лицо казалось похожим, но что-то было не так. Что-то, чего Ацуши никак не мог понять. Что-то настолько очевидное, что он полностью упускал. Взгляд всё ещё был таким же жёстким, губы по-прежнему сложены в привычную гримасу — так в чём же разница? — Ты выглядишь… неправильно. На это Акутагава лишь фыркнул — вполне понятная реакция. Это был не самый изящный комплимент и вообще не комплимент. Можно было бы сформулировать и получше. Может, Дадзай был прав. Ацуши действительно стоило поработать над навыками общения с людьми. — Ты выглядишь моложе. И я, полагаю, тоже, судя по твоей реакции. Возможно, это как-то связано со Способностью преступника, — сказал Акутагава, поднимаясь и отряхивая несуществующую пыль с одежды, которая была ему слегка великовата. Так вот оно что. Теперь, когда он упомянул, Ацуши видел это: менее очерченная челюсть, не такие резкие черты лица. Вроде бы имело смысл… кроме того, что Способность преступника была связана с переносом людей в другие вселенные, как у По, а не с этим… омоложением, которым недавно заинтересовался Фицджеральд. С чего бы им быть моложе в альтернативной вселенной? — Может, это похоже на страницу, где требуется какая-то логика, чтобы сохранить связность сюжета? — вслух задумался Ацуши, не сводя глаз с мафиози перед собой. Тот нахмурился, обдумывая возможность, слегка склонив голову набок — так, что Ацуши совершенно не следовало находить милым, учитывая, что в лучшие дни они были едва вежливы, а в худшие — обдумывали убийство друг друга. (Ну, по крайней мере, теперь только обдумывали. А в те времена никаких размышлений не было — только действие. В любом случае.) Осознав тревожное направление своих мыслей, Ацуши решил внимательно осмотреться: высокие здания, немного природы и обилие странных существ… потенциально людей. Они выглядели как люди и вели себя как люди, за исключением некоторых мутаций там и сям. У тех, у кого не было явных мутаций, проявлялась какая-то Способность. Создавалось впечатление, что население пользователей Способностей внезапно увеличилось в десять раз, если эти мутации можно считать побочным эффектом. Это было неслыханно, но они же в альтернативной вселенной. Однако это не объясняло людей в костюмах. Они выглядели так, будто вышли прямо из американских комиксов про героев и злодеев. Судя по тому, как Акутагава угрожающе озирался, словно бросая вызов каждому приблизиться, он тоже заметил странные обстоятельства. — Лучший план действий — выяснить, в какой вселенной мы оказались, работает ли эта Способность так же, как у члена Гильдии. Оттуда можно понять, как решить вопрос, который является основополагающим для этой вселенной. Их первым шагом было проверить, остались ли у них Способности. Они могли оказаться во вселенной, где у них не было Способностей, а почти у всех остальных они были — полная противоположность их реальности. Но Расёмон проявилась, и Бякко выпустила хвост — эту возможность сразу же исключили. Следующим шагом было раздобыть информацию об этом месте. Учитывая, что методы расследования Акутагавы обычно включали много крови, боли и чужих слёз, Ацуши вызвался подойти к самому дружелюбному человеку. Если, конечно, этот парень перестанет бормотать и вообще заметит его присутствие. — Извините? — спросил Ацуши после нескольких минут слушания бормотания о слизи, Всемогущим, Качане и чём-то ещё. Парень с зелёными волосами мгновенно замолчал и принялся извиняться, готовый разразиться длинной тирадой о том, как не следовало… но Ацуши положил руку ему на плечо, останавливая. — Всё в порядке. Просто… если не возражаешь, как называется это место? И какое сегодня число? Парень замолчал и посмотрел на него подозрительно, слегка прищурившись, но всё же ответил: — Мы в Мустафу, Япония. Сегодня 