Ты — сон, о котором я мечтаю каждую ночь

Рону Уизли было скучно. Просто неописуемо, смертельно скучно. В эти серые, тягучие дни, когда вокруг не происходило ровным счетом ничего, а одиночество подбиралось совсем близко, его привычная унылая жизнь казалась особенно невыносимой. Ему безумно хотелось, чтобы случилось хоть что-то из ряда вон выходящее, пускай даже земля разверзлась бы прямо под его ногами, лишь бы нарушить это удушающее затишье. Он тяжело опустился на траву и уставился в раскинувшееся над головой небо. К его искренней радости, погода сегодня выдалась ветреной, и порывы воздуха приятно холодили лицо. — Бип-бип, — уныло пробормотал Рон, окончательно растягиваясь на зеленом ковре. Он тяжело вздохнул и принялся лениво перебирать пальцами серебряные колечки в ушах. Проколов было уже два, и втайне он подумывал о том, чтобы проколоть еще и язык, вот только от одной мысли об этом по спине пробегал легкий, трусливый холодок. Ну сделает он этот прокол, а дальше что? Рон и сам толком не знал. Единственное, в чем он не сомневался, так это в бесконечных насмешках, которые точно посыплются на его голову со всех сторон. — Прогуливаешь, Уизли? Рон вздрогнул от неожиданности и уставился на Блейза Забини. Тот стоял совсем рядом, скрестив руки на груди, и высокомерно смотрел на него сверху вниз. Впрочем, подниматься на ноги Рон даже не подумал. — И тебе доброго утра, — безучастно отозвался он. Забини нервно прикусил губу. Заметив это, Рон довольно хмыкнул и перевел взгляд на ухо слизеринца, где красовалось дело его собственных рук. Было до безумия забавно вспоминать, как во время недавней игры в «Правду или действие» Блейз, упрямо вздернув подбородок, все же согласился позволить Рону сделать ему пирсинг. Глядя на это маленькое серебряное свидетельство чужой минутной слабости, Рон вдруг ощутил, как в нем просыпается жгучее, непреодолимое любопытство. — Забини, у меня к тебе вопрос. — Точно один вопрос, а не целая куча? — Если так хочется, будет и куча, — хмыкнул Рон. — Как тебе пирсинг? При этих словах Блейз невольно коснулся пальцами своего уха и неопределенно пожал плечами. — Неплохо. Правда, понятия не имею, как буду объяснять это маме. — Вот как? А я-то наивно полагал, что твоя мамочка разрешает тебе абсолютно всё. Над поляной мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина. Рон запоздало подумал, что, пожалуй, ляпнул лишнее и зашел слишком далеко, упомянув печально известную миссис Забини. Впрочем, особого чувства вины он так и не ощутил. В конце концов, это же был Блейз Забини. Поняв, что затянувшаяся тишина становится слишком тяжелой и некомфортной, Рон поспешил перевести тему. — Слушай, а как там Малфой? — Вполне в норме. — А Паркинсон? — В полнейшем восторге. — Неужели я все-таки задел великого Забини? — с усмешкой протянул Рон. Блейз картинно закатил глаза и, не выдержав, опустился на землю рядом с ним, правда, ложиться на траву не стал — Настолько задел, Уизли, что мое нежное сердце буквально разрывается на куски! Театральным жестом прижав ладонь к груди, Блейз уморительно и жалобно захныкал. — Ох, мистер Забини, нижайше прошу меня простить, — хмыкнул Рон, наконец успокаиваясь. Он замолчал, но на этот раз тишина вокруг вовсе не казалась некомфортной. Обычно в такие минуты покоя в памяти Рона невольно всплывали лица близких — тех, кого они навсегда потеряли на этой страшной войне. Сердце болезненно сжалось, и он крепко прикусил губу. Меньше всего на свете ему хотелось расплакаться на глазах у слизеринца. — Слушай, — Блейз повернулся к нему с легкой, непривычно мягкой улыбкой. — Не хочешь ли ты... — Рон! Громкий хор голосов бесцеремонно разрезал воздух. Уизли оглянулся и заметил приближающуюся толпу: там были его друзья в компании нескольких девчонок с других факультетов. — Да? — Рон снова перевел взгляд на Блейза, ожидая, что тот все же закончит свою мысль. Однако Забини лишь досадливо отмахнулся. Он стремительно поднялся на ноги и, не