Into your world / В твой мир

Привыкнуть к новому распорядку дня потребовало некоторого времени. Мидория всё ещё ходил в школу, поэтому пока его не было, он давал им учебники по истории и литературе. После школы парень шёл тренироваться с человеком по имени Тошинори, а затем приходил к ним, чтобы спарринговаться. Потом они немного отдыхали перед началом занятий. В процессе они смогли кое-что подтвердить. Время шло относительно быстро. Они не были до конца уверены, дело в том, что они были заняты, или время действительно текло иначе, чем в их вселенной, но могли лишь надеяться на последнее. До вступительных экзаменов оставалось ещё несколько месяцев, а значит, они застрянут здесь как минимум на это время. Было бы нехорошо, если бы в их вселенной прошло столько же времени. Что бы почувствовало агентство? Как бы отреагировала портовая мафия? Увы, это было не в их власти, поэтому вместо этого они продолжали шаг за шагом следовать своему распорядку. — Ты никогда не устаёшь, Мидория? Приходить сюда прямо с тренировки, чтобы спарринговаться и заниматься, а потом возвращаться домой? Не было бы проще, если бы мы ходили к тебе? — спросил Ацуши, наблюдая, как Мидория проверяет его рабочий лист по алгебре. Кто знал, что в математике участвуют буквы? Определённо не Ацуши. И не Акутагава. Мидория замер, прекратив проверять. Ацуши посмотрел на Акутагаву, который был занят попытками проинтегрировать уравнение и ничего не замечал. Затем он перевёл взгляд обратно на парня с зелёными волосами. — Ты… хочешь прийти ко мне домой? — спросил он, и голос его сорвался. Это привлекло внимание Акутагавы. — Почему бы и нет? Это самое меньшее, что мы можем сделать после всех хлопот, которые ты ради нас перенёс. Так поступают друзья, верно? — ответил Ацуши. По щеке Мидории скатилась слеза, заставив обоих встрепенуться. — Друзья, — прошептал он, после чего разрыдался. Ацуши немедленно обнял парня, пока Акутагава с помощью Расёмон достал с кухни салфетки. Сереброволосый парень гадал, какую ошибку он совершил, что вызвал такую реакцию, продолжая гладить Мидорию по волосам в надежде, что тот успокоится. — Прости, — пискнул Ацуши, в его голосе явственно слышалась паника. — Не надо, — выдавил Мидория, качая головой и медленно отстраняясь от Ацуши. Зеленоволосый парень улыбнулся, хотя слёзы всё ещё текли по его лицу. Он принял салфетку, которую протянула Расёмон, высморкался и промокнул влажные глаза. — Я просто… так счастлив. Вы — одни из моих первых друзей за много лет, — сказал он, когда успокоился. Ацуши знал Мидорию всего несколько недель, но он с радостью убил бы за него кого угодно, будь что будет с моралью. Конечно, Мидория, вероятно, этого бы не хотел, но гипотетически, Ацуши был бы готов. Без лишних вопросов. Этот парень был самым добрым человеком, которого Ацуши когда-либо встречал за все свои годы жизни. Несмотря на все трудности, которые он пережил, в нём всё ещё было столько любви и сострадания к обществу, которое отвергало его, которое изо всех сил пыталось сломить его дух и душу, потому что не могло выдержать того, как ярко он сиял. (И, может быть, только может быть, он видел в этом парне самого себя в молодости, и будь он проклят, если снова не сумеет защитить.) Они решили на сегодня закончить и остаток времени провели за просмотром фильмов. Мидория познакомил их с самыми рейтинговыми героями, потратив полных 20 минут только на то, чтобы взахлёб рассказывать о номере один — Всемогущем. Ацуши не возражал. Всегда приятно узнавать больше о вселенной, в которой им предстоит жить какое-то время. Они не знали, сколько это продлится, так что лучше было бы вписаться в общество и избежать ненужного внимания. К тому же всегда было познавательно