31 марта. Ацуши прожил в Японии всю жизнь, но ни разу не слышал о Мустафу. Либо парень его разыгрывал, либо они попали во вселенную, где есть Мустафу. Другого выбора, кроме как принять это за чистую монету, пока не было. — Ясно… Скажи, какой сейчас год? Это был не самый тонкий способ сбора информации, и он буквально чувствовал, как Акутагава сверлит взглядом затылок, но Ацуши был уставшим, голодным и, что важнее, не выспавшимся. Всё, чего он хотел, — это пойти домой и отдохнуть, но, судя по тому, как парень его изучал, в ближайшее время этого не случится. — 2020. Ладно, возможно, Ацуши ошибался. Может, парень не сверлил его взглядом, а просто… щурился, потому что плохо видел и забыл очки дома. Он выдавил улыбку, поблагодарил парня за уделенное время и направился обратно к своему напарнику. У них не было серьёзных зацепок, но по крайней мере они всё ещё были в Японии и в настоящем. С этим можно работать. Ну, по крайней мере, такой был план. Пока у Ацуши не зазвенело чутьё и он не отпрыгнул влево, едва не попав под зелёный снаряд, появившийся из ниоткуда. Ацуши посмотрел на стонущего парня, шокированный и немного преданный, узнав в нём того самого парня. Он раздражённо поднял на него взгляд, случайно встретившись глазами с Акутагавой, который выглядел… развлечённым? Он прикрывал рот рукой, и в глазах была какая-то озорная искорка, но… наверное, это была игра света. Да, скорее всего. Заставив себя сосредоточиться на текущей проблеме, он подошёл к парню и присел на корточки. — Зачем? Парень медленно сел, виновато улыбаясь. От его полного адреналина броска не осталось и следа. — Я соврал. Сейчас не 31 марта и не 2020 год. Но ты всё равно мне поверил. Ты ведь не отсюда? Ацуши почувствовал, как у него отвисла челюсть от шока и смущения. Он поговорил всего с одним человеком, и их прикрытие сразу раскрыли. Мало того, он специально выбрал самого невраждебного на вид — и что в итоге. — И если мы не отсюда, что ты собираешься с этим делать? — спросил Акутагава, приближаясь. Парень задумался на мгновение, хотя выглядело так, будто решение уже было принято. — Ну, если вы здесь не для того, чтобы устраивать проблемы, я ничего не буду делать. К тому же вы выглядели так, будто вам нужна помощь. И так они приобрели нового знакомого — парня по имени Мидория Идзуку. Мидория был очень разговорчивым парнем. Ацуши спросил его только про настоящий год, и за пару часов он получил краткий курс по 200 годам истории, социологии, этики и культуры. Они присели в каком-то парке, а Мидория объяснял, что такое Причуды, как они появились и что представляет собой общество героев, среди прочего. Похоже, никто точно не знал, как появились причуды, но 80% населения мира обладали ими. Таким образом, Беспричудные стали меньшинством, теми, кого общество отвергало. Странно было слышать, насколько изменилось общество — роли теперь поменялись, но оно всё равно отвергало тех, кто отличался. Это было удручающе, мягко говоря. Ацуши слушал, как Мидория рассказывал о Юэй — школе его мечты, где детей должным образом готовили к тому, чтобы когда-нибудь стать героями. (По сути, это как растить солдат, разве нет?) — Звучит как Портовая Мафия, — прокомментировал Акутагава, за что тут же получил локтем от ошеломлённого Ацуши. Акутагава проворчал, но не стал вдаваться в подробности, когда Мидория спросил, что он имел в виду, — к большому облегчению Ацуши. Не было нужды говорить парню, что школа его мечты устроена так же, как преступная организация, пусть и на противоположном конце спектра. По правде говоря, парню не помешали бы хорошие новости. Мидория был полон энтузиазма, когда говорил о причудах, и даже показал им свою обожжённую тетрадь с анализами. Для его возраста это было потрясающе — всеобъемлюще