произнося больше ни слова, направился прочь к замку. «Странный он все-таки...» — подумал Рон и тяжело вздохнул. И странным в последнее время был далеко не он один. Кто бы мог подумать, но поведение его лучшего друга, Гарри, тоже трещало по швам. Ни Гермиона, ни Рон не лезли к нему в душу с расспросами, не желая устраивать допросы, и лишь терпеливо ждали, когда он сам решится заговорить. В чем же заключалась эта странность? Любой человек забил бы тревогу, если бы его близкий друг круглыми сутками не выпускал из рук Карту Мародеров, то и дело бросал лихорадочные взгляды на слизеринский стол во время обедов, возвращался в спальню глубокой ночью и постоянно огрызался на ровном месте, правда, потом всегда горько раскаивался. Впрочем, через подобные вспышки гнева они с Гермионой уже проходили на третьем и пятом курсах, так что это их почти не удивляло. Любой посторонний списал бы все на тяжелые отголоски пережитой войны. Но нет, причина крылась явно в другом, ведь Гарри Поттер с каким-то одержимым упорством выводил букву «М» везде, где только мог. Абсолютно везде! Однажды Рону даже пришлось краснеть перед профессором Слизнортом, судорожно придумывая объяснение, откуда в его собственном эссе по зельеварению взялась эта злополучная буква. А все потому, что Гарри просто напрочь забылся и разрисовал чужой пергамент. — Ты просто безумен, Гарри, — тут же скривился Рон разглядывая свой пергамент. — Рон, перестань, — Гарри лишь раздраженно закатил глаза, но взгляд его снова невольно приковался к строчкам. Почерк у Рона всегда был просто ужасным, сущим кошмаром для любого преподавателя. Однако еще более жуткими выглядели корявые каракули самого Гарри — и особенно эта чертова буква «М», нагло красовавшаяся прямо посреди чужого текста. Они вдвоем стояли в вестибюле, у самого выхода из Большого зала. Заходить внутрь друзья пока не собирались, а потому просто застыли у большой деревянной доски, сплошь забавленной свежими объявлениями, школьными напоминаниями и чьей-то пестрой рекламой. — Я же все равно узнаю потом, — буркнул Рон. — Потом, — невозмутимым голосом отозвался Гарри. Они перешагнули порог Большого зала, где пока еще было непривычно просторно и тихо — обед только начинался. Рон завертел головой, выискивая места с друзьями, и вдруг, заметил, что Гарри пристально, не отрывая взгляда, смотрит в сторону стола слизеринцев. — Боже... — только и смог выдавить Рон. Гарри, казалось, даже не заметил его замешательства. Для самого Поттера в этом не было ничего из ряда вон выходящего, по крайней мере, не настолько, чтобы паниковать и требовать объяснений. Ну смотрит он на эти платиновые волосы, ну ловит высокомерный взгляд серых глаз, что с того? От обычного взгляда еще никто не умирал. Малфой сидел за своим столом, лениво слушая Паркинсон. А эта девчонка наклонялась к нему слишком близко, почти касаясь плечом, и что-то шептала прямо на ухо. И, клянусь Мерлином, Поттер при виде этого едва сдерживал ярость. — Поешь, — буркнул Рон, решительно опустив сочный куриный окорочок на тарелку друга. Тяжело вздохнув, Уизли тут же повернулся к Дину, надеясь отвлечься. Джинни и Гермионы в зале еще не было, они наверняка собирались прийти позже. Но чертов Поттер... почему он, во имя всех святых, смотрит именно на Малфоя? Гарри и сам тщетно пытался отыскать ответ на этот вопрос, но мысли путались, не давая ни единой подсказки. И вряд ли он поймет это в ближайшее время. Как вдруг Малфой едва заметно улыбнулся и кончиком пальца коснулся собственной щеки. Паркинсон, словно дрессированный мопс — Гарри с удовольствием обозвал ее про себя именно так, ведь эта девчонка жутко его бесила, — тут же послушно запечатлела на бледной щеке Малфоя быстрый поцелуй. Злость внутри Поттера нарастала с каждой секундой, грозя вырваться наружу. Ему стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не вскочить из-за стола и не закричать на весь зал: «Что ты творишь? Да как ты смеешь?!» — Гарри! — звонко