Ты — сон, о котором я мечтаю каждую ночь

Я схожу с ума, теперь я вышел из-под контроля

Я снова не сплю всю ночь

Момент, когда я закрываю глаза

Все, что я вижу, это красные огни

Тссс

Ты знаешь, я не могу оставить тебя в покое

Ты знаешь, я не могу оставить тебя в покое

Я не могу оставить тебя одного

Это было в высшей степени неправильно, едва ли не противоестественно. В самой этой ситуации сквозило нечто подлое, словно у судьбы имелось на их счет свое, весьма сомнительное чувство юмора. Поттер нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, и уставился на Малфоя. Последний раз их пути пересекались в залах судебных заседаний, окутанных холодом и официозом Министерства. Тогда Гарри добровольно шагнул под прицел недоверчивых взглядов Визенгамота, чтобы вытащить Малфоев из цепких лап Азкабана. В конце концов, победа над Волдемортом была бы невозможна без того едва уловимого, но решающего вклада, который внесла эта семья в самый последний миг. Гарри считал это долгом чести — вернуть им свободу. Но, во имя Мерлина, неужели он не заслужил даже самого скупого, брошенного сквозь зубы «спасибо» от Драко? — Ты... — начал было Рон, но Гарри лишь резко отмахнулся, стремительно проходя мимо Малфоя. Тот даже не шелохнулся; он замер с неестественно прямой спиной, устремив ледяной, полный высокомерия взгляд куда-то вдаль. В этот миг Гарри ощутил прилив жгучей ненависти. Впрочем, чему тут удивляться? Малфой оставался верен себе: всё тот же избалованный, неблагодарный трус, каким он был с их первой встречи в лавке мадам Малкин. — Гарри, — с явной досадой произнес Рон, когда они, наконец, захлопнули за собой дверь купе. На его лице отразилось сложное чувство, подмешанное к обычному беспокойству. — Что? — Гарри бросил на друга короткий взгляд. — Мне страшно возвращаться, — почти шепотом признался Рон. Гарри лишь тяжело вздохнул, глядя в окно на проплывающие мимо платформы Кингс-Кросс. Он понимал чувства Рона слишком хорошо, чтобы подбирать слова утешения. Да и утешать он никогда не умел, хотя, если вдуматься, всю его жизнь это другие вечно собирали его по кусочкам. Эти воспоминания теперь казались постыдными и до боли печальными. Думать о тех, кто навсегда остался на поле боя, было последним, чего сейчас хотел Поттер. Вскоре дверь купе отъехала в сторону, и вошла Гермиона. Она была непривычно молчалива; глубокие тени залегли у неё под глазами, а вид был таким же изможденным и растрепанным, как и у них самих. Они сидели втроем в тяжелой тишине. Война выжгла их изнутри, и если раньше они умели находить поводы для радости даже в самые темные времена, то теперь казались тенями самих себя. Рон, к примеру, обзавелся двумя проколами в ухе и, судя по всему, не собирался на этом останавливаться. Он стал куда более нелюдимым, хотя в глубине души это всё ещё был тот самый Рон. Гермиона же почти перестала донимать их бесконечными нравоучениями и учебниками. А сам Гарри... он всё чаще срывался на окружающих, о чем после горько жалел, но друзья лишь понимающе кивали — они знали цену этой нервной дрожи. — Рон, — с легким оттенком осуждения произнесла Гермиона, отчего тот лишь вопросительно вскинул брови, судорожно припоминая, где успел оплошать на этот раз. — Спасибо за подарок... правда... но он ведь такой дорогой, а ты... — Деньги — больше не проблема, — отозвался он с широкой, почти беззаботной ухмылкой, и Гермиона невольно улыбнулась ему в ответ. В такие мгновения Гарри чувствовал себя по-настоящему счастливым. На долю секунды ему казалось, будто всего этого кошмара никогда не существовало, будто не было никакой войны и никакого Волдеморта. Но он понимал, что это лишь обрывки фантазий, несбыточная мечта, которую давно пора похоронить. Поезд мерно стучал на стыках рельсов, и с каждым поворотом Хогвартс становился всё ближе. *** Неделя тянулась мучительно медленно. Всё это время Гарри с нарастающим раздражением ловил себя на том, что его взгляд то и дело ищет в толпе платиновую макушку Малфоя. Почему он не может просто вычеркнуть его из мыслей? Что мешало ему оставить Драко в покое? Ответа не было, и от этого в груди разгоралось глухое, колючее неистовство. — Гарри, посмотри на меня, — мягко произнесла Джинни. Она потянулась к нему и с нежностью запечатлела поцелуй на его щеке, отчего Гарри