и связно. Там была информация о сильных сторонах, слабостях, путях улучшения и возможных альтернативных применениях. Честно говоря, попади эта тетрадь не в те руки, она была бы смертельно опасна. Если бы Мори когда-нибудь узнал о нём, он бы, вероятно, лично постарался завербовать парня. (Что… было тревожной мыслью. Он радовался, что Мори находился на целую вселенную дальше.) Но… в тоне Мидории, когда он говорил о причудах в контексте героизма, было что-то. Он звучал менее воодушевлённо, даже немного… сломленно. Почти так, будто эта тема была для него болезненной. — Как думаете, я могу стать героем без причуды? — тихо спросил Мидория после долгого молчания, опустив глаза в манере, полностью противоположной тому, каким он был всего пару минут назад. Ацуши задумался на мгновение. Он знал Мидорию всего несколько часов, но был уверен, что этот парень — один из самых искренних людей, которых он когда-либо встречал. Его страсть и решимость спасать других проступали в историях, которые он рассказывал. И хотя одной страсти недостаточно, Мидория был чем-то большим. Он был умным и быстро соображал — чего стоило только то, как он обманом заставил Ацуши подтвердить свои подозрения. А как он анализировал причуды и стили боя — мгновенно. Тетради, которые он показывал, доказывали, что он отличный стратег, а его быстрая реакция дала бы ему преимущество в бою, несмотря на отсутствие причуды. Кроме того, причуды — это ещё не всё. Да, это стало бы недостатком, если бы почти всё население обладало причудами, но если инцидент с Шибусавой чему-то и научил Ацуши, так это тому, что Способности (и причуды) не всемогущи. Это было очевидно. — Конечно, можешь, — тёплым тоном сказал Ацуши и одновременно с ним Акутагава выплюнул: — Очевидно, — к удивлению их обоих. Ацуши резко повернул голову к Акутагаве, а Мидория смотрел на него со слезами на глазах. От прикованного внимания хмурый мужчина покраснел и отвернулся. — Что? Он же твоя точная копия, безрассудный глупец, жертвующий собой. Конечно, он станет отличным героем. Вы, живущие в свете, вызываете у меня отвращение. Акутагава демонстративно смотрел в землю, его лицо становилось всё краснее с каждой секундой. Ацуши не мог отвести взгляд от этого зрелища, сердце колотилось как бешеное, когда он осознал, что тот сказал о нём. Акутагава считал, что Ацуши — отличный герой. Герой. Кто-то вроде него, кто приносил только несчастья всё время, что был жив, кто отчаянно сражался, чтобы спасать других, лишь бы оправдать своё существование. Кто-то, кто изо всех сил старался стать большим, чем просто тем, кем его называл Директор. Он был героем. Отличным. — Спасибо, — прошептал Ацуши, мягко улыбнувшись. Мужчина перевёл взгляд с земли на Ацуши, шокированный. — Какая разница, — ответил он, хотя в голосе не было и следа враждебности. Их взаимодействие прервал звук плача Мидории, который осыпал их благодарностями за то, что они поверили в него, когда никто другой не верил. Мафиози неловко заёрзал, в то время как оборотень-тигр добродушно рассмеялся и обнял Мидорию. Они оставались в таком положении несколько минут, дожидаясь, пока всхлипывания перейдут в шмыганье носом. Ацуши не возражал, что его рубашка промокла от слёз и, возможно, соплей. Парень явно нуждался в этом. — Никто никогда не говорил мне такого, — признался он. Ацуши одобрительно хмыкнул, гладя парня по волосам, слушая, как тот рассказывает о своём прошлом: как люди смеялись над ним, насмехались, травили только за то, что он мечтал стать героем. Нелепо, насколько общество ценило причуды. По скромному мнению Ацуши, это лишь одна грань геройства. Гораздо важнее — намерения, решимость и самоотверженность помогать людям, эмпатия, сострадание. А затем — умение сражаться и решать проблемы