окликнула его Джинни, заставив нескольких учеников за соседними столами обернуться. Гарри растерянно моргнул, словно очнувшись от наваждения, и перевел взгляд на нее. — Что? — буркнул он, не сумев скрыть раздражения. Джинни опешила, недоуменно уставившись на него. — Почему нельзя отозваться сразу? Я уже несколько минут тебя зову! — Ради Мерлина, замолчи, — процедил Гарри и от избытка злости до боли прикусил губу. — Гарри, — тут же вмешался Рон, поднимаясь с места и слегка отодвигая сестру плечом. — Не повышай на нее голос. — Я сама справлюсь! — огрызнулась Джинни, смерив брата яростным взглядом. Гарри почувствовал, как к щекам прилила горячая краска стыда. Рон смотрел на него с глубоким разочарованием. Поттер вовсе не хотел, чтобы все так обернулось, но в голове не было ни одной здравой мысли, и он не придумал ничего лучше, кроме как резко подняться и броситься прочь из Большого зала. Он стремительно направился в заброшенный туалет для девочек, где обычно обитала Плакса Миртл. Едва тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, Гарри дал волю скопившейся ярости. Он расхаживал взад-вперед между потрескавшимися раковинами, пинал носком ботинка старые отсыревшие стены и сжимал кулаки до белизны в костяшках. Гнев душил его, сжигая изнутри. Его злило абсолютно все: назойливая Джинни со своими расспросами, укоризненный взгляд Рона, приставучая Паркинсон и, больше всего на свете, сам ухмыляющийся Малфой, который вел себя так, словно весь мир принадлежал ему одному. Тут дверь скрипнула и медленно отворилась. На пороге показался Малфой — тот самый Малфой, из-за которого Гарри сейчас был готов разнести весь замок в щепки. — Поттер, — произнес он тем самым ледяным, нарочито спокойным голосом, который всегда доводил Гарри до белого каления. — Малфой, — процедил Гарри, и его лицо исказилось от злости. — Что, твои преданные гриффиндорские овечки уже не дают тебе покоя? — ухмыльнулся блондин. Но Драко тут же осекся, встретившись с бешеным взглядом зеленых глаз, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Едва Поттер сделал яростный шаг вперед, Малфой инстинктивно и немного трусливо прикрыл за собой дверь, словно пытаясь отгородиться ею, но взгляда так и не отвел. — Ладно, я не всерьез, — поспешно добавил он. Поттер замер всего в нескольких шагах от него, тяжело и прерывисто дыша. Гарри пристально всматривался в эти серые глаза, в которых сейчас странным образом смешались привычная ненависть, тщательно скрываемый страх и едва уловимое любопытство. Малфой всегда оставался верным себе — избалованным, заносчивым и одновременно трусливым. — И о чем же ты там болтал с Паркинсон? — глухим голосом спросил Поттер. — С чего бы это меня должно... — Малфой не успел договорить. Гарри резко рванул его за зеленый галстук, притягивая почти вплотную к себе. На лице блондина мимолетный испуг тут же сменился колючим раздражением. — Поттер, я бы не советовал повторять прошлых ошибок, — тихо, но отчетливо произнес Драко, глядя ему прямо в душу. — Или ты снова мечтаешь оставить на мне след от своего заклятия? След... Шрам на груди... Гарри мигом разжал пальцы и отшатнулся, словно обжегся о раскаленное железо. — Я бы не... — он нахмурился, судорожно глотая воздух. — Я не хотел тогда. Может ради мира... Станем в паре в зельеварения? Малфой вовсе не горел желанием заводить дружбу с Поттером. В глубине души Драко был убежден, что в будущем этот несносный гриффиндорец лишь помешает ему исправить собственные ошибки и восстановить былую безупречную репутацию семьи Малфоев. Но в то же время навлекать на себя ярость Поттера сейчас казалось чистым самоубийством. Вспомнив недавний тяжелый разговор с приятелями по факультету, Драко стиснул зубы и принял единственно верное решение. Из двух зол приходилось выбирать меньшее, а потому ради собственной безопасности ему все-таки придется сделать шаг к примирению и попытаться с ним подружиться. Драко мгновенно нацепил на лицо привычную маску сарказма. — Что ж, Поттер, — протянул он с напускным безразличием, — если ты так настаиваешь... Будем считать, что мы заключили мир. — Дружба так дружба, — глухо согласился Гарри. — Поттер, раз уж мы пришли к согласию, — Драко высокомерно вскинул подбородок, пряча неловкость за привычной ухмылкой. — Начнем практиковаться на следующей неделе. Надеюсь, твоих скудных познаний хватит, чтобы не запороть мне годовую оценку. — Хватит, Малфой. Можешь даже не сомневаться, — Гарри ответил слишком быстро, почти перебив его. Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Драко нахмурился, чувствуя, как этот лихорадочный, немигающий взгляд зеленых глаз буквально пригвоздил его к месту. В поведении Поттера сквозило странное, пугающее напряжение, но слизеринец списал это на обычную гриффиндорскую невыдержанность. — Прекрасно. Тогда встретимся в библиотеке, — Драко подозрительно прищурился, пытаясь отступить назад, но уперся спиной в закрытую дверь. — И прекрати так на меня пялиться. Это начинает утомлять. — Я просто смотрю на тебя, — глухо отозвался Гарри. Его голос прозвучал на удивление мягко, но пальцы, скрытые в складках мантии, судорожно сжались в кулаки. Поттер ловил каждое движение Малфоя, фиксируя, как дрожат его ресницы и как нервно бьется жилка на шее. Драко лишь недовольно фыркнул, посчитав, что Поттер просто пытается его спровоцировать. — Смотри на кого-нибудь другого, Поттер. На свою Уизли, например, — Малфой попытался вернуть беседе привычный язвительный тон. — Мне не улыбается стать мишенью для твоих вспышек гнева. На это Поттер ничего не ответил. Тяжело вздохнув, Гарри посмотрел на Малфоя уже с явным раздражением, пытаясь скрыть собственное смятение.Драко лишь насмешливо хмыкнул. Он слегка наклонил голову набок. — Раз уж мы теперь вроде как напарники, Поттер, скажи честно: ты притащился сюда, чтобы просто поорать на стены, или у тебя действительно крыша поехала от вопроса своей Уизлии? — Драко насмешливо наклонил голову, выжидающе глядя на него. Гарри лишь тяжело вздохнул и смерил слизеринца раздраженным взглядом, на корню пресекая попытку завязать ссору. — Мы только что договорились о мире, Малфой, — глухо, но твердо напомнил Поттер. — Так что давай просто придерживаться уговора и не начинать все сначала. Драко тут же осекся, почувствовав себя жутко глупо из-за того, что его колкость так легко разбилась о чужое спокойствие. И как же Малфой ошибался в этот миг, опрометчиво посчитав, что Поттер спокойно воспринял его слова. На самом деле гнев внутри Гарри вовсе не утих — он лишь глубже затаился под обманчивой маской сдержанности, готовый в любую секунду вырваться наружу с новой, еще более сокрушительной силой. — Блядь, — только и процедил Поттер, вновь тяжело вздыхая. Малфой на эти слова лишь брезгливо скривился. — Тебе бы омегу... — начал было Драко, но Гарри тут же резко его перебил: — С чего это вдруг, чтобы стать спокойным, мне обязательно нужно спать с омегой? — Ну, не хочешь омегу — найди бету, — быстро парировал Малфой, пожимая плечами. — У меня есть девушка, — возмутился Поттер, смерив его колючим взглядом. Малфою это замечание показалось слегка лишним и даже странным в контексте их разговора. — Ну тогда... займись этим с ней, — недоуменно протянул блондин. Гарри ничего не ответил. Вместо этого его взгляд медленно, словно против воли, опустился к губам Малфоя. Осознание собственной странной реакции нахлынуло внезапно, заставив Поттера густо покраснеть от смущения. Разозлившись на самого себя и на всю эту абсурдную ситуацию, он резко запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы, судорожно сжал их и, шумно выдохнув от раздражения, стремительно покинул уборную, с силой захлопнув за собой дверь. Едва шаги гриффиндорца затихли в коридоре, Драко растерянно моргнул и в недоумении уставился на закрытую дверь. — Ненормальный... — вслух произнес Малфой в пустом пространстве заброшенного туалета, нервно поправляя воротник мантии.