Ты — сон, о котором я мечтаю каждую ночь

I can't kiss you goodbye, can't stay overnight

It only gets worse the harder I try to forget ya

Since I met ya, I knew you would ruin my life

So I say you're ugly, pretend you're the worst

And act like we're nothing and we nevеr were

I wanna feel something, so baby, I guess

If I can't love you, I'll hate you instead

Вторая глава. Злился. — Астория, — почти шепотом произнес Малфой, устало опустив голову ей на колени. — Да? — отозвалась она с мягкой, едва заметной улыбкой. — Тебя никогда не посещали мысли… ну, знаешь, непреодолимое желание прикончить нашего бесстрашного Национального Героя? Астория удивленно вскинула брови. В гостиной Слизерина было тихо; зеленоватый свет из окон, выходящих в глубины озера, ложился на их лица причудливыми тенями. — Учеба только началась, а вы уже снова вцепились друг другу в глотки? — спросила она. — Нет, в том-то и дело, что нет, — Малфой прикрыл глаза, чувствуя, как тонкие пальцы Астории перебирают его волосы. Это приносило странное успокоение; он всегда относился к ней как к младшей сестре, и её присутствие было одной из немногих вещей, что еще удерживали его на плаву. — Просто… мне кажется, он всерьез полагает, будто я снова что-то замышляю. — Неужели он снова за тобой следит? Малфой лишь угрюмо кивнул, не открывая глаз. — Это становится похожим на дурную привычку, — продолжал он. *** Кошмары терзали Поттера каждую ночь, становясь его верными и самыми ненавистными спутниками. Лишь изредка судьба проявляла милосердие, даруя ему часы забытья без сновидений, но в последние дни она, кажется, вновь решила испытать его на прочность. — Гарри, — окликнул его Рон, вырывая из тягостных раздумий. — Не хочешь прогуляться с нами в Хогсмид? Джинни тоже пойдет, еле уговорил её. — Неужели ты убедил её сделать пирсинг? — изумился Гарри, заметив хитрую, самодовольную улыбку друга. — Может быть... — Рон неопределенно качнул головой. — Знаешь, тебе бы тоже не помешало обзавестись чем-то подобным. Но для начала тебе лучше перестать следить за Малфоем, а уже потом думать о проколах. — Я за ним не слежу! — тут же возразил Гарри, стараясь придать голосу твердости. Рон лишь красноречиво изогнул бровь, выразительно глядя на руку друга, в которой тот судорожно сжимал старый пергамент Карты Мародеров. Гарри предпочел промолчать, не желая продолжать этот бессмысленный спор. Идти за пирсингом или остаться? Прошло добрых пять минут томительных раздумий, прежде чем он наконец выдавил: — Я всё же побуду здесь, отдохну. Удачи вам. Рон понимающе кивнул и скрылся за дверью. Гарри рухнул обратно на кровать, вновь вперив взгляд в карту, где точка с именем Малфоя замерла рядом с некой Асторией. Кто же это такая? Черт, имя вертелось на языке, но образ никак не складывался. Он привык видеть Малфоя в окружении Забини, Паркинсон и того кудрявого парня, Нотта, но никакая Астория раньше не мелькала в их тесном кругу. Гарри до боли зажмурился, перебирая в памяти лица слизеринцев, и вдруг его осенило. Точно. Он наконец вспомнил, кто она такая. Это была Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны. Гарри смутно помнил её — хрупкая девушка на пару курсов младше, которая всегда держалась в тени своей статной сестры. Но что она делала в гостиной Слизерина наедине с Малфоем, да еще и так долго? Гарри провалялся на кровати еще добрых пять минут, ведя изнурительный спор с самим собой. Пойти туда? Вломиться в подземелья и потребовать объяснений? Но остатки здравого смысла подсказывали, что это будет выглядеть по меньшей мере жалко. Он осознал, что со стороны его поведение сейчас напоминает форменное безумие, подогреваемое нездоровой одержимостью. — Псих, — вслух выругался он, обращаясь к самому себе. — Ты ведешь себя как законченный псих. Решив, что с него хватит этого унижения, Поттер в сердцах