на месте. Хорошего бойца определяет не оружие или причуда, а то, насколько хорошо он оценивает ситуацию и реагирует в зависимости от того, что у него есть под рукой. Самым ценным членом Агентства был Ранпо, у которого не было Способности. Без него Агентство перестало бы существовать. Думать, что причуды — чему-то, чему самое большее — быть инструментом — придаётся так много значения… это нелепо. — Кто-то… сказал мне, что самый быстрый способ для меня стать героем — прыгнуть с крыши головой вниз и надеяться, что в следующей жизни я рожусь с причудой, — пробормотал Мидория, но они оба услышали его громко и ясно. Горячая, белая ярость разлилась по телу Ацуши от одной мысли, что кто-то намекнул этому парню, что лучше бы он умер. Что бесполезно даже пытаться только потому, что у него нет причуды. Тот кто такой чистый, преданный и добрый. — Людям нужно, чтобы кто-то сказал им, что они достойны жизни, иначе они не могут продолжать. Ты достоин, Мидория. Ацуши в шоке уставился на Акутагаву. Тронутый и удивлённый тем, что тот запомнил его слова на том корабле много месяцев назад. Что он нашёл в них смысл и передал другим. Что счёл их достойными того, чтобы поделиться. Мужчина проигнорировал его, демонстративно глядя на Мидорию, который выглядел так, будто вот-вот снова заплачет, но тут зазвонил его телефон. Он быстро вытер слёзы, прочистил горло и ответил на звонок. Ацуши подошёл к Акутагаве, чтобы дать парню немного приватности. Мужчина упорно не смотрел на него. Он больше не краснел, но кончики ушей всё ещё были розовыми. Ацуши решил не комментировать — казалось, Акутагаве не помешала бы передышка от всех этих «неловких» поступков, которые он сегодня совершил. — Похоже, мы здесь задержимся. Как думаешь, время течёт иначе? — рискнул предположить Ацуши, делая вид, что не замечает вздоха облегчения, который издал другой. — Возможно. Лучше отслеживать дни, которые мы здесь застряли, а потом сравнить с тем, сколько времени прошло в нашем мире, когда вернёмся. Это может быть ценной информацией для повторной поимки преступника. Ацуши замолчал, поражаясь тому, насколько другим был Акутагава в прошлом, когда они только начинали работать в паре. Раньше тот держал все планы и стратегии при себе, ожидая, что Ацуши сам во всём разберётся. Потребовались месяцы (может, даже годы) препирательств, споров и, вероятно, нескольких стычек, прежде чем Акутагава согласился посвящать его в свои замыслы. И вот они сейчас, вместе разрабатывают способы улучшить миссию, как только выберутся отсюда. Чёрт возьми, Акутагава даже назвал их командой. Ацуши вернулся к реальности, осознав, в каком опасном направлении движутся его мысли. Он не мог себе этого позволить, не сейчас, когда они всё ещё застряли в неизвестном месте, не имея при себе ничего. — Если бы только у нас был способ узнать время. Будто Вселенная услышала их молитвы, два телефона материализовались из ниоткуда и мягко опустились на землю. Ацуши мог только смотреть на эту абсурдную ситуацию, гадая, не галлюцинация ли это. Расёмон подняла телефоны, а Акутагава принялся их изучать. Они казались материальными и загорались при включении — это могло означать только одно. Вселенная могла давать им вещи, если они просили. Но почему? — Возможно, это связано с тем же правилом логики, которое сделало нас моложе. Может, это необходимо, чтобы сюжет двигался дальше или чтобы сохранить рациональность обстановки. Было бы странно, если бы у двух подростков ничего не было, словно их никогда не существовало раньше, — предположил Акутагава. (Это имело смысл, но это означало бы, что их существование в этой вселенной достаточно значимо, чтобы что-то нелогичное могло помешать развитию. Разве это не делало их своего рода главными героями? Если