Тебе еще страшно, но продолжай говорить

К тридцати годам Наруто и Саске переехали в небольшой дом в гуще леса. Осенью рыжие стволы сосен выцвели в медный, парашюты клена уже устилали вымощенную камнем дорожку. Они недавно заменили уплотнитель на окнах, благодаря чему Саске, сидя на кресле, чаще меланхолично наблюдает за нежно-голубым раскинутым, будто покрывало, небом, как сейчас. Ни следов, ни складок, только ручей облаков поддается далекому течению ветра. В ногах стоит обогреватель, но пальцы рук под пледом холодные. Входная дверь скрипит, слышатся шаги. Издали выглядывает лиса, а в гостиную входит Наруто: вымотался, глаза щурит, улыбается, целует в щеку и обнимает за плечи. Из-за работы на участке под ногтями грязь, на ладонях желтые мозоли. На полу прихожей лежит лоскутный ковер: его сплела Инко и подарила на новоселье. А шкаф на перекрестке прихожей, кухни и гостиной собирали вдвоем, ругались на инструкцию, друг друга — лишняя доска оттуда стала полкой в мастерской. Наруто возвращается из ванной, руки его пахнут мылом, грязные волосы маслом, а шея костром. — Ты такой грустный, что-то случилось? — Узумаки, спрашивая, вскидывает голову, потом уходит помолоть кофе: хруст и приятный запах зерен за пару секунд наполняет дом, уносит в вихрь памяти. — Саске? — Наруто с тревогой склоняет голову набок. Названный не расслышал даже, как тот поставил кофемашину, как вернулся в комнату, как оказался близко. Вспоминает, что картину на дальней стене подарила Хината на их первый год свадьбы, больше восьми лет назад, — прошлая рамка сломалась, когда затаскивали диван в дом. Под телевизором же маленькие фотографии из отпуска в стране Волн: рядом с водопадом было прохладно, а из-за яркого солнца почти не видно, как они улыбаются. — Мне приснился сон, — признается Саске. — Что за сон? — интересуется Наруто. — Я был там? Зубы на секунду сводит, а руки сжимаются в кулаки. Узумаки замечает это, кладет руку поверх пледа. Саске скидывает ткань с плеч на колени. — Был. Ты был Хокаге, женился и у тебя было двое маленьких детей, — отстраненно делится Саске. Взглядом следует по ладоням, обогревателю, полу. — Ого. От кого дети? — Наруто поддерживает диалог, явно желает услышать больше. Кромкой ногтя поддевает его ноготь, вынуждая расслабить руки. В окно стучит птица, обращает на себя внимание, крутит головой, сидя на внешнем подоконнике; на кухне, приготовив, пищит кофемашина. В груди сводит ржавый механизм, вес собственных рук ощущается двумя гирями. Когда замечает новостренные кончики ушей лисицы и припавшую к траве морду, — выслеживает будто не птицу, а самого Учиху, — дыхание встает. Наруто большим пальцем с нажимом водит по раскрытой ладони, царапает, вынуждает вернуться к себе. Открыто смотрит в глаза, терпеливо ждет. — От Хинаты. Ты женился и завел с ней детей, — выдыхает Саске. — Ты любил ее… Руку крепко сжимают, прежде чем отпустить. — Какой забавный у тебя сон, — фыркает Узумаки, удаляясь на кухню. После тепла холод кажется ледяным. Джинсы, в которых тот пришел с улицы, были подарены Хьюго на миссии в стране Камня. Наруто смешно пушился воробьем, она за ладонью прятала улыбку и повторяла «тебе просто очень идет». В прошлые выходные она приходила с Шикамару и Ино, они сидели за настольными играми без Саске, смеялись, шумели, пока Учиха писал свиток с отчетом за крайнюю миссию, с трудом собирая мысли во что-то внятное. От Хьюго пахло свежей мятой и стеснением, от Шикамару пасло пеплом и горечью, от Ино — цветами и наглостью. Дом был чужим еще пару дней, пока смог не выветрился стужей и раменом. Фраза Наруто — не насмешка, не унижение, а уверенность в себе и их узах. Учиха повторяет в мыслях, что одиночество больше не клетка; покой не означает вынужденность нести все на своих плечах, закапывать мысли поглубже в рутине и страхах прошлого. Узумаки низкий стакан держит в руках, а высокую чашку подает на подоконник — сувениры из Деревни Песка. — Ты разозлился или испугался? — чутко читает он выражение на лице. Двигает соседнее кресло, чтобы сесть рядом, снова взять за руку. Две птицы вспорхнули с подоконника. — Нет, — Саске прячет взгляд в лесу. — Я был спокоен. Я это принял, — от терпкого запаха кофе плечи, напряженные до этого момента, расслабляются. Чужих в доме нет. — В конце концов, ты должен быть счастлив, даже если делаешь себе больно. Ты никогда не поступаешь неправильно. — Я никогда не поступаю неправильно, это так. Но в этом случае ты не прав, — утверждением убеждает он посмотреть на себя, с ухмылкой на лице. Стакан ставит на пол, садится лотосом, ладони кладет на бедро Учихи. — Что бы тебе ни приснилось, какая бы реальность это ни была, я бы ни за что от тебя не отказался, — заверяет. — Ты уже влюблялся в девушек, — Саске погружает его в свои мысли. — Какая разница, если я люблю и выбираю тебя? — У тебя может быть большая семья. — У меня уже есть семья и мне не нужно другой. Его глаза исподлобья чего-то ждут, но Саске мечется взглядом с одного глаза на другой, не находя сомнений в произнесенных словах. Наруто делает глоток и снова оставляет стакан на полу, сохраняя понимающую улыбку. — Саске, ну же. Что ты расклеился? Хочешь на миссию? Что я могу для тебя сделать? На щеке ресничка. Белки глаз едва покраснели. Легкая щетина. Короткие нижние ресницы. Твердый лоб. Саске не просит обнять, не говорит о поцелуе; гладит по щеке, смахивает ресничку, отросшие волосы на виске прячет за ухо. Ведет по пальцам руки, запястью, вдоль вен, обхватывает локоть. «Не тактильный, не ласковый, обособленный, тяжелый» — так он привык о себе думать. Наруто горбится, чтобы поймать взгляд. Проводит носом по скуле: — Я не оставлю тебя. Мне с тобой хорошо. — Ты, наверное, уже устал это говорить, — произносит Учиха, виновато принимая ласку. — Не устал. Я скажу столько, сколько понадобится, чтобы ты поверил заново, — проникновенно смотря в глаза. — Мне нравится быть с тобой. Я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. — Спасибо, — с трудом шепчет Саске. — Не за что. Дыхание Наруто размеренное, тело теплое. Ноготь, который тот недавно придавил дверью до черноты, постепенно выравнивается. Кресла были куплены в первую квартиру, куда Учиху определили еще во время странствия: там Наруто разошелся в красках, иногда жил, иногда ждал, и провел экскурсию — для Саске в тот момент дорога из запутанных узлов выровнялась в прямую тропу — путешествие завершилось. Они стали семьей задолго до переезда. Их дом пропитан знакомым запахом кофе и лапши, на участке посажены яблони и груши. Вечером в разные тетради нужно сделать записи о высаженной рассаде и о температуре в террариуме, который Шино дал на передержку между миссиями. А через месяц-другой можно снова заглянуть в Деревню Горячих источников, на отпуск.