отшвырнул Карту Мародеров на тумбочку и с силой зажмурился. Плевать на Малфоя, плевать на Гринграсс и на то, чем они там занимаются в полумраке своей гостиной. Гарри натянул одеяло до самого подбородка, твердо вознамерившись провалиться в сон. Но сон не шел. Поттер раздраженно вскочил с кровати, чувствуя, что стены спальни начинают на него давить, и решил во что бы то ни стало выбраться на прогулку. В одном из коридоров ему встретились Невилл и Полумна; они обменялись парой дежурных фраз, после чего разошлись в разные стороны. Гарри ловил себя на мысли, что его порой до крайности злит эта навязчивая манера окружающих подходить и затевать пустые разговоры. Чтобы больше не испытывать судьбу и не натыкаться на случайных встречных, он вытащил из кармана мантию-невидимку и одним резким движением набросил её на плечи, полностью растворяясь в воздухе. Направив стопы к библиотеке, Гарри бесшумной тенью скользнул внутрь. Он намеревался добраться до Запретной секции, надеясь, что пыльные фолианты помогут ему отвлечься от собственных мыслей. Однако стоило ему миновать стеллажи с книгами по травологии, как до него донеслись приглушенные голоса. Прямо у входа в дальний зал стояли Блейз Забини и Панси Паркинсон. Они склонились над длинным свитком пергамента, обсуждая эссе по Трансфигурации. — Если я не допишу это к утру, Макгонагалл меня просто уничтожит, — процедила Панси, нервно накручивая на палец прядь волос. — Она требует три фута пергамента о нюансах превращения неживого в живое, а у меня едва наберется половина. — Тебе стоит меньше зацикливаться на вступлении, — лениво отозвался Блейз, прислонившись спиной к полке. — Пиши по существу. Я вот свое уже закончил, хотя пришлось попотеть над классификацией движений палочкой. Гарри уже готов был двинуться дальше, не желая тратить время на подслушивание чужих споров об учебе, если бы не имя, прозвучавшее из уст Панси. — Как думаешь, Малфой когда-нибудь вернется в команду? — спросила она, и в её голосе скользнула непривычная тревога. — Ты же знаешь, он больше не хочет летать, — уныло отозвался Блейз, и Гарри невольно затаил дыхание, боясь упустить хоть слово. — Я бы просто хотела, чтобы он наконец обрел хоть каплю спокойствия, — вздохнула Паркинсон. — В Хогвартсе спокойствие невозможно по определению, особенно если ты учишься на одном курсе с Поттером, — хмыкнул Забини. — Ты просто завидуешь ему, — поддела его Панси, — тому, что большинство омег по-прежнему сворачивают шеи, когда он проходит мимо. На это Блейз лишь демонстративно закатил глаза, поправляя воротник мантии. — Уверяю тебя, я пользуюсь среди омег не меньшим успехом. — Да ладно тебе, ты же сам спорил на четвертом курсе с Тео и Драко, кто из вас популярнее среди омег, — хмыкнула Панси. — И, разумеется, первым стал Нотт. А следом за ним — Драко. Угадай, кто оказался в хвосте? — Ты жестокая женщина, — фыркнул Забини, бросив на Панси исполненный обиды взгляд. Она лишь хитро улыбнулась в ответ. — Нотт — просто спокойный умник, Малфой — богатая капризная дива, а я... я веселый, харизматичный и чертовски сексуальный! — Блейз возмущенно всплеснул руками. — Это в высшей степени несправедливо, что я на последнем месте. — Мерлин, ты просто сумасшедший, — заключила Панси, не в силах сдержать смешок. Гарри невольно хмыкнул про себя: «Богатая дива». Пожалуй, «богатый, трусливый и избалованный хорек» подходило Малфою куда больше. Поттер поудобнее устроился на корточках чуть поодаль, решив во что бы то ни стало дослушать их разговор до конца. Слизеринцы болтали о всякой чепухе, и Гарри уже начал было жалеть о потраченном времени, как вдруг, спустя добрых два часа, в дверях библиотеки показался сам Малфой. Гарри весь подобрался, не сводя с него пристального взгляда. — Глядите-ка, кто явился, — хмыкнула Паркинсон. — Забини тут утверждает, что ты форменный