так, то они будут втянуты во все важные события. Это могло означать только то, что всё, что с ними случилось, важно для сюжета, так что…) — Мидория важен, — вслух заключил Ацуши в тот самый момент, когда парень подошёл к ним объявить о своём уходе. Фырканье, которое издал Акутагава, когда Мидория набросился на Ацуши с объятиями, будет преследовать Ацуши ещё несколько месяцев. Обменявшись контактами и попрощавшись со слезами на глазах, Ацуши и Акутагава остались в парке, проверяя свою теорию. — Было бы здорово, если бы мы могли переодеться. Прошли секунды. Ничего не появилось. — Еда? Напитки? Тишина. — Да ладно, элементарные вещи необходимы для нашего выживания. Сюжет вряд ли сможет развиваться, если мы умрём, разве нет? — пожаловался Ацуши, не удивившись, что ничего не изменилось. Акутагава, с другой стороны, молча обдумывал ситуацию, не внося ровным счётом никакого вклада. Ацуши уже собирался высказать ему всё, что думает, когда мужчина на него посмотрел. Он отступил, смирившись и проклиная его про себя. Прошло ещё несколько минут, и Акутагава сделал первую попытку: — Дом, в котором можно жить. Два бездомных подростка вызовут подозрения у героев, и они захотят вмешаться. Перед ними материализовались связка ключей и упали рядом с Акутагавой. Он повернулся к Ацуши, усмехнулся, поднял их и внимательно рассмотрел. Оборотень-тигр только хмыкнул в ответ, но больше всего его переполняло облегчение от того, что теперь есть где жить. К счастью, к ключам был прикреплён адрес. Не теряя больше времени, они направились к своему временному жилью. — Выглядит вполне прилично, — прокомментировал Акутагава, войдя в просторную квартиру с двумя спальнями, ванной, кухней и гостиной. Это было самое большое жилое пространство, в котором Ацуши когда-либо жил. — У меня своя комната?! — воскликнул Ацуши, подбегая к кровати, стоявшей посередине одной из комнат. Акутагава не удостоил его ответом, но Ацуши было всё равно. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — К тебе нормально относятся в Агентстве? — послышалось Ацуши, но любая забота со стороны Акутагавы, скорее всего, была плодом его воображения. Оставшееся время они потратили на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться в свежую одежду (которую, как они позже выяснили, действительно материализовали, только не в парке). Ацуши хотел только одного — забраться под одеяло и уснуть, но урчание в животе требовало хотя бы немного еды. Он побрёл на кухню в надежде увидеть что-то съедобное, но замер на пороге при виде Акутагавы не в форме Портовой Мафии. Это было слишком не реалистично. У него было пол-ума развернуться и просто переспать это, надеясь проснуться уже в своей вселенной. Однако, похоже, эта вселенная наслаждалась издевательствами над ним, потому что именно в этот момент его живот заурчал громче прежнего, заставив мафиози, наслаждавшегося чашкой чая, вздрогнуть. — Глупый джинко, — пробормотал он, но ничего больше не сказал. Понимая, что сейчас ретироваться было бы странно, Ацуши заставил себя идти к непривычному зрелищу, твёрдо решив не задерживать взгляд слишком долго. Он порылся в шкафу и обрадовался, найдя пачку моментального риса и несколько пакетиков чая, которые Акутагава ещё не использовал. Он мог бы соорудить жалкую версию тядзукэ без всего лосося и водорослей, которые придают ему любимый вкус, но придётся пока довольствоваться этим. Другое дело, когда он сходит в продуктовый магазин. — У нас есть деньги? — спросил Ацуши, закрывая шкаф и всё ещё не глядя на старшего. — Да. Вон в том сейфе, — ответил Акутагава, спокойно потягивая чай. Ацуши облегчённо улыбнулся. По крайней мере, в этой вселенной ему не придётся жить на скидочных обедах и талонах. Возможно, он даже сможет позволить себе