слушать, что бормочет младший. Акутагава не особо участвовал в разговоре, довольствуясь тем, что слушал и иногда кивал. Они никогда об этом не говорили, но Ацуши видел, что у мафиози было нежное место к этому парню. Он не совсем понимал почему, но не собирался допытываться. Его взгляд скользнул к Акутагаве, пока Мидория продолжал болтать. Ацуши постепенно перестал вслушиваться в слова и сосредоточился на выражениях лица мафиози. Это было едва заметно, но он видел искру в его глазах, когда тот был заинтересован, и лёгкий подъём брови, когда он был сбит с толку. Он хмурился, когда не соглашался с тем, что говорил парень, и его лицо разглаживалось, если он о чём-то размышлял. Ацуши не мог сказать, почему он знал все эти детали, и было ли это недавним приобретением. Чёрт возьми, он не знал, почему его вдруг так заинтересовало, почему в последнее время он не мог оторвать от него взгляд. Это было странно, и он не мог понять, в плохом смысле или в хорошем. Они жили вместе уже некоторое время, и всё действительно шло нормально. Они редко ссорились и довольно хорошо сосуществовали в одном пространстве. У них были общие интересы и похожий образ жизни, будто они были похожими людьми. Будто они пошли бы по одному пути, если бы оказались в одинаковых обстоятельствах. Он… не знал, что об этом думать. — Мечтаешь? Накаджима? Ау? Он собрал мысли, когда услышал, как его зовут, и с опозданием понял, что всё это время смотрел на Акутагаву. Он густо покраснел, осознав веселье на лице мафиози. Брови слегка приподняты, едва заметная усмешка. (Он этого никогда не переживёт, да?) — Что-то интересное на моём лице, джинко? (Да, Акутагава ни за что не даст ему это забыть.) — Заткнись, — ответил он, глядя куда угодно, только не на этого невыносимого человека напротив. Мидория посмотрел на них обоих, подозрительно прищурившись, но ничего не сказал. Затем он глянул на телефон и вскрикнул от удивления, заметив время. — Мама меня убьёт. Мне пора. Извините, что сегодня мало позанимались! — Он поклонился, вставая, и направился в гостиную собирать свои вещи. — Ничего страшного, Мидория. В следующий раз, если хочешь, пойдём к тебе. Тебе не придётся волноваться о комендантском часе, и нам это совсем не в тягость. Мы весь день сидим дома, прогулка не помешает, — сказал Ацуши, провожая парня, отчаянно желая сбежать из неловкой ситуации, в которую сам себя загнал. Парень просиял и согласился, пообещав прислать все детали, как только доберётся домой. Как только он свернул за угол и скрылся из виду, Ацуши закрыл дверь. — Он хороший парень, — сказал Акутагава, выйдя в гостиную. — Ага. Кенджи и Кёке он бы понравился, — согласился Ацуши, убирая со стола книги. Акутагава хмыкнул в ответ, помогая убирать в гостиной. Они работали вместе в уютной тишине, остановившись только тогда, когда всё оказалось на своих местах. — Ты скучаешь по ним? — спросил Акутагава, нарушая молчание. Ацуши замер, обдумывая вопрос. Неужели Акутагава действительно спрашивает его о чувствах? — Да, — ответил он, осознав, что молчал непозволительно долго. Мафиози кивнул, задумчиво. — Ты скучаешь по своей сестре? — спросил Ацуши, чувствуя необходимость ответить тем же. Он услышал низкий смешок. — Мы всегда были в разлуке из-за поручаемых нам миссий, так что я предполагал, что ответ будет «нет». Однако реальность несколько иная. Ацуши кивнул, шокированный услышанным. Не то чтобы он не считал Акутагаву способным на человеческие эмоции. Просто он не думал, что Акутагава станет ими делиться. — Она покупала мне то самое инжирное мороженое, которое ты купил на днях. Я вспомнил об этом, когда мы ели его с Мидорией. И я никогда не благодарил тебя за это. Даже если это вышло нечаянно, спасибо, джинко. С