жулик. — Передай ему, что я понятия не имею, о чем он толкует, — Малфой демонстративно закатил глаза и опустился на стул напротив Блейза. Однако стоило ему сесть, как он внезапно нахмурился, словно почувствовал резкий укол дискомфорта. Драко нервно огляделся по сторонам, закусив губу. В библиотеке, кроме них троих, не было ни души, но по загривку Малфоя пробежал знакомый холодок. Это странное, липкое ощущение чужого присутствия он слишком часто испытывал на шестом курсе. Гарри невольно засмотрелся на него: на эти холодные серые глаза и бледную, почти фарфоровую кожу. Зрелище было по-своему завораживающим. Сколько бы Поттер ни убеждал себя в ненависти к Малфою, отрицать очевидное становилось всё труднее — этот хорек был вызывающе красив. Высокий, статный альфа... хотя его репутация после войны и была разбита вдребезги. — Может, мне тоже сделать пирсинг? — вдруг подал голос Забини, прерывая тишину. — У Уизли их целых два. — И ты решил за ним повторить, чтобы у вас были парные украшения? — язвительно осведомилась Панси. — Панси, — фыркнул Блейз, — ты слишком уж стараешься меня с кем-нибудь сосватать. — Да кому ты нужен, — самодовольно хмыкнула она в ответ. — Драко, что с тобой? Заметив, что Малфой сидит напряженно, словно натянутая струна, Забини вопросительно изогнул брови. — Мне кажется, помимо нас здесь есть кто-то еще, — негромко ответил Драко, продолжая всматриваться в пустоту прямо перед собой. — Боже, неужели опять Поттер? — простонала Панси. — Ты ведь весь шестой курс только и делал, что жаловался на этого гнусного червя. Он следил за каждым твоим шагом, словно ты только и ждал момента, чтобы совершить нечто ужасное. — К сожалению, тогда он оказался прав, но, клянусь Мерлином, он меня просто достал, — хмуро отозвался Малфой, и в его голосе прорезались нотки прежнего раздражения. — Он буквально ходил по моим пятам, от этого ведь и с ума сойти недолго. — Я искренне надеялась, что на восьмом курсе всё это останется в прошлом, но, увы, ты сам видишь, — Паркинсон тяжело вздохнула, поправляя манжеты. — Не будь он так чертовски хорош собой, я бы самолично сломала ему нос. — Хорош собой? С какой стати он вдруг стал хорош собой? — вскинулся Малфой, презрительно фыркнув и скрестив руки на груди. — Растрепанное воронье гнездо вместо прически и нелепые очки, которые вечно сползают на кончик носа. Не вижу в этом ровным счетом ничего привлекательного. Гарри, стоявший всего в паре шагов под покровом мантии, ощутимо помрачнел. Внутри него вскипела смесь досады и необъяснимой обиды. — Ой, да брось ты, Драко, — лениво протянул Забини, забавляясь реакцией друга. — Весь Хогвартс шепчется о том, что статус «Национального героя» добавил ему пару баллов к харизме. А эти его вечно виноватые зеленые глаза? Омеги от них просто без ума. Малфой лишь еще сильнее скривил губы, словно от зубной боли. — Да он сам на омегу походил в прошлые-то годы, — презрительно бросил Драко, стараясь придать голосу как можно больше безразличия. — Заметь, ты сам сказал «в прошлые», — с едва уловимой издевкой подхватила Паркинсон, подавшись вперед. — Неужели хочешь сказать, что нынешний Поттер стал выглядеть лучше? — Что бы я ни сказал, это не отменяет того, что я его ненавижу, — отрезал Малфой. Он резко поднялся со своего места, и в его глазах полыхнула холодная ярость. — Я бы, честное слово, предпочел умереть, чем делить с ним один мир. — Да брось, Драко... — начал было Забини, но Малфой лишь раздраженно махнул рукой, обрывая его на полуслове, и стремительным шагом направился к выходу. Гарри, чье сердце после последних слов Драко пропустило удар, тут же сорвался с места. Стараясь ступать как можно тише, он последовал за развевающейся черной мантией Малфоя, не сводя с него глаз. Гарри следовал за ним по пятам, стараясь слиться с тенями пустынного коридора. Единственным звуком в