иногда тратиться и наконец попробовать то красиво выглядящий мороженое, о котором как-то упоминала Наоми. — Почему ты продолжаешь это делать? — спросил мафиози, прерывая мысли Ацуши о походе в супермаркет без ограничений по бюджету. Ацуши посмотрел на него озадаченно. Неужели просто так неправильно мешать свой тядзукэ? Может, это оскорбительно? — Делать что? — Он склонил голову набок. — Улыбаться. О. Он перестал мешать тядзукэ в шоке и задумался. Он… часто улыбался, так что это не должно было быть неожиданностью, но… этого не случалось в присутствии Акутагавы, если подумать. Если честно, они встречались только по миссиям, а это было не тем, чему стоит улыбаться. Теперь, когда они оказались в ситуациях не на жизнь и смерть, он мог позволить себе улыбку или две. Даже в присутствии напарника по работе, который когда-то мечтал его убить. К тому же теперь они вроде как друзья, наверное. Типа того. — Просто… захотелось, — ответил Ацуши, подходя с миской к обеденному столу и садясь напротив Акутагавы. Ужин прошёл в тишине: Акутагава листал телефон, а Ацуши поглощал ужин. Напряжения как то не было, но всё же было странно делить трапезу с Акутагавой. Это было не плохо, просто… по другому. Чёрт возьми, если честно, тишина была почти уютной. (Что было странно. С чего бы ему чувствовать себя уютно с Акутагавой?) Решив разобраться с этим в другой день, он закончил с едой и отправился к раковине мыть посуду. Как только он вытер миску и чашку, которые использовал, он поставил их на место и неловко застыл у стола. — Так… я пойду… спать, — неуклюже закончил он. Мафиози поднял взгляд от телефона в замешательстве. — Хорошо? — ответил он, хотя это прозвучало скорее как вопрос. Честно говоря, Ацуши сам не знал, к чему клонил, что побудило его это сделать. — Ну да. Так… Спокойной ночи, — выдавил он и сразу же вышел с кухни и быстрым шагом направился в свою комнату. Если бы он задержался ещё на немного, то услышал бы тихое «Спокойной ночи», произнесённое ему вслед. --- — Нам нужно попасть в Юэй, — заключил Ацуши за ужином на следующий день. Акутагава поднял взгляд от телефона. — На экскурсию? — спросил он, убирая телефон в карман. Ацуши заметил, что тот всё ещё был не в форме Портовой Мафии — его длинного чёрного пальто нигде не было видно. Вместо этого он носил ту же свободную толстовку и спортивные штаны, что и вчера. Впрочем, неважно, когда они обсуждают следующий шаг. Он покачал головой и продолжил. — Нет, как ученики. Зачем ещё мы выглядим моложе, чем на самом деле, и зачем наткнулись именно на Мидорию, который хочет поступить в Юэй? Сюжет, видимо, хочет нас туда привести. Он провёл значительную часть дня, обдумывая вчерашние события, анализируя каждое взаимодействие. Мидория и Юэй были повторяющейся темой, отсюда и вывод. Мафиози обдумывал ответ. — Тебе придётся идти одному. Я не создан для геройства. Ацуши уставился на него. — Не говори глупостей. Ты спас бесчисленное количество жизней, хотел ты того или нет — и я не буду делать это один! Акутагава посмотрел на него, открывая рот, чтобы возразить, но Ацуши продолжил, не останавливаясь: — Ты не невинен, но и я тоже. Ни Дазай, ни Кёка. Мы все убивали людей. Ничего не изменит этого фактора. Всё, что мы можем сделать — это спасти вдвое больше жизней, чтобы искупить свою вину. Ацуши направился к сейфу за деньгами на продукты, игнорируя воображаемые кинжалы, летящие в его сторону. — Если тебе станет легче, думай об этом как о проникновении. Мы там не для того, чтобы быть героями-стажёрами. Мы просто… собираем информацию, — сказал он, закрывая сейф и вставая. Он сунул деньги в бумажник, который нашёл на своей тумбочке. Акутагава просто проворчал в ответ, хотя и не стал спорить. Ацуши счёл это хорошим знаком. — А теперь я пошёл за продуктами. Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, надевая кроссовки (свои собственные!). Не получив ответа, он взял ключи и вышел из дома. Поездка в продуктовый магазин была относительно обыденной, по сравнению со всем остальным, что происходило в этой конкретной вселенной. Он хватал любую еду, которая выглядела простой в приготовлении, и запасся чаем — тем, чего, как он заметил, Акутагава потреблял много. Он взял яйца, хлеб и молоко, на случай, если они захотят что-то не моментальное. Ещё он прошёлся по отделу с десертами в поисках угощения, но нашёл только одну упаковку инжирного мороженого. Решив, что попробовать новый вкус не помешает, он положил её в корзину и направился к кассе. Пока он стоял в очереди, он написал Мидорие, спрашивая, что нужно подготовить для поступления в Юэй. За следующие две минуты он получил дюжину ответов. Ацуши решил, что не сможет осмыслить всё за то короткое время, что потребуется, чтобы дойти до кассы. Поэтому они договорились обсудить детали дома у Мидории. По дороге обратно он написал Акутагаве о своих планах, полностью ожидая, что тот скажет ему делать всю работу самому. Но он не мог его винить. Быть героем-учеником, даже просто для вида, противоречило бы всему, чем тот занимался как мафиози. Он знал Акутагаву уже некоторое время, и ни разу тот не солгал. Он, возможно, был массовым убийцей, но он не был лицемером. Хотя Ацуши не сказал бы, что сам он лицемерит. Они работали вместе последние несколько месяцев, и в мафиози всё ещё оставалось немного света, каким бы тусклым он ни был. (Возможно, однажды, когда они с Гин не будут связаны с Портовой Мафией, тогда, может быть…) Он так погрузился в свои мысли, что не заметил фигуру, резко остановившуюся перед ним, и врезался в этого человека. Он уже собирался извиниться, как незнакомец фыркнул и обернулся. — Смотри, куда прёшь, придурок, — процедил блондин, красные глаза обещали убийство. Понимаете, если бы Ацуши был слабее духом, он, вероятно, пролепетал бы извинения. Может, даже почувствовал бы страх перед незаслуженной враждебностью. Но он смотрел в глаза досговорному Акутагаве и выжил. Это было ничто. — Ага, понял… Ладно. Он проигнорировал обиженное фырканье, обошёл незнакомца стороной. Он не мог позволить себе задерживаться — у него в руках было мороженое, и он потратил на него слишком много, чтобы позволить ему растаять на жаре. Так что он ушёл. Или, по крайней мере, попытался. Незнакомец потянулся, чтобы схватить его за руку, но даже без обострённых чувств Ацуши видел это за версту. Его лично тренировал Куникида. Он мгновенно отпрыгнул назад, используя инерцию, чтобы разогнаться для спринта. Он не оглядывался, но по мини-взрывам и ругательствам понял, что парень в ярости. Решив, что это зачтётся как лёгкая разминка на сегодня (потому что не дай бог он пропустит физические упражнения, если не хочет, чтобы Куникида окончательно взбесился), он сбавил до бега трусцой и так добрался до их квартиры. Телефон завибрировал раз или два, указывая, что пришли сообщения от Мидории или Акутагавы. Лично Ацуши поставил бы на первого, но, учитывая непредсказуемость всего в его жизни, он не удивился бы, если бы это оказался второй. Когда он зашёл в лифт в своём доме, он достал телефон из кармана. Сообщение от Мидории действительно пришло, но пришло и сообщение от Акутагавы: тот писал, что согласен пойти вместе, чтобы во всём разобраться. (Ладно, он выразился не совсем так, но суть передана верно.) Это было странно, но отказываться от его помощи Ацуши не собирался. Акутагава был единственным в этой вселенной, кто точно знал, что происходит. Если они собирались обмануть систему и победить Способность, им нужна была надёжная стратегия. Преисполненный новой