Vale

Вечер выдался тихим. Я сидела на кровати, сжимая в руках амулет. Золотой свет мерцал на моей ладони, и я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. За окном темнело. Ветер шумит в деревьях, и я слышала, как скрипят ветки. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Я услышала крики. Сначала далёкие, потом ближе. Звон металла. Шаги. Я встала с кровати, подошла к двери и приоткрыла её. В коридоре было пусто. Но шум доносился откуда-то снизу. Я вышла в коридор. Я пошла к лестнице. Я слышала крики, звон металла, шаги. Я не знала, что происходит. Но я знала, что что-то не так. Я спустилась на первый этаж. В холле было пусто. Я пошла дальше. Я услышала шаги за спиной. Я обернулась. Передо мной стоял мужчина. Он был высоким, с тёмными волосами и холодными глазами. На его груди был символ — звезда пути, тот самый, который я видела на дереве. Рядом с ним были ещё трое. Они окружили меня. — Ты — ключ, — сказал он. Я замерла. Я не знала, что делать. — Ты — ключ к Пакту, — сказал он. — Ты — Хранительница. Ты — последняя. Я сделала шаг назад. Он шагнул вперёд. Я увидела, как он занёс руку. Я схватила вазу, стоящую на столике рядом. Она была тяжёлой, с цветами. Я размахнулась и ударила его по голове. Он упал. Я смотрела на него. Он лежал на полу, и кровь текла по его лицу. Но он всё ещё был жив. Двое других схватили меня за руки. Я пыталась вырваться, но они держали крепко. — Ты — ключ, — прошептал он. — Ты — последняя. Ты должна прийти. Ты должна… Он не договорил. В комнату вбежал Корнелий. Он увидел меня, увидел пуристов. Он бросился на них. Удар. Ещё удар. Один из них упал. Второй попытался ударить, но Корнелий перехватил его руку и отбросил. Я видела, как он сражается. Я видела, как его руки двигаются. Я видела, как он защищает меня. Всё было как в тумане. Я чувствовала, как моё тело становится тяжёлым. Я чувствовала, как темнота застилает мои глаза. Я упала. Корнелий увидел, как она падает. Я подхватил её, когда она начала падать. Она была лёгкой, почти невесомой. Я чувствовал, как её тело дрожит в моих руках. Я сжал её крепче, прижимая к себе. «Я не должен был оставлять её одну, — думал я. — Я не должен был позволять этому случиться. Четыре пуриста пробрались в дом. Они знали, где она. Они знали, что она будет одна». Я поднял её на руки и понёс в её комнату. Я положил её на кровать и накрыл пледом. Я сел рядом, глядя на её лицо. Оно было бледным, почти прозрачным. Её дыхание было поверхностным. «Она ударила его, — думал я. — Она защищала себя. Она не ждала помощи. Она действовала». Я сидел рядом, пока в комнату не вошли остальные. Валентин, Себастьян, Эдриан, Теодор. Они стояли вокруг кровати и смотрели на неё. — Она жива? — спросил Себастьян. — Да, — сказал я. — Просто потеряла сознание. — Она ударила его? — спросил Эдриан. — Да, — сказал я. — Она ударила его. — Она сильнее, чем я думал, — сказал Себастьян. Я смотрел на неё. Её лицо было спокойным. Её дыхание становилось ровнее. — Нам нужно решить, что делать, — сказал я. — Пуристы знают, где она. Сегодня их было четверо. Завтра может быть больше. — Мы должны усилить охрану, — сказал Валентин. — Поставить ловушки по периметру. — Это не решит проблему, — сказал я. — Они не уйдут, пока не получат её. — Тогда что ты предлагаешь? — спросил Себастьян. — Я встречусь с Кассианом, — сказал я. — Я поговорю с ним лично. — Ты с ума сошёл? — сказал Себастьян. — Он убьёт тебя. — Он