этой гнетущей тишине был мерный стук каблуков Малфоя о каменные плиты. Внезапно Драко резко остановился. — Поттер, — бросил он в пустоту. Сердце Гарри пустилось вскачь, выбивая в груди неистовое «дык-дык-дык». Он замер, затаив дыхание и не смея издать ни звука, боясь, что даже шорох ткани выдаст его с головой. Малфой медленно обернулся и посмотрел прямо туда, где стоял невидимый Гарри. Его брови сошлись на переносице, а взгляд, острый и подозрительный, казалось, пытался проткнуть саму ткань пространства. Он не видел Гарри, но, судя по тому, как опасно сузились его глаза, он был абсолютно уверен: тот здесь. — Неужели великого Национального героя бросили друзья? — с едким сарказмом произнес Малфой. — Уж слишком часто ты лезешь к моим друзьям, Малфой, — Гарри одним резким движением сбросил мантию и шагнул вперед, сокращая дистанцию.Драко даже не шелохнулся. Он замер, сохраняя ледяное спокойствие, которое всегда так бесило Гарри. — Лезу? Я лишь задал вопрос. Искренне сочувствую твоим нервам, Поттер, раз ты стал таким дерганым от одного невинного вопроса. — Отвечу, раз тебе так интересно: Нихуя. Надеюсь, теперь ты доволен? — Увы, нет, — Малфой едва заметно наклонил голову набок, и в его серых глазах блеснул опасный огонек. — Будь они рядом, мне не пришлось бы терпеть твое присутствие. — Для того, кто потерял абсолютно всё после войны, ты ведешь себя слишком уж язвительно, — хмыкнул Поттер, чувствуя, как его собственные слова отдают горечью. — И кто же тебе сказал, что я всё потерял? — голос Малфоя опасно понизился, а его кулаки мгновенно сжались. Гарри проследил за этим коротким, импульсивным жестом, и на его губах заиграла недобрая усмешка. — Вау. Я просто восхищен, — протянул он, буквально сочась ядом. — Искренне рад за тебя: надо же, у Драко Малфоя, оказывается, всё на месте. — Если это волновало тебя с самого начала семестра, то можешь наконец выдохнуть. И больше ко мне не лезть, — холодно отчеканил Драко. Гарри почувствовал, как внутри всё напряглось, и до боли прикусил губу, не сводя взгляда с его серых. — Я к тебе не лезу, — упрямо выдохнул он. — Да что ты говоришь? Салазар в гробу перевернется от твоего вранья! Ты следил за мной, — с нарастающим раздражением бросил Малфой. В ответ Гарри сделал еще один резкий шаг вперед, заставив Драко замолчать. Он слегка наклонил голову, и теперь их лица оказались так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга. Они были почти одного роста. — Лезу? Если бы я распускал руки, это бы называлось «лезть». Малфой, неужели мне придется просвещать тебя в таких элементарных вещах? — хмыкнул Поттер. Действуя по какому-то необъяснимому наитию, Гарри протянул руку и дерзко вздернул подбородок Малфоя вверх. Ответная реакция последовала незамедлительно: Драко, не раздумывая, резко и больно полоснул зубами по его ладони. — Ах! — Гарри отшатнулся, судорожно прижимая укушенную руку к груди. Он уставился на Малфоя с нескрываемым возмущением. — Ты что, пес?! Хотя нет, ты не пес, ты — дикий кот! — С тебя хватит, — лишь холодно отрезал Малфой, даже не потрудившись скрыть брезгливого торжества в глазах. Малфой развернулся и зашагал прочь, его мантия взметнулась. Гарри остался стоять в полном одиночестве, оглушенный внезапной тишиной. Он медленно поднял руку и уставился на отметины от зубов. Боль была острой, но в груди, прямо под ребрами, разливалось нечто иное — странное, тягучее чувство, которому он не мог подобрать названия. Это не было привычной яростью или торжеством; это было нечто пугающее и непонятное, заставившее его сердце биться в каком-то рваном, судорожном ритме. *** Малфой лежал на постели, уставившись в пустоту над собой. В спальне мальчиков Слизерина давно воцарилась глубокая, вязкая тишина, прерываемая лишь мерным дыханием спящих сокурсников. Зеленоватые отсветы из окон, выходящих в озерную