лишь выдавил неловкую, вымученную улыбку. — Ты ведь капитан команды в этом году... Начнем тренировки завтра? — Да, конечно, — отозвался Гарри, стараясь сосредоточиться на её словах. — Нужно будет пересмотреть составы противников, — продолжала Джинни. — Говорят, Слизерин сейчас подыскивает нового ловца. Гарри внезапно замер, словно наткнулся на невидимую преграду. — Ищет нового ловца? — переспросил он, не веря своим ушам. — Но почему? — Ходят слухи, что Малфоя выгнали... или он сам ушел из команды. Гарри до боли прикусил изнутри щеку и резко поднялся со скамьи. Не обращая внимания на удивленный возглас Джинни, зовущей его назад, он стремительно зашагал прочь из Большого зала. Ноги сами несли его вниз, к прохладным коридорам подземелий, он точно знал, что сейчас у Слизерина должен начаться урок зельеварения. Оказавшись в подземельях, Гарри сразу заметил Малфоя, тот стоял в окружении своих верных спутников, словно в кольце оцепления. Гарри подошел почти вплотную и, не тратя времени на приветствия, зло выплюнул: — Ты ушел из команды? Если Малфой и был поражен этим внезапным появлением, он не выдал себя ни единым мускулом. — Поттер, — осторожно вмешалась Панси Паркинсон, сделав шаг вперед, — Драко сейчас не расположен... — Мне, черт возьми, плевать, к чему он там расположен! — вскипел Гарри, чувствуя, как гнев застилает глаза. — Я у него спрашиваю! Почему Малфой просто не может ответить? Неужели он решил вот так просто вычеркнуть Гарри из жизни после всего, что между ними было? — Я уж думал, у тебя совесть есть, но, видимо, круто ошибся, — с искренней ненавистью бросил Гарри. Блейз Забини и Паркинсон одарили его ледяными взглядами, полными презрения, а Малфой лишь медленно отвел глаза в сторону. Он упорно отказывался смотреть на Гарри, и это равнодушие бесило Поттера сильнее. — Я к тебе обращаюсь! — Гарри в мгновение ока сократил дистанцию и, грубо схватив Малфоя за галстук, притянул его к себе. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Десятки учеников замерли, наблюдая за назревающей дракой, но никто не решался вмешаться, в конце концов, это был сам Гарри Поттер, и ярость в его глазах сулила мало хорошего. — Не твое дело, — наконец глухо отозвался Малфой. Этот голос, холодный и отстраненный, подействовал на Гарри как удар хлыста. — Не тебе решать, что мое дело, а что — нет — выплюнул Поттер, видя, как в серых глазах Малфоя вспыхивает ответное отвращение. — О... мистер Поттер... — Внезапно появившийся в дверях кабинета профессор Слизнорт осекся, мгновенно оценив двусмысленность и напряженность момента. — Прошу вас, вернитесь к себе. Мне нужно начинать занятие. Гарри еще секунду всматривался в эти серые, ставшие словно безжизненными глаза, после чего с силой толкнул Малфоя в грудь. Развернувшись на каблуках и до боли закусив губу, он стремительно покинул подземелье. Черт возьми, да что с ним не так? Гарри прикусил губу до крови, остро ощущая чужие запахи и гомон студентов. Это бесило, всё вокруг невыносимо злило, но больше всего раздражало его собственное поведение. На душе было до тошноты паршиво. — Воу-воу, дружище, остынь! — воскликнул Рон, едва они переступили порог гостиной, и силой усадил Гарри на диван. — Прошла всего неделя, а у вас с Малфоем снова... — начала было Гермиона, но Гарри лишь виновато опустил голову, не дав ей закончить. — Я не знаю. Понятия не имею, почему он так меня бесит... Мне просто хочется набить ему рожу. Рон не сдержал смешка, за что тут же получил от Гермионы запущенной в него маленькой книжкой. — Да не смеюсь я! — Рон примирительно поднял руки, всё еще широко улыбаясь. — Просто это так напоминает времена, когда он был буквально одержим Малфоем. Гарри со стоном спрятал лицо в ладонях. — Я не был одержим... — Был, — отрезала появившаяся в гостиной Джинни. — Ты думал о нем двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Клянусь Мерлином, ты обо мне столько никогда не думал. — В те времена я хотя бы понимал причины этой одержимости, но сейчас... — Рон многозначительно вскинул брови. — Может, ты просто хочешь услышать от него это чертово «спасибо»? — Возможно, — глухо отозвался Гарри, всерьез задумавшись над его словами. — Ну, допустим, услышит он это «спасибо», а дальше-то что? — резонно осведомилась Гермиона. Рон лишь фыркнул в