этими словами он вышел из гостиной и зашёл в свою комнату, прежде чем Ацуши успел вымолвить хоть слово. Если Акутагава и замечал постоянные запасы инжирного мороженого после этого, он никогда ничего не говорил. --- Был обычный день в жизни Накаджимы Ацуши, местного придурка. Он проснулся рано утром, без десяти пять, и решил пойти на пробежку. Неважно, что солнце ещё даже не встало и на улице было темно. У него было тигриное зрение. Он выживет. Однако всех тигриных способностей в мире было недостаточно, чтобы спасти его от его врождённой способности влипать в не угрожающие жизни, но неудобные ситуации. Он забыл взять с собой ключи от дома. Это было большой проблемой, потому что это означало, что он не мог войти, если только Акутагава его не впустит. В чём проблема? Этот человек был поздно встающим. Поздно — Ацуши имел в виду глубоко за полдень. Если ему везло, мафиози просыпался к 14:00, и даже это был предел. Ацуши не мог даже позвонить и разбудить его, потому что его телефон разрядился. К тому же, даже если бы он был полностью заряжен, он бы не хотел этого делать. Он слишком дорожил своей жизнью. Он обдумал возможные действия. Вариант 1: Попытаться взломать собственный дом. Было бы относительно легко, если бы он использовал тигриные когти, но был шанс, что это не сработает. Когти могли быть слишком большими для замочной скважины, а выламывать дверь он не собирался. Вариант 2: Пойти к Мидории домой и зависнуть с ним, пока Акутагава не проснётся. Плохо, что сейчас будний день, и парень в школе, так что дома всё равно никого нет. Вариант 3: Сдаться и умереть. Он тяжело вздохнул, понимая, что, скорее всего, придётся ждать снаружи, учитывая, что Вариант 1 не сработал, когда он его опробовал. Придётся просто смириться с голодом и холодным, беспощадным полом. Ничего страшного. Проходили минуты, Ацуши вспоминал темы, которые изучал накануне, пытаясь запомнить свойства степеней, но безуспешно. Затем он попытался пройтись по концепции силы и её десяткам подтем, сдаваясь, когда не мог вспомнить правильную формулу для расчёта давления. Чёрт возьми, ему было так скучно, что он начал повторять хронологию событий, приведших к великой войне, просто чтобы чем-то заняться. Он не мог больше терпеть ни секунды. Может, смерть от руки разбуженного Акутагавы до 14:00 была бы лучшей альтернативой. Он глубоко вдохнул. Решительно. Он собирался вытерпеть это и сделать, будь что будет. К тому же, если он поранится, то всегда сможет исцелиться. Но время, потерянное из-за того, что он просиживает свою молодость перед дверью квартиры? Он никогда его не вернёт. Он громко постучал в дверь, зная, что этого достаточно, чтобы разбудить другого. Он подождал несколько секунд, внутренне радуясь, когда услышал щелчок двери спальни мафиози — это означало, что тот проснулся. (И, если быть честным, его тревожность зашкаливала. Хотя это и было лучшей альтернативой смерти от скуки, ему не хотелось получить ножом первым делом утром.) Его сердце билось в такт приближающимся шагам. Мысленно он готовился к худшему. Ручка повернулась, дверь распахнулась, и на пороге появился заспанный Акутагава, который смотрел на него с убийством в глазах. На нём была безрукавка с логотипом группы и шорты — он совсем не походил на того мафиози, которого Ацуши встретил в том переулке, но всё же сумел вселить в него страх. — Повторится — зарежу, — процедил он, когда Ацуши прошмыгнул внутрь. Акутагава немедленно направился обратно в свою комнату, как только Ацуши оказался в квартире. На удивление, кровопролития не было. Впервые. Ацуши уставился на закрытую дверь спальни Акутагавы, слишком шокированный, чтобы двигаться. Его сердце всё ещё колотилось, хотя он не