глубь, ложились причудливыми пятнами на его бледное лицо, придавая ему сходство с мраморным изваянием. Сон не шел. Мысли Драко, точно потревоженные шмели, кружили вокруг событий в коридоре. Он всё еще чувствовал на своем подбородке тепло чужих пальцев — прикосновение, которое жгло сильнее любого проклятия. Поттер. Снова этот невыносимый, вездесущий Поттер. Вкус его кожи, соленоватый и металлический, словно застыл на губах, заставляя Драко раз за разом восстанавливать в памяти каждое мгновение их нелепой стычки. Он стиснул челюсти так, что зубы скрипнули, и плотнее закутался в одеяло, тщетно пытаясь избавиться от странного оцепенения, сковавшего его разум. *** Тик-так. Тик-так. Время в этом странном, застывшем пространстве словно превратилось в густой сироп. Драко обнаружил себя сидящим на диване в полумраке, а прямо перед ним, на коленях, располагался Поттер. Драко замер, не в силах пошевелить и мизинцем, совершенно не понимая, как он здесь оказался и что, во имя Мерлина, происходит. Тишина, казалось, давила на барабанные перепонки, пока Поттер вдруг не поднял на него свой невыносимо зеленый взгляд. Его губы тронула странная, едва уловимая улыбка, и он произнес то, что заставило сердце Драко пропустить удар: — Гав-гав, Драко... — Что ты творишь... — начал было Малфой, но слова застряли у него в горле. Поттер внезапно подался вперед и крепко обнял его за талию, прижимаясь всем телом. Он смотрел на Драко снизу вверх взглядом, полным такого нескрываемого обожания, словно Малфой был для него единственным смыслом существования. И тут, к полнейшему ужасу Драко, прямо на голове Поттера дернулись мохнатые уши, а из-за спины показался виляющий хвост. Во имя Мерлина, Драко не знал, как на это реагировать. Его охватило чувство абсолютной беспомощности перед лицом этого запредельного абсурда. Он застыл, боясь даже вздохнуть, пока этот невероятный, немыслимый гибрид Национального героя и верного пса продолжал сжимать его в объятиях в тишине призрачной гостиной. Драко не успел даже вскрикнуть, как Поттер, подавшись еще ближе, с энтузиазмом лизнул его прямо в щеку. Это ощущение — влажное, теплое и невыносимо реальное — стало последней каплей. Малфой резко распахнул глаза и сел в постели, заглатывая ртом холодный воздух подземелий. Сердце колотилось о ребра, как пойманный снитч, а лоб покрылся испариной. Он судорожно провел ладонью по щеке, словно ожидая почувствовать там след от языка, но пальцы коснулись лишь сухой кожи. — Мерлин, — прохрипел он в пустоту спальни, закрывая лицо руками. Его захлестнула волна такого жгучего, невыносимого стыда, какого он не испытывал даже на суде. Чтобы ему приснилось такое? С участием Поттера? В голове не укладывалось, как его собственное подсознание могло породить столь извращенный и нелепый образ. Понимая, что после подобного кошмара уснуть снова будет равносильно добровольной пытке, Драко отбросил одеяло. Ему нужно было немедленно умыться ледяной водой, чтобы смыть с себя остатки этого абсурдного наваждения. Поттер, Поттер, Поттер… Это имя пульсировало в висках, точно навязчивое заклятие. Весь мир словно сузился до размеров этой невыносимой фамилии. «Дикий кот»? Серьезно? Драко уставился на свое отражение в зеркале: бледная, изможденная кожа, под глазами — глубокие тени от бессонницы, губы плотно сжаты. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как холодный пар от дыхания оседает на зеркальной поверхности. — Ненавижу тебя... — прошептал он, и голос его, сорвавшийся на хрип, эхом отразился от кафельных стен умывальни. — О боже, кто-нибудь, избавьте меня от внимания Поттера... Он до боли вцепился пальцами в края раковины. Казалось, даже если он сбежит на край света, этот невыносимый гриффиндорец всё равно найдет способ следить за ним, ловить его взгляд и вторгаться в его сны, превращая их в форменный балаган.