решимости, Ацуши энергично зашагал к их квартире. У него было хорошее предчувствие. У него была не только сообразительность Мидории на его стороне, но и сотрудничество Акутагавы. Он чувствовал себя непобедимым, как будто мог справиться с любыми вызовами, которые преподнесёт ему вселенная. Ну… после того как уберёт продукты и отправится к парню домой. Он был настроен оптимистично. - …Итак, они не выберутся из этого живыми. — Всё не так уж плохо, — предложил Мидория, похлопывая стонущего Ацуши по плечу и то и дело поглядывая на Акутагаву. — Физическая часть экзамена определённо выполнима. Это письменная, — ответил Акутагава. Письменный экзамен. В одну из самых сложных школ для поступления. О да. — Мидория. В приюте меня научили только читать и писать. Может, базовой математике… но я никогда не заходил дальше деления и умножения, — сказал Ацуши, сломанно опуская голову на стол Мидории. Мидория выглядел слегка встревоженным, переведя умоляющий взгляд на Акутагаву. — Я жил в трущобах большую часть детства до юности. Я тоже умею только читать и писать. На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь быстрой скороговоркой Мидории. Насколько мог понять Ацуши, парень, кажется, составлял план учёбы. Он уважал его решимость, но не было никакой возможности охватить хотя бы пять лет образования меньше чем за год. Он не думал, что его мозг способен на такую пугающую задачу. — Ладно, значит, вам нужно просто сделать всё очень хорошо по одному-двум предметам и сдать остальные на минимальный балл. От математики и естествознания можно отказаться, но по литературе и истории придётся преуспеть. Думаете, справитесь? Ацуши приостановил свой внутренний крик. Если так сформулировать, возможно, у его мозговых клеток был шанс. Он был хорош в литературе — всё свободное время в приюте он проводил за чтением всех книг в библиотеке. Что касается истории, если относиться к ней как к вымыслу, возможно, он обманет себя и начнёт получать удовольствие. Математика и естествознание, однако… — С литературой и историей, надеюсь, проблем не будет. Я всё ещё… не совсем уверен, что смогу сдать другие два, — мрачно ответил Ацуши, размышляя, как можно попасть в Юэй, не будучи учеником. Акутагава согласно хмыкнул. — Если бы только существовал способ сдать письменную часть экзаменов, — сказал он через некоторое время. Ацуши затаил дыхание. Неужели это может сработать? После ещё нескольких минут неловкого молчания он заключил, что это либо провал, либо в день экзамена произойдёт что-то чудесное. Он надеялся на последнее, но, зная свою удачу, скорее всего, это будет первое. — У меня есть предложение. Я могу репетировать вас. Это будет повторением и для меня, так что я не против. Но я хотел бы попросить кое-что взамен, — предложил Мидория. Ацуши переглянулся с Акутагавой. Надежда затеплилась. — Что именно? — спросил Акутагава, скрестив руки, но явно заинтересованный. — Могли бы вы научить меня драться? Сейчас я работаю с моим наставником над выносливостью и силой, но когда дело доходит до боя, я ничего не умею. — С чего ты взял, что мы умеем драться? — спросил Ацуши. — Наша первая встреча. Ты понял, что я собираюсь напасть на тебя, даже не глядя, и отпрыгнул без единой капли пота. Такой уровень ситуационной осведомлённости либо достигается большим опытом боёв, либо является прямым следствием твоей причуды, либо и тем, и другим, вместе взятым. Что касается Акутагавы-сана, он вырос в трущобах и остался жив. Очевидно, он умеет хотя бы защищаться. К тому же он управляет своей причудой так естественно, словно это его вторая натура. Они снова переглянулись. Мидория был умным парнем. Казалось, он способен разбивать сложные концепции и объяснять их даже им. Может, всё не безнадежно? — Договорились.