был до конца уверен, из-за близкого знакомства со смертью или из-за чего-то совершенно иного. Но… что-то в недавнем поведении мафиози было не так. Раньше, когда они вместе наблюдали за объектами, он получил бы кулаком, если бы неправильно дышал до 10 утра. Но сейчас? Ему сошло с рук пробуждение Акутагавы. Это было рождественское чудо! Решив не испытывать судьбу больше, чем уже испытал, он на цыпочках прошёл в свою спальню и поклялся загладить вину перед мафиози. Может, угостить его обедом или чем-то в этом роде. Он спросит у него позже. День тянулся мучительно медленно, когда всё, чем он занимался, это учёба. Ацуши застонал, снова ответив неправильно. Это была уже пятая ошибка подряд, что побудило его сделать перерыв и пересмотреть все свои жизненные решения. Решив, что ничего не поделать, пока он не спросит Мидорию на их вечернем занятии, он отправился на кухню готовить обед. Это было не изысканное блюдо, а просто жареный рис со вчерашними остатками. Однако он приготовил дополнительную порцию на случай, если Акутагава захочет есть. Ацуши заметил, что тот не очень много ест, что было обидно, учитывая, что он умел готовить. Однажды он случайно приготовил слишком много еды и отдал её Ацуши, не желая оставлять и есть на следующий день. Ацуши, не из тех, кто отказывается от еды, принял её без лишних раздумий и немедленно съел. Само собой разумеется, он был так шокирован, что подавился, но не в этом суть. С того дня Акутагава всегда готовил немного больше в те дни, когда готовил, и Ацуши, естественно, отвечал взаимностью. Сегодня был как раз один из таких дней. (Это точно не было мирным предложением на случай, если мафиози всё же решит убить его за то, что он разбудил его утром, нет.) Он так погрузился в свои мысли, что не заметил другого человека, вошедшего на кухню и направившегося к шкафу. — Что на обед? — спросил Акутагава, отчего Ацуши подпрыгнул на метр, перепугавшись до смерти. Старший тоже удивился, но быстро придал лицу безразличное выражение. Впрочем, он особо не скрывал веселья, пляшущего в глазах. Будто ему искренне нравилось наблюдать за реакциями Ацуши по какой-то странной причине. Ну, что бы это ни было, это лучше, чем быть убитым. — Вот это, — только и сумел ответить Ацуши, указывая на вок на плите. Акутагава усмехнулся, покачал головой и взял тарелку. Затем он направился к обеденному столу, жестом приглашая всё ещё шокированного Ацуши последовать его примеру. Они пообедали в тишине, если не считать небольшой беседы об учёбе и их прогрессе. Ацуши жаловался на концепцию интегрирования в целом, а Акутагава слушал, кивая там, где соглашался. Затем он вставил комментарий-другой о концепциях, которые не понимал, хотя и с меньшим энтузиазмом. Ацуши всё равно оценил. Вся эта подготовка к экзаменам, когда они жаловались на такие обыденные вещи, как академические трудности, была на самом деле довольно освежающей. Это давало им представление о том, как живут обычные люди их возраста, а не мучаются проблемами уровня выживания и безопасности Йокогамы. То, чего они не могли себе позволить, когда сами были в этом возрасте. Обед пролетел незаметно, и вскоре пришло время идти к Мидорие на спарринг и занятия. Если Ацуши шёл чуть ближе к Акутагаве по дороге, это никого не касалось. --- — Как тебе удаётся перебрасывать меня через плечо? Я и глазом моргнуть не успел! — пожаловался Мидория, разминая плечо, поднимаясь с земли. — У меня был отличный учитель, — загадочно ответил Ацуши, хотя на самом деле он вспоминал все случаи, когда Куникида проделывал с ним то же самое. Он вытер пот со лба футболкой, ожидая, когда Мидория примет боевую стойку. Он услышал, как хрустнула бутылка с водой, и повернул голову в поисках