ответ: — Если Мерлин будет милостив, он, наконец, перестанет о нем столько думать. — Я о нем не думаю! — выпалил Гарри, заведомо зная, что лжет. Джинни тут же наградила его легким, почти шутливым ударом в плечо. — Гарри, я твоя девушка... Если тебе нужно выговориться, я всегда рядом, ты же знаешь. Поттер лишь отстраненно кивнул. Возможно, он и впрямь думал о нем слишком много. Поттер проворочался всю ночь, то и дело возвращаясь мыслями к тому, как выглядел Малфой в подземельях. Эта чертова бледная физиономия никак не выходила из головы... Со стоном Гарри сполз с кровати, окончательно признав поражение в битве со сном. Наскоро почистив зубы и плеснув в лицо ледяной водой, он отправился на квиддичное поле. Его отстроили заново: старые трибуны дотла сгорели во время битвы, и теперь свежее дерево еще пахло смолой. Гарри был здесь в полном одиночестве; замок только начинал пробуждаться, и над травой стелился густой утренний туман. Он принялся лихорадочно соображать: у Слизерина сегодня четыре пары. Первая — зельеварение, вторая — Защита от Темных искусств. И если во время первого урока гриффиндорская команда будет занята тренировкой, то на второй паре на поле должны выйти слизеринцы. Это был идеальный шанс узнать правду: вышвырнули Малфоя из команды или он сам решил уйти. Когда команда Гриффиндора наконец собралась на поле, утренняя прохлада уже сменилась сыростью, но Гарри, казалось, этого не замечал. Он стоял посреди травы, сжимая древко «Молнии» так сильно, что костяшки пальцев побелели. Взгляд его был ледяным и отсутствующим, а на лице застыло выражение крайнего раздражения. — Взлетаем, — бросил он вместо приветствия, и голос его прозвучал непривычно резко, обрывая всякие попытки Рона завязать утреннюю беседу. А Джинни подозрительно уставилась на него. Тренировка превратилась в изнурительный марафон. Гарри гонял команду так, словно от этого зависел исход новой войны. Его команды были короткими и сухими, как щелчки кнута. Если охотники упускали квоффл, Поттер лишь кривил губы в безмолвном презрении, от которого загонщикам становилось не по себе. Он не давал спуску ни себе, ни другим: взмывал ввысь, закладывал опасные виражи и камнем падал вниз, едва замечая золотистый блеск снитча. — Поттер сегодня просто в ударе, — прошептал кто-то из загонщиков, уворачиваясь от очередного бладжера. — Он не в ударе, он в ярости, — тихо поправил его Рон, с тревогой наблюдая за тем, как Гарри, не дожидаясь остальных, снова уходит в крутое пике. Гарри был холоден. Каждое движение было выверено до автоматизма, но в этой безупречности не было былого азарта лишь тяжелое, давящее желание заглушить мысли о подземельях и серой стали чужих глаз. Когда он, наконец, дал команду спускаться, команда выглядела совершенно вымотанной, а сам Поттер даже не сбил дыхание, лишь бросил короткий взгляд в сторону замка, ожидая появления тех, ради кого он затеял это слежение. — Гарри, ты... — Джинни хотела было спросить, что происходит, но осеклась, осознав, что он уже исчез, словно растворился в воздухе. Она лишь раздраженно вздохнула, глядя ему в след. Измотанная команда, понурив плечи, потянулась в сторону раздевалок. Гарри, плотно закутавшись в мантию-невидимку, уже ждал внутри слизеринской раздевалки, затаившись в тени. Вскоре послышались шаги и приглушенные голоса. — Хочу кофе, — уныло протянул Блейз Забини, бросая свою метлу на скамью. — Что, на завтрак не пошел? — отозвался кто-то из загонщиков. — Да хотел с Драко пойти, но он наотрез отказался. Гарри нахмурился под невидимой тканью. Почему Малфой пропустил завтрак? Сам Гарри не пошел, потому что был взвинчен до предела, но у Малфоя-то какая причина? — Обычно альфы едят за двоих, — вставил кто-то, судя по всему бета. — А он... — Давайте не будем обсуждать моего друга в моем присутствии, а то я начну ревновать, — сухо оборвал его Забини, хотя в его тоне слышалась тень беспокойства. — А как о нем не говорить, если он квиддич бросил? — обиженно буркнул новый капитан слизеринской сборной. — Нам теперь ловца искать. — Я обязательно передам ему, как сильно вы по нему скучаете, — хмыкнул Блейз. Дальше Гарри слушать не стал. Он тихо выскользнул из раздевалки, стараясь не задеть никого краем мантии. Значит, это правда. Малфой действительно бросил квиддич. Проклятье.