Честь и бумеранг

***

Дверь в личные покои Хозяина Огня была заперта уже битый час. Стража у входа делала вид, что ничего не замечает, хотя грохот сапог посла Южного племени Воды разносился по всему коридору. — Зуко! — кулак Сокки снова обрушился на резное дерево. Тишина. Сокка упёрся лбом в косяк и вздохнул. Три месяца. Три долгих месяца переговоров, морской качки и бесконечных дипломатических приёмов, где ему приходилось улыбаться, пока внутри всё сжималось от тоски по дому. По их дому. По огню, горящему в этих золотых глазах. — Прекрати дуться и открой мне дверь! — он понизил голос, но интонацию оставил прежнюю, ту самую, от которой у Хозяина Огня когда-то впервые дрогнули уголки губ. — У меня для тебя подарок. За дверью послышалось движение. Шаги. Медленные и тяжёлые, полные королевского достоинства и плохо скрываемой обиды. Створка приоткрылась. В щели показалось бледное лицо Зуко. Волосы растрёпаны, мантия Хозяина Огня небрежно накинута на одно плечо, под глазами тени. Он не спал. Снова не спал, пока Сокка был в море. — ...какой ещё подарок? — голос прозвучал тихо, почти безразлично. Почти. Сокка слишком хорошо знал этот тон. Так Зуко говорил, когда уже успел надумать себе, что муж забыл о годовщине, разлюбил и вообще предпочёл дипломатическую службу семейной жизни. Сокка расплылся в улыбке. Широкой и нахальной, той самой, которую когда-то назвали «невыносимой» на совете старейшин, а потом «единственной причиной, по которой я ещё не сжёг тронный зал» самим же Зуко. — Охрененный, — сказал он и сделал драматическую паузу, разводя руки в стороны, являя себя во всём великолепии. потрёпанная дорожная туника, спутанные после долгого пути волосы, на поясе верный метеоритный меч. — Я. Зуко моргнул. — Чего? — вырвалось у него непроизовольно. Бровь дёрнулась вверх, разрушая всю маску оскорблённого достоинства. — Я — подарок, — терпеливо пояснил Сокка, шагая вперёд и мягко оттесняя мужа с прохода. Дверь за ним закрылась сама собой. — Посмотри на меня. Целый. Невредимый. Даже почти не покусанный дипломатами из Царства Земли. Вернулся к своему хмурому, вредному, невыносимо любимому мужу, который заперся в спальне и заставил полдворца думать, что Хозяина Огня похитили духи. — Я не дулся, — автоматически возразил Зуко, но руки уже сами собой потянулись к Сокке, пальцы вцепились в грубую ткань туники. — Ага, конечно, — Сокка накрыл его ладони своими, чувствуя, как ледяные пальцы наконец начинают согреваться. — Ты просто запираешься в комнате, потому что тебе нравится, когда я ору под дверью. Это у нас такая традиция. Семейная. Очень романтичная. — Ты опоздал на два дня. — Встречный шторм. Я чуть не скормил команде наш запас мороженого мяса, чтобы задобрить духов океана, — Сокка выпустил его руки и стащил с пояса свёрток. — Кстати, о мясе. Оно всё ещё холодное. Почти. Как твоё сердце, пока ты не открыл дверь. Зуко посмотрел на свёрток. Потом на Сокку. Потом куда-то в потолок, словно прося у предков терпения. А затем его губы дрогнули. В той самой полуулыбке, которая появлялась только когда они оставались вдвоём. — Ты невыносим. — Я охрененный, — поправил Сокка, сокращая последнее расстояние между ними. — Я же чётко сказал. Ты что, не слушал? Придётся повторить весь подарок с начала. Распаковывать будешь? Зуко уткнулся лбом в его плечо. От него пахло морем, ветром и чем-то неуловимо родным. Тем запахом, которого так не хватало в покоях все эти месяцы. — Твой подарок воняет рыбой, — глухо пробормотал он в ткань туники. — Это часть шарма. — И говорит без умолку. — Основная опция. Возврату и обмену не подлежит. Зуко поднял голову. Глаза у него были влажными, но Сокка был достаточно мудр, чтобы не упоминать об этом никогда и ни за что. Даже ради хорошей шутки. Некоторые шутки были для совета старейшин и Тоф, а некоторые вещи только для них двоих. — Я скучал, — сказал Зуко. Всего два слова. Коротких, тихих. Самых важных. Сокка улыбнулся и коснулся губами его шрама. Как касался каждую ночь перед разлукой. — Знаю, — прошептал он. — Я тоже. Теперь давай, Хозяин Огня, принимай подарок. И, может быть, угостишь мужа ужином? А то я три месяца жрал корабельные галеты и мечтал о твоей стряпне. Зуко фыркнул. — Моя стряпня — это катастрофа, и ты это знаешь. — Знаю, — Сокка чмокнул его в кончик носа. — Но она твоя. А я твой посол, твой воин и твой самый большой фанат катастроф. Особенно если эти катастрофы связаны с тобой.