источника. То, что предстало перед его взглядом, был Акутагава, который пристально на него смотрел. Он покраснел под этим взглядом и решил неуверенно помахать мужчине — вдруг он чем-то его обидел. Это, кажется, вывело того из задумчивости: мужчина закашлялся и отвернулся. Странно. — Закончил? — с сарказмом спросил зеленоволосый. Ацуши был одновременно раздражён и горд. Когда они только встретили Мидорию, парень заикался и сомневался в себе, брал свои слова обратно и не заканчивал предложения. А сейчас он уже отпускал саркастичные замечания направо и налево. (Хм, видимо, он подхватил это от постоянных перепалок Ацуши с Акутагавой. Это была победа, но какой ценой?) Он покачал головой и тоже принял боевую стойку, мягко улыбнувшись. Затем он жестом пригласил парня нападать, когда тот будет готов. — Не будь о себе слишком высокого мнения, джинко. Это единственный приём, который ты освоил, — прокомментировал Акутагава в тот же миг, когда Мидория бросился к нему. Парень замахнулся для удара, но Ацуши искусно уклонился, не заметив ловкой ноги, которая подсекла его, заставив потерять равновесие и приземлиться лицом в пол. Зеленоволосый радостно закричал, и Ацуши понял, что удар был отвлекающим манёвром. Он поднялся, чувствуя одновременно впечатление и гордость, игнорируя хихиканье Акутагавы. Мафиози, в свою очередь, подошёл к Мидории с опасным блеском в глазах. Младший нервно рассмеялся, но выпрямился, полный решимости принять любой вызов. Акутагава усмехнулся и произнёс: — Теперь, когда ты научился обезоруживать противника, давай поговорим о том, как его прикончить. --- — Как нам себя вести? Что говорить? Рюноске с лёгким весельем наблюдал, как сереброволосый парень расхаживает по гостиной. Их пригласили на ужин к Мидорие, по настоянию его мамы. Вот почему джинко сейчас сходил с ума. — Я никогда раньше не общался с матерями. О боже. Что, если она сочтёт нас плохим влиянием, и нам больше не разрешат встречаться с Мидорией? Мы же научили его язвить! Он раньше был таким милым мальчиком, о боже… Как думаешь, нужно купить ей подарок? Думаю, нужно. Какие подарки нравятся матерям? Где Ёсано-сенсей, когда она так нужна? Заиграл телефон, вырвав его из панического бормотания. Он поспешил ответить, чуть не уронив его в процессе. Младший отправил в его сторону сердитый взгляд, когда он хихикнул, и Ацуши решил ответить на звонок в своей комнате. Мафиози просто покачал головой, развлечённый. Они довольно часто бывали у Мидории, но никогда не встречали его мать. Она была занятой женщиной, которая неустанно работала, чтобы в одиночку растить Мидорию, так что это было понятно. Раньше они были вполне довольны тем, что не могли с ней познакомиться. Не то чтобы им не нравилась Мидория Инко. Просто они, как выразился оборотень-тигр, никогда раньше не общались с матерями. Судя по тому, что рассказал лидер Гильдии во время их битвы на Моби Дике, можно было с уверенностью предположить, что у оборотня-тигра нет воспоминаний о своей матери. Ведь его бросили в приюте, когда он был ещё младенцем. Рюноске, с другой стороны, не особо помнил свою собственную мать. Жизнь в трущобах была всем, что он знал, а всё, что было до этого — туманно. Он никогда особо не задумывался об этом. Какой в этом толк? Прошлое всё равно не изменить. Его мысли прервал звук закрывающейся двери — это сереброволосый закончил разговор. Он выглядел спокойнее, чем несколько минут назад, а значит, Мидория сумел применить свою магию и вразумить его. Это было хорошо. Утешать людей было не его сильной стороной. — Мы купим ей шоколад и пойдём прямо к Мидориям, — объявил Ацуши решительно. Рюноске мог только усмехнуться в ответ, прежде чем согласиться. Забавно, но в последнее время его