не убьёт, — сказал я. — Он хочет её, а не меня. Он будет слушать. — Мы пойдём с тобой, — сказал Валентин. — Вдвоём мы сможем договориться. — Хорошо, — сказал я. — Мы пойдём вместе. — А что мы будем делать с ней? — спросил Эдриан. — Мы оставим её здесь, — сказал я. — Себастьян, ты останешься с ней. Присмотришь за ней. — Хорошо, — сказал Себастьян. — Мы должны быть готовы к любому исходу, — сказал я. — Если они решат напасть, мы будем защищать её до конца. — Ты не можешь решать за неё, — сказал Себастьян. — Я не решаю за неё, — сказал я. — Я решаю за себя. Я буду защищать её, даже если никто другой не будет. — Ты слишком много с ней нянчишься, — сказал Себастьян. — Что? — спросил я. — Ты постоянно рядом с ней, — сказал он. — Ты всё время думаешь о ней. — Я хочу, чтобы она была в безопасности, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы она была твоей, — сказал он. — Хватит, — сказал Валентин. — Мы не должны ссориться. Мы должны работать вместе. — Я не ссорюсь, — сказал Себастьян. — Я просто говорю правду. — Мы все хотим, чтобы она была в безопасности, — сказал Эдриан. — Мы все хотим, чтобы она осталась. — Тогда мы должны дать ей время, — сказал я. — Мы должны дать ей пространство. — Мы должны дать ей выбор, — сказал Себастьян. — Мы дадим ей выбор, — сказал я. — Но мы должны быть готовы к любому исходу. — Хорошо, — сказал Валентин. — Мы пойдём к Кассиану. — Хорошо, — сказал я. — Мы пойшли. Я стоял на границе леса рядом с Валентином. Кассиан стоял у старого дуба, окружённый своими людьми. Я подошёл к нему. — Корнелий, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь. — Кассиан, — сказал я. — Я пришёл поговорить. — О чём? — спросил он. — О девушке, — сказал я. — О Хранительнице. — Что ты хочешь сказать? — спросил он. — Я хочу сказать, что она не просто донор, — сказал я. — Она — последняя Хранительница. Она — ключ к Пакту. — Я знаю это, — сказал он. — Тогда ты знаешь, что если ты тронешь её, Пакт будет разрушен, — сказал я. — Ты знаешь, что это приведёт к войне. — Я знаю это, — сказал он. — Именно поэтому я хочу её. — Ты не получишь её, — сказал я. — Я получу её, — сказал он. — Рано или поздно. — Мы будем защищать её до конца, — сказал я. — Вы не сможете защищать её вечно, — сказал он. — Я даю тебе 30 дней. Через 30 дней я приду за ней. Ты должен решить: отдать её или потерять всё. — Я не отдам её, — сказал я. — Тогда ты потеряешь всё, — сказал он. — Ты потеряешь свой дом, свою семью, свою жизнь. Ты потеряешь её. — Я не решаю за неё, — сказал я. — Она сама решит, что делать. — Тогда пусть она решает, — сказал он. — Но через 30 дней я приду. Он повернулся и ушёл. Я стоял у дерева, глядя ему вслед. — 30 дней, — сказал я. — У нас есть 30 дней. Себастьян сидел у её кровати, глядя на её лицо. В комнате было тихо, только её дыхание нарушало тишину. Я смотрел на неё и думал о том, как она выглядела, когда била пуриста. Она не дрожала. Она не колебалась. Она просто ударила его. Она защищала себя. «Она не такая, как я думал, — думал я. — Она не просто жертва. Она не просто пустота. Она сильнее, чем я хотел признавать». Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: что я чувствую к ней? «Я не должен чувствовать ничего, — думал я. — Она — донор. Ресурс. Я сам так говорил. Я сам унижал её, кусал, делал больно. А теперь я сижу здесь и смотрю на неё, как будто она что-то значит». Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри всё путается. «Я не хочу чувствовать это, — думал я. — Я не хочу чувствовать ничего. Но я чувствую. Я чувствую, как она смотрит на меня, когда я говорю что-то. Я чувствую, как она дышит. Я чувствую, как она живёт». Я открыл глаза и снова посмотрел на неё. Её лицо было спокойным. Её дыхание было ровным. «Почему ты так влияешь на меня? — думал я. — Почему я не могу просто забыть тебя? Почему я не могу просто оставить тебя?» Я протянул руку и коснулся её волос. Они были мягкими, как шёлк. Я быстро убрал руку, чувствуя, как что-то сжимается внутри. «Я не должен прикасаться к тебе, — думал я. — Я не имею права. Я тот, кто делал тебе больно. Я тот, кто сломал тебя. Я не должен чувствовать это». Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Я не знал, что делать с тем, что чувствовал. Я не знал, как избавиться от этого. Но я знал, что не могу уйти. Я не могу оставить её одну. Корнелий и Валентин вернулись. Я вышел к ним в коридор. Мы прошли в комнату и снова собрались вокруг кровати. — Что сказал Кассиан? — спросил я. — Он дал нам 30 дней, — сказал Корнелий. — Через 30 дней он придёт за ней. — Что мы будем делать? — спросил Эдриан. — Мы должны защитить её, — сказал Корнелий. — Мы должны решить, что делать, — сказал Валентин. — Мы должны дать ей время, — сказал Корнелий. — Мы должны дать ей пространство. — Мы должны дать ей выбор, — сказал я. — Мы дадим ей выбор, — сказал Корнелий. — Но мы должны быть готовы к любому исходу. — Мы не можем решать за неё, — сказал я. — Она должна решить сама. — Я знаю, — сказал Корнелий. — Я знаю. — Тогда что мы будем делать? — спросил Эдриан. — Мы будем ждать, — сказал Корнелий. — Мы будем ждать её решения. Мы стояли в тишине. Я смотрел на неё. Она всё ещё спала. Я думал о том, что она должна решить, и в моей голове крутилась одна мысль: что бы она ни решила, я буду рядом. Эмма открыла глаза. Голова кружилась, тело болело. Я лежала на кровати, и на мне был плед. Я не знала, сколько прошло времени. Я чувствовала, как моё тело болит. Я чувствовала, как моя голова кружится. Я увидела их. Они стояли вокруг меня. Корнелий, Себастьян, Валентин, Эдриан, Теодор. Они смотрели на меня. Я смотрела на них. — Что произошло? — спросила я. — Ты ударила его, — сказал Корнелий. — Ты ударила пуриста. — Я помню, — сказала я. — Я ударила его. — Кассиан дал нам 30 дней, — сказал он. — Ты должна решить: уйти или остаться. Я смотрела на него. Я не знала, что сказать. Я не знала, что делать. Голова кружилась, мысли путались. Я не могла думать. — Я не знаю, — сказала я. — Я не знаю. — Ты должна решить, — сказал он. — У тебя есть 30 дней. Я смотрела на него. Я смотрела на них. Я не знала, что сказать. — Я не знаю, — сказала я. — Я не знаю. — Ты должна отдохнуть, — сказал Валентин. — Ты должна прийти в себя. — Мы оставим тебя, — сказал Корнелий. — Отдыхай. Они начали выходить из комнаты. Я смотрела им вслед. Я не знала, что делать. Я не знала, что сказать. Я закрыла глаза. Я не хотела думать об этом. Я не хотела решать. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось. Себастьян вышел из комнаты последним. Я стоял в коридоре, глядя на закрывшуюся дверь. «Что я чувствую? — думал я. — Почему я не могу просто уйти? Почему я не могу просто забыть её?» Я отошёл от двери и пошёл в свою комнату. Но я знал, что я не оставлю её одну. Я не оставлю её. Даже если я не знаю, что я чувствую. Даже если я не знаю, что я должен делать.