мало что могло заставить сопротивляться ему. Наверное, это из-за подношений инжирного мороженого. Решив, что бесполезно размышлять на эту тему, он пошёл к себе одеваться. Если он решил на сегодня отказаться от традиционного чёрного пальто в пользу того, чтобы приодеться для такого случая, чтобы джинко не так нервничал, об этом никто не должен был узнать. --- — Простите за беспокойство, — сказал Ацуши, снимая обувь и жестом приглашая Акутагаву сделать то же самое. Он чувствовал, как учащается сердцебиение. Рука, держащая коробку шоколадных конфет, начала потеть. Его уши уловили звук того, как Мидория Инко заворачивала за угол. — Добро пожаловать, мальчики, — тепло позвала она, принимая подарок, который Ацуши почти что всунул ей в руку. Она сделала шаг назад, пропуская двух парней, которые выглядели не в своей тарелке, ободряюще им улыбнувшись. Ацуши глубоко вздохнул. Он потратил хорошую часть времени, отведённого на учёбу, на подготовку к этому моменту. У него получится. — Спасибо, Мидория-сан, — сказал он, низко кланяясь, и выпрямился только когда Мидория Инко поспешила заверить его, что это не нужно. — Просто зовите меня Инко, дорогие, — сказала она, провожая их в столовую, и от души рассмеялась, когда и Ацуши, и Акутагава замерли. Мидория смотрел на них с лёгким весельем. — Мы не можем так делать, Мидория-сан, — ответил Акутагава неловко. — Ерунда. Вы так долго были такими хорошими друзьями моего Идзуку! Вы практически семья, — сказала она, жестом приглашая их сесть. Она ушла на кухню, чтобы достать приготовленные блюда. А они тем временем нерешительно сели, глядя на Мидорию в поисках помощи. Парень лишь рассмеялся, прежде чем присоединиться к маме на кухне и предложить свою помощь. (Предатель.) — Теперь я понимаю, почему ты вёл себя так глупо раньше, джинко, — пробормотал Акутагава, подходя к нему, стараясь, чтобы его не услышали. — Именно — эй! Я не вёл себя глупо, — раздражённо прошептал Ацуши, на мгновение забыв о панике. Мафиози уставился на него ничего не выражающим взглядом, а затем перевёл взгляд на Мидорий, которые вошли с ужином. Сказать, что Мидория Инко много приготовила, — ничего не сказать. Она приготовила пир. На столе перед ними был и жареный рис, и удон, и рагу. — Надеюсь, вам понравится, — сказала она, садясь и начиная есть. Они поблагодарили и осторожно попробовали еду — вкус оказался просто восхитительным. Ацуши ел один кусок за другим, изо всех сил стараясь помнить о манерах, но поглощая еду перед собой. Это было лучшее, что он когда-либо пробовал. Возможно, в стряпне матери было что-то особенное. Не осознавая того, он прослезился, но поспешно вытер щёку, когда заметил. Это не ускользнуло от внимания Мидории Инко, которая обеспокоенно посмотрела на него. — Что-то не так с моей стряпнёй, дорогой? — спросила она. Ацуши сглотнул и покачал головой. — Просто… я никогда раньше не пробовал мамину стряпню, — сумел сказать он с улыбкой. Он почувствовал, как Акутагава напрягся рядом, а затем нерешительно кивнул. — Я тоже. Это очень вкусно, Мидория-сан. Спасибо вам за эту возможность. Мидория Инко переглянулась с сыном, и у обоих стояли слёзы на глазах (вот откуда у Мидории всегда слёзы). Без предупреждения они оба оказались затиснуты в групповые объятия, к их немалому замешательству. — О, вы милые, дорогие. Вы можете приходить ужинать к нам в любое время. Ешьте сколько хотите, — сказала она, отпуская их и незаметно промокая глаза. Мидория энергично закивал, глаза его сияли. Ацуши посмотрел на Акутагаву. Тот посмотрел на него в ответ, тоже растерянный. Не зная, что делать, они согласились, и ужин продолжился как ни в чём не бывало. Они слушали, как Мидория Инко пересказывала истории из детства Мидори